Site de socializare


    Баллады

    Поделиться
    avatar
    Lara!
    Модератор
    Модератор

    StatusКогда любовь превыше всего и больше чем жизнь, нужно сражаться за тех кого любишь!

    Sex : Женщина
    МS13095
    Multumiri487
    20130804

    express Баллады

    Сообщение автор Lara!

    Баллады


    1. Пустынник (в стихах)

    2. Эолова арфа (в стихах)

    3. Эльвина и Эдвин (в стихах)

    4. Ахматова А. А.

    Новогодняя баллада


    5. Гете Иоганн

    «Лесной царь»
    «Рыбак»


    6. Есенин С. А.

    «Баллада о двадцати шести»


    7. Жуковский В. А.

    «Адельстан»
    «Гаральд»
    «Доника»
    «Людмила»
    «Светлана»
    «Старый рыцарь»


    8. Киплинг Редьярд

    «Баллада о Боливаре»
    «Баллада о царской шутке»


    9. Лермонтов М. Ю.

    «Баллада» (Берегись! берегись! над бургосским путем)
    «Баллада» (В избушке позднею порою)
    «Баллада» (Из ворот выезжают три витязя в ряд)
    «Баллада» (Куда так проворно, жидовка младая?)
    «Баллада» (Над морем красавица-дева сидит)


    10. Пастернак Б. Л.

    «Баллада» (Бывает, курьером на борзом)
    «Баллада» (Дрожат гаражи автобазы)


    11. Цветаева М. И.

    «Баллада о проходимке»


    12. Шиллер Фридрих

    «Ивиковы журавли»
    «Кассандра»
    «Кубок»
    «Рыцарь Тогенбург»
    «Торжество победителей»




    Последний раз редактировалось: Lara! (Вс Авг 04, 2013 11:22 pm), всего редактировалось 1 раз(а)
    Опубликовать эту запись на: Excite BookmarksDiggRedditDel.icio.usGoogleLiveSlashdotNetscapeTechnoratiStumbleUponNewsvineFurlYahooSmarking

    avatar

    Сообщение в Пн Авг 05, 2013 1:42 am автор Lara!



    Фридрих Шиллер - «Кассандра»

    Баллада


    Всё в обители Приама
    Возвещало брачный час:
    Запах роз и фимиама,
    Гимны дев и лирный глас.
    Спит гроза минувшей брани,
    Щит, и меч, и конь забыт,
    Облечен в пурпурны ткани
    С Поликсеною Пелид.

    Девы, юноши четами
    По узорчатым коврам,
    Украшенные венками,
    Идут веселы во храм;
    Стогны дышат фимиамом;
    В злато царский дом одет;
    Снова счастье над Пергамом…
    Для Кассандры счастья нет.

    Уклоняясь от лирных звонов,
    Нелюдима и одна,
    Дочь Приама в Аполлонов
    Древний лес удалена.
    Сводом лавров осененна,
    Сбросив жрический покров,
    Провозвестница священна
    Так роптала на богов:

    «Там шумят веселья волны;
    Всем душа оживлена;
    Мать, отец надеждой полны;
    В храм сестра приведена.
    Я одна мечты лишенна;
    Ужас мне – что радость там;
    Вижу, вижу: окрыленна
    Мчится Гибель на Пергам.

    Вижу факел – он светлеет
    Не в Гименовых руках;
    И не жертвы пламя рдеет
    На сгущенных облаках;
    Зрю пиров уготовленье…
    Но… горе, по небесам,
    Слышно бога приближенье,
    Предлетящего бедам.

    И вотще моё стенанье,
    И печаль моя мне стыд:
    Лишь с пустынями страданье
    Сердце сирое делит.
    От счастливых отчужденна,
    Веселящимся позор,
    Я тобой всех благ лишенна,
    О предведения взор!

    Что Кассандре дар вещанья
    В сем жилище скромных чад
    Безмятежного незнанья,
    И блаженных им стократ?
    Ах! почто она предвидит
    То, чего не отвратит?..
    Неизбежное приидет,
    И грозящее сразит.

    И спасу ль их, открывая
    Близкий ужас их очам?
    Лишь незнанье – жизнь прямая;
    Знанье – смерть прямая нам.
    Феб, возьми твой дар опасный,
    Очи мне спеши затмить;
    Тяжко истины ужасной
    Смертною скуделью быть…

    Я забыла славить радость,
    Став пророчицей твоей.
    Слепоты погибшей сладость
    Мирный мрак минувших дней,
    С вами скрылись наслажденья!
    Он мне будущее дал,
    Но веселие мгновенья
    Настоящего отнял.

    Никогда покров венчальный
    Мне главы не осенит:
    Вижу факел погребальный;
    Вижу: ранний гроб открыт.
    Я с родными скучну младость
    Всю утратила в тоске –
    Ах, могла ль делить их радость,
    Видя скорбь их вдалеке?

    Их ласкает ожиданье;
    Жизнь, любовь передо мной;
    Всё окрест – очарованье –
    Я одна мертва душой.
    Для меня весна напрасна;
    Мир цветущий пуст и дик…
    Ах! сколь жизнь тому ужасна,
    Кто во глубь её проник!

    Сладкий жребий Поликсены!
    С женихом рука с рукой,
    Взор, любовью распаленный,
    И, гордясь сама собой,
    Благ своих не постигает:
    В сновидениях златых
    И бессмертья не желает
    За один с Пелидом миг.

    И моей любви открылся
    Тот, кого мы ждём душой:
    Милый взор ко мне стремился,
    Полный страстною тоской…
    Но – для нас перед богами
    Брачный гимн не возгремит;
    Вижу: грозно между нами
    Тень стигийская стоит.

    Духи, бледною толпою
    Покидая мрачный ад,
    Вслед за мной и предо мною,
    Неотступные, летят;
    В резвы юношески лики
    Вносят ужас за собой;
    Внемля радостные клики,
    Внемлю их надгробный вой.

    Там сокрытый блеск кинжала;
    Там убийцы взор горит;
    Там невидимого жала
    Яд погибелью грозит.
    Всё предчувствуя и зная,
    В страшный путь сама иду:
    Ты падёшь, страна родная;
    Я в чужбине гроб найду…»

    И слова ещё звучали…
    Вдруг… шумит священный лес…
    И эфиры глас примчали:
    «Пал великий Ахиллес!»
    Машут Фурии змиями,
    Боги мчатся к небесам…
    И карающий громами
    Грозно смотрит на Пергам.

    Перевод - В. А. Жуковского
    avatar

    Сообщение в Пн Авг 05, 2013 1:44 am автор Lara!



    Фридрих Шиллер - «Кубок»

    Баллада


    «Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,
    В ту бездну прыгнет с вышины?
    Бросаю мой кубок туда золотой:
    Кто сыщет во тьме глубины
    Мой кубок и с ним возвратится безвредно,
    Тому он и будет наградой победной».

    Так царь возгласил и с высокой скалы,
    Висевшей над бездной морской,
    В пучину бездонной, зияющей мглы
    Он бросил свой кубок златой.
    «Кто, смелый, на подвиг опасный решится?
    Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?»

    Но рыцарь и латник недвижно стоят;
    Молчанье — на вызов ответ;
    В молчанье на грозное море глядят;
    За кубком отважного нет.
    И в третий раз царь возгласил громогласно:
    «Отыщется ль смелый на подвиг опасный?»

    И все безответны… вдруг паж молодой
    Смиренно и дерзко вперёд;
    Он снял епанчу, снял пояс он свой;
    Их молча на землю кладёт…
    И дамы и рыцари мыслят, безгласны:
    «Ах! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?»

    И он подступает к наклону скалы
    И взор устремил в глубину…
    Из чрева пучины бежали валы,
    Шумя и гремя, в вышину;
    И волны спирались, и пена кипела:
    Как будто гроза, наступая, ревела.

    И воет, и свищет, и бьёт, и шипит,
    Как влага, мешаясь с огнём,
    Волна за волною; и к небу летит
    Дымящимся пена столбом;
    Пучина бунтует, пучина клокочет…
    Не море ль из моря извергнуться хочет?

    И вдруг, успокоясь, волненье легло;
    И грозно из пены седой.
    Разинулось чёрною щелью жерло;
    И воды обратно толпой
    Помчались во глубь истощённого чрева;
    И глубь застонала от грома и рёва.

    И он, упредя разъярённый прилив,
    Спасителя-бога призвал…
    И дрогнули зрители, все возопив, —
    Уж юноша в бездне пропал.
    И бездна таинственно зев свой закрыла:
    Его не спасёт никакая уж сила.

    Над бездной утихло… в ней глухо шумит…
    И каждый, очей отвести
    Не смея от бездны, печально твердит:
    «Красавец отважный, прости!»
    Всеётише и тише на дне её воет…
    И сердце у всех ожиданием ноет.

    «Хоть брось ты туда свой венец золотой,
    Сказав: кто венец возвратит,
    Тот с ним и престол мой разделит со мной! —
    Меня твой престол не прельстит.
    Того, что скрывает та бездна немая,
    Ничья здесь душа не расскажет живая.

    Немало судов, закружённых волной,
    Глотала её глубина:
    Все мелкой назад вылетали щепой
    С её неприступного дна…»
    Но слышится снова в пучине глубокой
    Как будто роптанье грозы недалёкой.

    И воет, и свищет, и бьёт, и шипит,
    Как влага, мешаясь с огнём,
    Волна за волною; и к небу летит
    Дымящимся пена столбом…
    И брызнул поток с оглушительным рёвом,
    Извергнутый бездны зияющим зевом.

    Вдруг… что-то сквозь пену седой глубины
    Мелькнуло живой белизной…
    Мелькнула рука и плечо из волны…
    И борется, спорит с волной…
    И видят — весь берег потрясся от клича —
    Он левою правит, а в правой добыча.

    И долго дышал он, и тяжко дышал,
    И божий приветствовал свет…
    И каждый с весельём «Он жив! — повторял. —
    Чудеснее подвига нет!
    Из тёмного гроба, из пропасти влажной
    Спас душу живую красавец отважный».

    Он на берег вышел; он встречен толпой;
    К царёвым ногам он упал
    И кубок у ног положил золотой;
    И дочери царь приказал:
    Дать юноше кубок с струёй винограда;
    И в сладость была для него та награда.

    «Да здравствует царь! Кто живёт на земле,
    Тот жизнью земной веселись!
    Но страшно в подземной таинственной мгле…
    И смертный пред богом смирись:
    И мыслью своей не желай дерзновенно
    Знать тайны, им мудро от нас сокровенной.

    Стрелою стремглав полетел я туда…
    И вдруг мне навстречу поток;
    Из трещины камня лилася вода;
    И вихорь ужасный повлёк
    Меня в глубину с непонятною силой…
    И страшно меня там кружило и било.

    Но богу молитву тогда я принёс,
    И он мне спасителем был:
    Торчащий из мглы я увидел утёс
    И крепко его обхватил;
    Висел там и кубок на ветви коралла:
    В бездонное влага его не умчала.

    И смутно всё было внизу подо мной,
    В пурпуровом сумраке там,
    Всё спало для слуха в той бездне глухой;
    Но виделось страшно очам,
    Как двигались в ней безобразные груды,
    Морской глубины несказанные чуды.

    Я видел, как в чёрной пучине кипят,
    В громадный свиваяся клуб:
    И млат водяной, и уродливый скат,
    И ужас морей однозуб;
    И смертью грозил мне, зубами сверкая,
    Мокой ненасытный, гиена морская.

    И был я один с неизбелсной судьбой,
    От взора людей далеко;
    Один меж чудовищ, с любящей душой,
    Во чреве земли глубоко,
    Под звуком живым человечьего слова,
    Меж страшных жильцов подземелья немого.

    И я содрогался… вдруг слышу: ползёт
    Стоногое грозно из мглы,
    И хочет схватить, и разинулся рот…
    Я в ужасе прочь от скалы!..
    То было спасеньем: я схвачен приливом
    И выброшен вверх водомёта порывом».

    Чудесен рассказ показался царю:
    «Мой кубок возьми золотой;
    Но с ним я и перстень тебе подарю,
    В котором алмаз дорогой,
    Когда ты на подвиг отважишься снова
    И тайны все дна перескажешь морского».

    То слыша, царевна, с волненьем в груди,
    Краснея, царю говорит:
    «Довольно, родитель, его пощади!
    Подобное кто совершит?
    И если уж должно быть опыту снова,
    То рыцаря вышли, не пажа младого».

    Но царь, не внимая, свой кубок златой
    В пучину швырнул с высоты:
    «И будешь здесь рыцарь любимейший мой,
    Когда с ним воротишься, ты;
    И дочь моя, ныне твоя предо мною
    Заступница, будет твоею женою».

    В нём жизнью небесной душа зажжена;
    Отважность сверкнула в очах;
    Он видит: краснеет, бледнеет она;
    Он видит: в ней жалость и страх…
    Тогда, неописанной радостью полный,
    На жизнь и погибель он кинулся в волны…

    Утихнула бездна… и снова шумит…
    И пеною снова полна…
    И с трепетом в бездну царевна глядит…
    И бьёт за волною волна…
    Приходит, уходит волна быстротечно:
    А юноши нет и не будет уж вечно.

    Перевод - В. А. Жуковского
    avatar

    Сообщение в Пн Авг 05, 2013 1:45 am автор Lara!



    Фридрих Шиллер - «Рыцарь Тогенбург»

    Баллада


    «Сладко мне твоей сестрою,
    Милый рыцарь, быть;
    Но любовию иною
    Не могу любить:
    При разлуке, при свиданье
    Сердце в тишине —
    И любви твоей страданье
    Непонятно мне».

    Он глядит с немой печалью —
    Участь решена:
    Руку сжал ей; крепкой сталью
    Грудь обложена.
    Звонкий рог созвал дружину:
    Все уж на конях;
    И помчались в Палестину,
    Крест на раменах.

    Уж в толпе врагов сверкают
    Грозно шлемы их;
    Уж отвагой изумляют
    Чуждых и своих.
    Тогенбург лишь выйдет к бою:
    Сарацин бежит...
    Но душа в нём всё тоскою
    Прежнею болит.

    Год прошёл без утоленья...
    Нет уж сил страдать;
    Не найти ему забвенья —
    И покинул рать.
    Зрит корабль — шумят ветрилы,
    Бьёт в корму волна, —
    Сел и поплыл в край тот милый,
    Где цветёт она.

    Но стучится к ней напрасно
    В двери пилигрим;
    Ах, они с молвой ужасной
    Отперлись пред ним:
    «Узы вечного обета
    Приняла она;
    И, погибшая для света,
    Богу отдана».

    Пышны праотцов палаты
    Бросить он спешит;
    Навсегда покинул латы;
    Конь навек забыт.
    Власяной покрыт одеждой,
    Инок в цвете лет,
    Не украшенный надеждой,
    Он оставил свет.

    И в убогой келье скрылся
    Близ долины той,
    Где меж тёмных лип светился
    Монастырь святой:
    Там — сияло ль утро ясно,
    Вечер ли темнел —
    В ожиданье, с мукой страстной,
    Он один сидел.

    И душе его унылой
    Счастье там одно:
    Дожидаться, чтоб у милой
    Стукнуло окно,
    Чтоб прекрасная явилась,
    Чтоб от вышины
    В тихий дол лицом склонилась,
    Ангел тишины.

    И — дождавшися — на ложе
    Простирался он;
    И надежда: завтра то же! —
    Услаждала сон.
    Время годы уводило...
    Для него ж одно:
    Ждать, как ждал он, чтоб у милой
    Стукнуло окно;

    Чтоб прекрасная явилась;
    Чтоб от вышины
    В тихий дол лицом склонилась,
    Ангел тишины.
    Раз — туманно утро было —
    Мёртв он там сидел,
    Бледен ликом, и уныло
    На окно глядел.

    Перевод - В. А. Жуковского
    avatar

    Сообщение в Пн Авг 05, 2013 1:46 am автор Lara!



    Фридрих Шиллер - «Торжество победителей»

    Баллада


    Пал Приамов град священный,
    Грудой пепла стал Пергам;
    И, победой насыщенны,
    К острогрудым кораблям
    Собрались эллины — тризну
    В честь минувшего свершить
    И в желанную отчизну,
    К берегам Эллады, плыть.

    «Пойте, пойте гимн согласный:
    Корабли обращены
    От враждебной стороны
    К нашей Греции прекрасной!»

    Брегом шла толпа густая
    Илионских дев и жён:
    Из отеческого края
    Их вели в далёкий плен.
    И с победной песнью дикой
    Их сливался тихий стон
    По тебе, святой, великий,
    Невозвратный Илион.

    «Вы, родные холмы, нивы,
    Нам вас боле не видать;
    Будем в рабстве увядать…
    О, сколь мёртвые счастливы!»

    И, с предвиденьем во взгляде,
    Жертву сам Калхас заклал:
    «Грады зиждущей Палладе
    И губящей (он воззвал),
    Буреносцу Посейдону,
    Воздымателю валов,
    И носящему Горгону —
    Богу смертных и богов!»

    «Суд окончен; спор решился;
    Прекратилася борьба;
    Всё исполнила судьба:
    Град великий сокрушился».

    Царь народов, сын Атрея,
    Обозрел полков число;
    Вслед за ним на брег Сигея
    Много, много их пришло…
    И незапный мрак печали
    Отуманил царский взгляд:
    Благороднейшие пали…
    Мало с ним пойдёт назад.

    «Счастлив тот, кому сиянье
    Бытия сохранено,
    Тот, кому вкусить дано
    С милой родиной свиданье!»

    «И не всякий насладится
    Миром, в свой пришедши дом:
    Часто злобный ков таится
    За домашним алтарём;
    Часто Марсом пощажённый
    Погибает от друзей», —
    Рёк, Палладой вдохновенный,
    Хитроумный Одиссей.

    «Счастлив тот, чей дом украшен
    Скромной верностью жены!
    Жёны алчут новизны:
    Постоянный мир им страшен».

    И стоящий близ Елены
    Менелай тогда сказал:
    «Плод губительной измены,
    Ею сам изменник пал;
    И погиб, виной Парида
    Отягчённый, Илион…
    Неизбежен суд Кронида,
    Всё блюдёт с Олимпа он».

    «Злому злой конец бывает:
    Гибнет жертвой Эвменид,
    Кто безумно, как Парид,
    Право гостя оскверняет».

    «Пусть весёлый взор счастливых, —
    Оилеев сын сказал, —
    Зрит в богах богов правдивых!
    Суд их часто слеп бывал:
    Скольких бодрых жизнь поблёкла!
    Скольких низких рок щадит!..
    Нет великого Патрокла,
    Жив презрительный Терсит!»

    «Смертный, царь Зевес Фортуне
    Своенравной предал нас:
    Уловляй же быстрый час,
    Не тревожа сердца втуне».

    «Лучших бой похитил ярый!
    Вечно памятен нам будь
    Ты, мой брат, ты, под удары
    Подставлявший твёрдо грудь,
    Ты, который нас, пожаром
    Осаждённых, защитил…
    Но коварнейшему даром
    Щит и меч Ахиллов был».

    «Мир тебе во тьме Эрева!
    Жизнь твою не враг отнял:
    Ты своею силой пал,
    Жертва гибельного гнева».

    «О Ахилл! О мой родитель! —
    Возгласил Неоптолем. —
    Быстрый мира посетитель,
    Жребий лучший взял ты в нём.
    Жить в любви племён делами —
    Благо первое земли.
    Будем вечно именами
    И сокрытые в пыли!»

    «Слава дней твоих нетленна —
    В песнях будет цвесть она.
    Жизнь живущих неверна,
    Жизнь отживших неизменна!»

    «Смерть велит умолкнуть злобе! —
    Диомед провозгласил. —
    Слава Гектору во гробе:
    Он краса Пергама был;
    Он за край, где жили деды,
    Веледушно пролил кровь…
    Победившим — честь победы,
    Охранявшему — любовь!»

    «Кто, на суд явясь кровавый,
    Славно пал за отчий дом,
    Тот, почтенный и врагом,
    Будет жить в преданьях славы».

    Нестор, жизнью убелённый,
    Нацедил вина фиал
    И Гекубе сокрушённой
    Дружелюбно выпить дал.
    «Пей страданий утоленье!
    Добрый Вакхов дар — вино:
    И весёлость и забвенье
    Проливает в нас оно».

    «Пей, страдалица! Печали
    Услаждаются вином:
    Боги жалостные в нём
    Подкрепленье сердцу дали».

    «Вспомни матерь Ниобею:
    Что изведала она!
    Сколь ужасная над нею
    Казнь была совершена!
    Но и с нею, безотрадной,
    Добрый Вакх недаром был:
    Он струёю виноградной
    Вмиг тоску в ней усыпил».

    «Если грудь вином согрета
    И в устах вино кипит:
    Скорби наши быстро мчит
    Их смывающая Лета».

    И вперила взор Кассандра,
    Вняв шепнувшим ей богам,
    На пустынный брег Скамандра,
    На дымящийся Пергам:
    «Всё великое земное
    Разлетается, как дым:
    Ныне жребий выпал Трое,
    Завтра выпадет другим…»

    «Смертный, Силе, нас гнетущей,
    Покоряйся и терпи;
    Спящий в гробе, мирно спи;
    Жизнью пользуйся, живущий!»

    Перевод - В. А. Жуковского

    Сообщение  автор Спонсируемый контент


      Текущее время Пн Мар 27, 2017 11:25 am