Поделиться
Предыдущая темаСледующая тема
avatar
Lara!
Модератор
Модератор
StatusКогда любовь превыше всего и больше чем жизнь, нужно сражаться за тех кого любишь!

Sex : Женщина
МS13095
Multumiri487
20130804
1. Тристан и Изольда

2. Лоэнгрин

3. Дон Жуан

4. Лорелея

5. Ланселот

6. Томас Лермонт

7. Св. Валентин



Опубликовать эту запись на:diggdeliciousredditstumbleuponslashdotyahoogooglelive

Комментарии

avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:48 amLara!
1. Тристан и Изольда

В те времена, когда рыцари Круглого стола совершали свои славные подвиги, жил король, по имени Ривален, владетель страны Лоонойс. Он не раз приходил на помощь своему могучему соседу, королю Корнуолла Марку. Вместе они были непобедимы. Чтобы навеки скрепить эту дружбу, отдал король Марк в жены Ривалену свою сестру красавицу Бланшефлор. Король Ривален и его молодая жена полюбили друг друга всей душой. Радостно ожидали они рождения своего первого ребенка.

Королевский замок Каноэль стоял на морском берегу. Подойдет красавица Бланшефлор к окну своей опочивальни и увидит, как пенятся волны у подножия скал. А там далеко, за туманным морем, прячется берег ирландской земли. Царствует в Ирландии король, воинственный и беспощадный.
В одну злосчастную ночь, под покровом тумана, высадились в Лоонойсе ирландские воины. Слишком поздно прозвучала боевая тревога. Наспех вооружился король Ривален. Во главе небольшой дружины, не дожидаясь подмоги, бросился он в бой.

Всю ночь стояла на башне замка королева Бланшефлор. С башни было видно, как пылают в море ирландские корабли. Наконец занялось утро. И тогда принесли королеве Бланшефлор радостную весть: враг отбит и побежден. А вслед за этим горестную весть: погиб в бою король Ривален.
В тот же самый день королева Бланшефлор родила прекрасного сына. Люди радуются, когда рождается ребенок, а в замке плач и стоны. — Ах, сын мой!— тихо вздохнула королева.— В печальный для меня час ты увидел свет. Пусть же назовут тебя Тристаном. Так она пожелала, потому что «Тристан» означает «печальная пора». И склонилась ее голова на плечо. Умерла королева.

Собрались все вассалы короля Ривалена на большой совет и решили доверить воспитание Тристана верному оруженосцу погибшего короля Горвеналу.
Горвенал обучил мальчика всему, что умел сам: владеть копьем и мечом, охотиться на оленя и вепря. Научил он его объезжать диких коней, править кораблем в бурю, а самое главное, он научил Тристана быть добрым и верным и великой жалостью жалеть всех слабых и обиженных. А когда увидел Горвенал, что больше ничему не может научить своего питомца, отправился он вместе с ним через море во Францию. Там Тристан постиг прекрасные обычаи французской земли. У самых лучших менестрелей обучился пению и искусству играть на арфе.

А когда исполнилось Тристану девятнадцать лет, дошла до него весть, что дядя его король Марк в большой беде. Бесчисленное ирландское войско осадило замок короля Марка Тинтагель. В тот же день без промедления пустился Тристан в дорогу, сел на корабль и отплыл к берегам Корнуолла. На седьмой день плавания показался вдали скалистый берег, а на нем замок Тинтагель. Был этот замок сложен из тяжелых каменных плит, голубых и зеленых. — Говорят, построили его великаны,— сказал Горвенал Тристану.— Но вглядись лучше, глаза у тебя молодые. Что там виднеется возле берега? И тогда увидел Тристан: стоят вдоль всего берега остроносые ирландские корабли. На самом большом из них — кроваво-красный парус.

Пришлось Тристану с Горвеналом высадиться в дальней гавани, оттуда на конях поспешили они к королю Марку. Обрадовался король Марк долгожданной встрече со своим племянником. Увидел он, что Тристан красив и строен. А глаза у Тристана разноцветные: один золотой, другой синий, как у покойной матери его королевы Бланшефлор.
— Узнай, Тристан, какое несчастье постигло меня. Вот уже три года, как я плачу дань ирландскому королю,— поведал Тристану король Марк.— Первый год заплатил я триста фунтов меди, во второй год триста фунтов чистого серебра, на третий год триста фунтов золота. А потом потребовал безжалостный король Ирландии, чтобы отдал я ему в рабство триста юношей и триста девушек. Не мог я пойти на это злое дело, отказал ему. В гневе послал ирландский король к берегам Корнуолла могучее войско на многих кораблях. Грозит он предать мое королевство огню и мечу. А ведет это войско сам прославленный рыцарь Морольт, непобедимый Морольт — брат ирландской королевы.

И тут умолк король Марк. Тревога! В стане врагов заревели трубы и боевые рога. С главной башни, с зубчатых стен видна долина: в долине пестреют шатры, лагерь Морольта Ирландского. Видно, как строятся воины Ирландии. В боевом порядке двинулись они к замку Тинтагель. Сверкают шлемы, развевается зеленый шелк знамен, колышется лес копий. Навстречу врагу выехали рыцари Корнуолла и сам король Марк. Сзади за конным войском идут простые лучники. Идут горожане и вилланы с топорами и дубинками защищать свою родную землю и своих детей. У Тристана в руках секира. Он еще не посвящен в рыцари, не дозволено ему рубиться рыцарским мечом. Страшные удары наносит секира Тристана.

Уже трижды спускалось солнце в море, трижды сходились и расходились войска Ирландии и Корнуолла. И стало ясно — только единоборством можно решить, на чьей стороне будет победа! На поле боя вышел ирландский герольд. Трижды протрубил он в золоченую трубу и громко возгласил: — Кто из вас, рыцари Корнуолла, выйдет на бой против Морольта Ирландского? Кто сразится с ним один на один? Поединок решит исход войны — такова воля благородного Морольта. Смолк герольд, но никто из рыцарей-вассалов короля Марка не сдвинулся с места. Слышали они: непобедим Морольт. Видели, как могуч и яростен он в бою.

Тристан покраснел от гнева и стыда.
— О, почему я еще не рыцарь! Будь я посвящен в рыцари, я бы принял вызов Морольта. Король Марк, добрый мой дядя, умоляю вас, позвольте мне с ним сразиться!..
— Молод ты и неопытен, Тристан, а хочешь померяться силами с таким противником, как Морольт. Ведь это твой первый бой.
— Лучше смерть, чем бесчестье! Уступил, наконец, король Марк просьбам Тристана:
— Делай так, как велит тебе твое мужество.

И тут же на поле боя посвятил его в рыцари. Тристан преклонил одно колено, а король Марк ударил его плашмя мечом по плечу и подвязал ему правую шпору. Тогда снял с своей руки Тристан железную перчатку и бросил ее на землю перед ирландским герольдом. Было решено, согласно древнему обычаю: сражаться один на один, вдали от своих воинов, на пустынном острове, чтобы никто не помешал поединку. Две ладьи отчалили от берега, поплыли к острову Святого Самсона. Полощет ветер паруса: белый — на ладье Тристана, кроваво-красный — на ладье Морольта. Привязал Морольт свою ладью у скалистого берега. Ногой в море оттолкнул свою ладью Тристан. Все равно только один вернется живым.

В тревоге ждут жители Корнуолла, чем кончится бой. Медленно течет время. Но вот вдалеке показалась ладья. О горе! Кроваво-красный парус Морольта!
Удивлен Тристан. Почему не радуются на берегу? Не трубят победу? Разве не везет он свободу Корнуоллу? Совсем забыл Тристан, что плывет он в ладье Морольта. Только когда вскинула волна на свой гребень ладью, все узнали Тристана. Держит Тристан два меча над головой: один из них Морольтов, а другой меч его собственный, покрытый кровью и в одном месте выщербленный. Остался осколок меча в черепе убитого Морольта.
— Тристан! Тристан!— прокатилось по долине. Отовсюду устремился народ навстречу победителю. Юноши размахивают плащами, девушки бросают цветы, колокола звонят на всех колокольнях. Король Марк прижал Тристана к сердцу: — Ты спас мое королевство, Тристан, я вечно буду благодарен тебе!

Но не все радовались победе Тристана. Позавидовал Тристану герцог Андрэт. Он тоже был родным племянником короля Марка. Никогда не сомневался герцог Андрэт, что станет он королем Корнуолла после бездетного Марка. Что, если теперь король Марк объявит своим наследником Тристана? Вот как любовно смотрит король на Тристана, как народ славит его! Призвал к себе герцог Андрэт старших вассалов короля Марка. Граф Риоль, первый хитрец королевства, сэр Гондуайн, смутьян и злобный клеветник, всегда готовы слушать недоброе, и многие другие бароны тоже позавидовали Тристану. — Берегитесь,— сказал им герцог Андрэт,— худо придется вам, если король наш объявит Тристана своим наследником. Не в меру возгордился Тристан — он упоен своей победой. Говорят, нашептывает он королю Марку: «Жалкие у вас рыцари, трусливые, не приняли вызов Морольта».

Добился своего герцог Андрэт. Порешили бароны между собой: не бывать Тристану наследником короля Марка.
Вот пришли к королю герцог Андрэт и граф Риоль с прочими баронами и сказали ему: — Вы еще не стары, государь. Возьмите себе жену, чтобы подарила она вам наследника, а Корнуоллу будущего короля. А иначе не будем служить вам. Не согласны мы признать Тристана наследником.
Слишком дерзки строптивые бароны. Но и ссориться с ними нельзя королю Марку. Разъедутся они но своим замкам, начнут войну за власть в Корнуолле. Как воронье, станут терзать Корнуолл.
— Послушайтесь их совета, женитесь, государь,— стал просить и Тристан.— Пусть никто не думает, что я служу вам из честолюбия и корысти.
И решился король Марк на хитрость. Как-то раз смотрел он, как ласточки вьют гнездо между зубцами башни. Заметил король Марк в клюве одной из них длинный золотой волос и подозвал племянника: — Смотри, Тристан, видишь, ласточки гнездо лепят? Одна принесла в клюве комочек глины, другая — золотой волос. Словно луч солнца блестит этот волос. Из-за какого моря прилетела ласточка, не знаю. Отыщут мне золотоволосую дочь короля — женюсь, если нет — не бывать этому! Так и вассалам своим объявил король Марк. Вознегодовали они: — Посмеялся над нами король Марк! Обманул нас! Где же отыщешь эту невесту?

И тогда опять попросил Тристан: — Отпустите меня за море, король. Чего бы мне это ни стоило, а привезу в Корнуолл золотоволосую принцессу. Клянусь памятью моей матери: найду для вас невесту или не вернусь живым. Докажу вам свою любовь и верность.
— Что ты задумал, Тристан? Этого ли хотел я? Долго не соглашался король Марк, но наконец уступил. Увидел он, что твердо решился Тристан и не отговорить его. Оснастили большой корабль. Десять знатных рыцарей сопровождают Тристана. С ним на корабле и его любимый конь. Взял он с собой дары для невесты: драгоценные украшения, парчу, шелк и меха... Парчовый шатер для нее приготовлен. Поднял корабль паруса и поплыл неведомо куда, по воле ветра и волн. Вот вдали показалась земля.

Переоделся Тристан купцом и отправился к королю той страны просить покровительства в торговле. Но не столько Тристан торговал, сколько старался выведать, нет ли у короля золотоволосой дочери. — Нет,— ответили ему,— черней воронова крыла косы у дочери короля.
И снова ветер надувает паруса на корабле Тристана. Тристан правит к новому берегу. Вошел корабль в незнакомую гавань. Нарядился на этот раз Тристан бродячим певцом, взял в руки арфу и запел. Удивились люди: — Что за прекрасная песня! Верно, из королевства фей прибыл к нам незнакомец... Повели его в королевский дворец. Поглядел Тристан на смуглых черноволосых дочерей короля — и снова отплыл и море.

Много стран посетил он, но все без толку. Однажды разыгралась на море сильная буря. Ветер сломал мачту, унес паруса и к утру выбросил корабль на берег. Что этот берег сулит Тристану? Не в этой ли стране живет золотоволосая принцесса?

Поверх рыцарских доспехов накинул Тристан плащ паломника, спрятал коня и оружие в чаще леса, взял в руки посох и пошел по неведомо чьей земле. Что-то недоброе чудится ему вокруг. Пусто. Смрад стелется повсюду. Древняя старуха, еле переставляя ноги, бредет с кувшином воды, озираясь по сторонам.
— Отчего озираешься ты, старая, чего боишься?— спросил ее Тристан.
— Верно, нездешний ты, издалека пришел, раз не слышал про нашу беду. Поселился в нашей стране кровожадный дракон, пожирает юношей и девушек. Каждый день требует новых. Многие рыцари выходили на бой с драконом — все погибли. Спасайся, беги отсюда в другие земли и поведай людям: «Беда в земле ирландской! Кто поборет дракона, тому король Ирландии отдаст в жены свою дочь Изольду Золотоволосую».

Ирландия. Родина Морольта! Так вот куда волны принесли корабль! Если опознают здесь Тристана, не сносить ему головы. Но разве не обещал Тристан королю Марку любой ценой добыть золотоволосую дочь короля? Узнал Тристан от старухи, где логово дракона, сел на своего боевого коня и с копьем наперевес поскакал по мертвым, выжженным полям навстречу дракону.

Вдруг за холмом раздался чудовищный рев. Все ближе. Все громче. Показался на холме дракон — страшный и безобразный. Клубы дыма и пламени извергает драконья пасть. На лбу рога, уши длинней слоновьих, когти острей львиных, черные крылья волочатся по земле; ударит змеиным хвостом — скала расколется. И весь покрыт чешуей, как панцирем. Не пробьешь такую чешую ни копьем, ни мечом. Понял это Тристан. Еще понял он: надо бить копьем в открытую пасть — только так поразишь чудовище в самое сердце. Не меньше, чем смелость, нужна бывает воину хитрость в битве.

Спрятался Тристан позади обгорелых деревьев и ждет. Совсем близко подполз дракон, жаром и тяжелым смрадом обдало Тристана. Тогда хлестнул Тристан своего коня, вонзил ему в бока шпоры, прикрылся щитом и неожиданно появился перед драконом. Замер от изумления дракон, широко открыл пасть. А Тристан метнул копье в разинутую пасть — и пронзил сердце дракона. Отпрянул дракон, земля закачалась. Зашумели деревья, завыли звери, кричат птицы. Грызет копье дракон, ударами хвоста валит вокруг деревья, словно косарь траву. Ударил он Тристана лапой с когтями порвал кольчугу. Дохнул огнем на Тристана — и почернели на Тристане доспехи, а конь его зашатался и упал бездыханным.
Увидел Тристан, что издох дракон, отсек у него язык и спрятал у себя на груди. Но, на беду, язык дракона источал смертельный яд. Страшная жажда мучит Тристана. С трудом добрел он до ручья, припал ртом к воде и уже не мог встать, остался лежать в камышах. Тело у него стало черным, словно обуглилось. Глаза померкли и не видят света. Едва дышит Тристан.

Но с дальнего холма сенешаль ирландского короля видел, как Тристан бьется с драконом. Сенешаль этот был отъявленный трус, да в придачу еще лжец и хвастун. Каждое утро он торжественно облачался в доспехи и выезжал на бой с драконом, а слуги в замке славили его смелость, потихоньку посмеиваясь. Каждый вечер сенешаль, вернувшись в замок, клялся и божился, что дракон уполз в свое логово. — Увидел меня и уполз. Ничем я не мог выманить его из логова. Только и слышно было, как плачет дракон, скулит, как щенок, от страха,— рассказывал сенешаль.

Смеялся король ирландский, слушая похвальбу сенешаля, улыбалась королева, хмурила брови Изольда Золотоволосая. По правде сказать, за все золото Ирландии не посмел бы сенешаль приблизиться к дракону. К живому не посмел бы! Но к мертвому поскакал без всякой опаски, когда увидел, что уже слетелись вороны выклевать глаза дракона. Вынул сенешаль меч, отрубил дракону голову и привязал к седлу. А потом отыскал Тристана в камышах. «Какое счастье! Он не дышит!»— подумал сенешаль и спрятал рыцаря под ворохом сухих веток. С великим торжеством вернулся он в королевский замок. Во дворе окружила его толпа удивленных воинов и слуг. — Чему дивитесь?— спросил сенешаль.— Сегодня дракон наконец выполз из своего логова, и я снес ему голову одним ударом.

Услышала об этом Изольда и в большом горе побежала к своей матери-королеве. — Я никогда не стану женой лжеца и труса! — сказала она ей. — Не верю, что сенешаль убил дракона: он боится собственной тени. Присвоил он чужую славу. Матушка, умоляю вас, поспешим на место битвы! Наверно, дракона сразил какой-нибудь храбрец и сейчас лежит там израненный! Найдем его! Спасем, если это еще возможно. — Охотно, дочь моя,— ответила королева. Умела она варить целебные настои из трав; многие звали ее чародейкой. Наполнила королева ирландская золотой флакон целительным бальзамом. Мать с дочерью вышли из замка через потаенную дверь. Было уже темно, но золотые волосы Изольды освещали дорогу ярче факела.

Вот у подножия холма чернеет безголовое туловище, и зловонная кровь еще льется потоком. А поблизости лежат мертвый конь и опаленный пламенем щит. Видно, выронила его рыцарская рука. — Никогда не было у сенешаля ни этого коня, ни этого щита! — воскликнула Изольда.— Подлый обманщик! Кто это простонал так жалобно? Откуда донесся стон? Побежала Изольда к ручью. На берегу груда сухих веток, а среди них блестит золотая шпора. Отбросила Изольда ветки в сторону. Вот победитель дракона! Сняли они шлем с Тристана. Королева ирландская влила несколько капель бальзама в полуоткрытый рот Тристана. Вздохнул рыцарь, пошевелился.

По приказу королевы перенесли Тристана в замок. И увидела королева: отравлен Тристан ядом, который источал язык дракона, ранен драконьими когтями, обожжен пламенем. Поручила она больного рыцаря заботам дочери своей Изольды. От матери своей научилась Изольда лечить болезни и раны. Страшно лицо рыцаря, обгоревшее, с невидящими глазами. Но велико искусство Изольды-целительницы. Наложила Изольда одну повязку на лицо рыцаря, другую на глаза, третью на грудь. Десять дней, десять ночей нельзя прикасаться к повязкам. На одиннадцатый день можно снять их. К этому времени заживут самые глубокие раны, ни одного рубца не останется.

Десять дней томится Изольда — ждет, кого судьба судила ей в мужья. Десять дней томится Тристан в полной тьме. Но вот пришел срок. Сняла Изольда повязки с Тристана. Сейчас снова увидит он солнечный свет... Открыл глаза Тристан и увидел — перед ним золотоволосая дочь короля. Никогда не видел подобной красоты Тристан. Стал Тристан беседовать с Изольдой, но не открыл ей своего имени. «Как прекрасен этот рыцарь — так же красив, как и храбр,— подумала Изольда.— Только почему хмурится чужестранец? Чем не угодила я ему?»

И вспомнила Изольда! Не приказала она слугам вычистить оружие прекрасного рыцаря. Принесли слуги меч незнакомца. Смотрит Изольда: меч с одной стороны выщерблен. Словно кто-то толкнул Изольду прямо в сердце. Побежала она к себе в покои, достала из ларца осколок стали. Осколок этот собственными руками вынула она из черепа дяди своего Морольта. Приставила к мечу осколок — пришелся в точности. Это Тристан, убийца дяди. Вот почему он скрывает свое имя. Потемнело в глазах у Изольды. В гневе поднялась она со скамьи. Нет, не останется Морольт Ирландский неотомщенным. Своей рукой вонзит она кинжал в грудь убийцы.

avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:49 amLara!
Крепко спал Тристан. Не ведал, какая опасность над ним нависла.
Вот вошла Изольда, приблизилась к спящему Тристану, вот занесла над ним кинжал. Но в этот миг очнулся Тристан и открыл глаза. Видит Тристан кинжал, занесенный над ним, но не на кинжал глядит Тристан. Не отрываясь смотрит он на прекрасное лицо Изольды. И опустилась рука с кинжалом. Молча ушла Изольда.

«Она раскрыла мою тайну и теперь ненавидит меня,— в тоске подумал Тристан.— Не согласится она уехать со мной в Корнуолл. Надо бежать отсюда».

Но королева-мать, не ведая ни о чем, стала просить Тристана: — Чужестранец, дочь моя Изольда Золотоволосая исцелила тебя. Спаси и ты Изольду. Легче ей умереть, чем стать женой сенешаля. Раскрой же его обман перед королем. В присутствии всех наших рыцарей уличи сенешаля во лжи. Тогда отдаст тебе король Изольду в жены. Только храбрый рыцарь достоин стать ее мужем. — Хорошо, королева!— обещал Тристан.— Изольда станет женой храброго рыцаря. «Но не моей,— указал он себе.— Королю Марку привезу ее, сдержу свою клятву. Станет Изольда королевой Корнуолла, и я хоть издали смогу любоваться ее красотой».

Созвал король Ирландии всех своих вассалов на великое торжество. Хочет он сдержать слово: выдать дочь свою Изольду за победителя дракона — сенешаля.
В тронном зале на высоких креслах восседают король и королева. По правую их руку сидит Изольда Золотоволосая, по левую руку стоит сенешаль. В стороне молча ждет Тристан.

Но вот король подал знак рукой. Сенешаль выступил вперед, гордо подбоченясь: — Мой государь, я сразил дракона. Вот его голова! Кто из рыцарей может похвалиться подобным подвигом? Требую обещанной награды! Отдайте мне в жены дочь вашу Изольду.
— Клянусь,— сказала Изольда,— бесчестен тот, кто просит платы за подвиг, совершенный другим. Дешево ты купил меня, сенешаль, ценой головы мертвого дракона. Но не ты убил его. Пусть откроют драконью пасть — в ней нет языка.
— Это я убил дракона, король! — воскликнул Тристан.— Вот его язык. Рассудите же нас: кто говорит правду, а кто низкий обманщик.

— Послушайте и меня,— промолвила королева И рассказала все, что видела и о чем знала. Тут распахнулись двери. Десять рыцарей в великолепных одеждах вошли в зал и сложили дары к ногам Изольды.
Тогда спросил король Ирландии: — Кто ты, благородный рыцарь, не пожалевший своей жизни? Кто ты, победитель дракона? Открой свое имя, чтобы знали мы, кому отдаем дочь нашу. Тристан ответил: — Государь, я племянник славного короля Марка из Корнуолла, мое имя — Тристан.
Зашумели ирландцы, злобой засверкали у них глаза. Как? Убийца Морольта? Но Тристан продолжал говорить: — Да, я убил Морольта, могучего рыцаря. Убил в честном бою. И я победил дракона. Согласны ли вы признать это? Согласны ли выполнить свое обещание?

Шумят ирландцы. Задумался король. Ждет Тристан. Но вот встал король, и смолкли его вассалы. — Сеньоры бароны! Рыцарь Тристан сполна искупил всю вину. Он освободил нас от власти дракона! — торжественно возгласил король. — Пора кончать распрю между королевством Корнуолл и нашим королевством. В знак мира я отдаю свою дочь Изольду Золотоволосую доблестному рыцарю Тристану и принимаю свадебные дары. А лжеца сенешаля повелеваю навеки изгнать из нашей страны. Согласны ли вы со мной?
Пошептались между собой вассалы и ответили: — Согласны. Но тут снова заговорил Тристан: — Не спешите, король, раньше выслушайте меня... Занесла ласточка к нам в Корнуолл золотой волос. Увидел его король Марк и пожелал жениться на девушке с золотыми волосами. Обещал я королю Марку найти и сосватать ему золотоволосую дочь короля, чтобы она стала королевой Корнуолла. Не от своего имени, а от имени короля Марка прошу я руки прекрасной Изольды. Что ж тут скажешь? Дал согласие король-отец. Дала согласие королева-мать.

Но померк свет в глазах Изольды. Не Тристану в жены отдают ее. Должна стать она женой короля Марка. Завоевал ее Тристан и пренебрег ею — отдает другому. Молча опустила голову Изольда, не смеет ослушаться воли отца.
Начались сборы к отъезду. И пока готовили приданое и грузили его на корабль, королева-мать три дня и три ночи не выходила из своей башни. Два напитка варила королева из таинственных трав, что собрала она в полнолуние. Один — напиток смерти, на случай, если нападут на корабль морские разбойники. Выпьет его Изольда и не достанется им живою. Второй — напиток любви. В день свадьбы должны испить его из одной чаши король Марк и Изольда, чтобы любили друг друга в жизни и смерти. Если двое выпьют этот волшебный напиток, то навеки полюбят друг друга.
Когда напитки были готовы, королева налила их в два серебряных кувшина и с многими наставлениями вручили эти кувшины Бренгене, верной служанке Изольды. Никогда не покидала своей госпожи Бренгена и сейчас должна была плыть с ней в далекий Корнуолл.

Подул попутный ветер, и корабль вышел в открытое море. Долго видели люди на берегу, как развевает ветер золотые волосы Изольды. Сам Тристан взялся за руль: бережно повел он корабль к берегам Корнуолла. А в парчовом шатре, украшенном королевским гербом, ничком лежала Изольда и горько плакала. Не чародейка она, не знает заклинаний, а не то велела бы морским ветрам утопить корабль вместе с нею. — Очнитесь, госпожа,— просит Изольду верная Бренгена. — К вечеру достигнем мы берегов Корнуолла. — Нет, никогда не ступлю я на землю Корнуолла, ни сегодня, ни завтра! Подай мне напиток смерти, Бренгена.

Неспокойно у Тристана на сердце. Передав руль опытному кормчему, подошел он к шатру Изольды Золотоволосой. Уж не ослышался ли он? Что задумала Изольда? — Подай мне, Бренгена, напиток смерти,— услыхал Тристан. Молит Бренгена: — Не надо, не надо, госпожа моя!.. Но снова услыхал Тристан: — Подай мне напиток смерти, Бренгена. Хотел Тристан ворваться в шатер, но не мог от испуга сразу найти завесу, прикрывавшую вход. Мечом рассек он тяжелую парчу. Если успела Изольда выпить напиток смерти, то и он умрет. Бросился вперед Тристан. В глубине темного шатра сияют золотые волосы Изольды. Увидел Тристан, что пьет она напиток смерти. Вырвал кубок у нее из рук. До дна осушил кубок Тристан.

— Что ты сделал, Тристан! Теперь и ты тоже умрешь!— горестно воскликнула Изольда.
— Тогда я не стану больше молчать, прекрасная любовь моя,— ответил ей Тристан.— С первого взгляда я полюбил тебя.
— И я полюбила тебя, Тристан. С первого взгляда полюбила. Обними меня крепко, обними, и я забуду о том, что должна умереть!

И только одна Бренгена знала: не смерть суждена Тристану и Изольде — на муки сильнее смерти обречены они. Не напиток смерти подала служанка, а напиток любви. Пожалела Бренгена юную госпожу свою, не хотела, чтобы умерла Изольда. В страхе призналась Бренгена Изольде и рыцарю Тристану, что дала она им выпить напиток любви. И без того любили друг друга Тристан и Изольда. Что же будет теперь? Решится ли Тристан отдать другому Изольду?
И Тристан начал спор со своим сердцем. Хочет Тристан соблюсти верность королю Марку, призывает на помощь свою честь: «О чем думаю я? Чего желаю? Изольда — невеста короля Марка. Я поклялся памятью матери, что привезу дяде своему, королю Марку, золотоволосую принцессу». Разумом все понимает Тристан, а сердцем понять не может. Не в силах он победить своей любви.

А морской ветер надувает паруса, гонит корабль к берегам Корнуолла. Никогда не получал король Марк более счастливой вести: вернулся Тристан и привез с собой золотоволосую дочь короля. И привез мир с Ирландией! Король Марк на великолепном коне сам выехал навстречу своей прекрасной невесте. Торжественно и пышно отпраздновал он свадьбу с принцессой Изольдой. Радостен был король, веселились гости, созванные со всего королевства, и только двое печалились на этой свадьбе: Тристан и Изольда. В тоске не спит Тристан ночь за ночью. А днем еще сильнее сердечная мука. Видит он Изольду — и не смеет заговорить с ней, желает подойти к ней — не смеет приблизиться. Боится, что разгадает король Марк тайну их любви. А Изольда? Счастлива ли она? Все вокруг на лету ловят любое желание королевы. Знаменитые менестрели, бродячие жонглеры, веселые шуты с утра до вечера стараются позабавить Изольду. Но грустит Изольда Золотоволосая. Только одного хочет Изольда: видеть Тристана и говорить с ним.

Не в силах был Тристан терпеть сердечную муку и попросил он короля Марка: — Отпустите меня, государь. Здесь нечего делать воину, с тех пор как помирились вы с королем Ирландии. Я пойду по свету искать подвигов и приключений, помогая слабым и страждущим. Неохотно отпустил король Марк своего любимого племянника: — Жаль мне расстаться с тобою, Тристан, но если рыцарь хочет мечом завоевать себе славу, я не вправе удерживать его. Даю тебе дозволение уехать, хоть это мне и не по сердцу. Так Тристан стал странствующим рыцарем. Он отправился бродить по свету вместе с верным Горвеналом. Множество подвигов совершил Тристан во время своих скитаний. Побывал Тристан при дворе короля Артура и был принят в число рыцарей Круглого стола. Великой славой покрыл себя рыцарь Тристан. Рассказывают, что великан Оргилус победил многих рыцарей, срезал у них бороды и сделал из этих бород себе шубу. Он похвалялся, что добудет бороду самого короля Артура. Но в бою с Тристаном лишился Оргилус и шубы своей и головы.
Далеко уехал Тристан от Изольды. Только не спасает бегство от любви. Не спасло оно и Тристана. Повсюду, даже за дальним морем, тосковал Тристан по Изольде, не мог позабыть ее ни на пиру, ни в разгаре битвы. Давно бы уже Тристан позвал к себе смерть, если бы не знал: умри он — умрет Изольда.
Доходили до него вести: королева Изольда всегда бледна и печальна. Неужели погибнут они в разлуке, как гибнут сплетенные от корня до кроны омела с орешником, если оторвать их друг от друга?

Бренгена, верная служанка, увидела, что угасает в разлуке ее госпожа, и послала гонца к Тристану. Пусть поспешит к Изольде, иначе она умрет. Тайно высадился Тристан на берег Корнуолла. Как известить королеву, что он здесь, рядом? Как повидаться с ней наедине? И вот что придумал Тристан. Каждый день королева Изольда гуляла в густом тенистом саду. А через весь этот сад бежал ручей, прозрачный, словно кристалл. Тристан начал бросать в ручей ветки орешника. На каждой из них он искусно вырезал надпись. Увидела Изольда — плывет в ручье ветка орешника, а на ней белеют какие-то знаки. Наклонилась королева к ручью, поймала ветку и прочла надпись: «Не можем мы дольше жить в разлуке. Ни я без тебя, ни ты без меня». Сразу поняла Изольда, кто написал эти слова.

В самой глухой части сада, отдаленной от людских глаз, в тени старых сосен стали встречаться Тристан и Изольда. Счастливы любящие. Наконец-то они свиделись друг с другом. Зато в тревоге верный Горвенал, не просыхают от слез глаза Бренгены. Как дугами капкана, сжаты их сердца страхом за Изольду, за рыцаря Тристана. Боятся они: быть беде! И правда, случилась страшная беда.

Приметил лесничий спрятанного в лесу коня Тристана. Выследил и самого Тристана. Видел он, как, оседлав коня, окольной дорогой скакал Тристан к замку Тинтагель, и донес об этом господину своему — герцогу Андрэту. А герцог Андрэт поспешил с недоброй вестью к королю Марку. Не поверил король Марк. — Лжешь, коварный завистник!— вскричал он.— Знаю я, давно знаю: ты черной ненавистью ненавидишь Тристана. — Слишком вы добросердечны и доверчивы, государь. Но сегодня же увидите вы, как верны вам и своему долгу королева и ваш племянник. Сами убедитесь в их измене. Следуйте за мною. — Хорошо, я пойду с тобой. Но знай: если ты оклеветал их, вот этим самым мечом я убью тебя на месте.

Узкой тропинкой по влажной ночной траве привел герцог Андрэт короля Марка к старым соснам. Услышал король Марк, как говорит Тристан Изольде: — Не могу я дольше жить вдали от тебя. — Я умерла бы, если б ты не вернулся,— отвечает Изольда. И тогда повелел король Марк схватить обоих. Король Марк добр и простодушен, и не из темной ревности пришел он в великий гнев, а от того, что предателями счел Тристана и Изольду. Он верил им как себе, а они обманули его! А уж когда гневался король Марк, то не знал удержу. — Почему, почему ты полюбил королеву Изольду, жену мою? Разве мало на свете прекрасных девушек?— спросил он Тристана. Но разве можно рассказать словами, почему любишь? —Тебе не понять этого, король,— грустно ответил Тристан. Еще больше разгневался король Марк. — Завтра вы умрете!— сказал он Тристану и Изольде. Разнеслась молва — королеве и рыцарю Тристану грозит костер. Люди Корнуолла любили золотоволосую королеву. Любили они и своего спасителя Тристана. Плач и вопли слышны в Корнуолле. А герцог Андрэт прячет улыбку радости: — Теперь я один наследник престола!

И вот настало утро казни. Первым на костер повели Тристана. Связанным ведут освободителя Корнуолла! Слезы льются по лицу Тристана. Не смерти страшится Тристан — он плачет от бессилия помочь королеве. Когда Тристана повели мимо часовни, попросил он стражников впустить его туда — помолиться, приготовить себя к смерти. Сжалились воины над благородным рыцарем. Знали они, что безоружен Тристан, часовня стоит на скале над пропастью, окна в ней зарешешены. Нельзя убежать из часовни. Развязали стражники веревки, опутавшие Тристана, и позволили ему войти в часовню. Подумал Тристан: «Должен я спастись и освободить королеву». Раздвинул Тристан своими сильными руками прутья оконной решетки и со страшной высоты прыгнул в пропасть. Но ветер парусом раздул полы его плаьца, и невредимым опустился Тристан на уступ скалы. С той поры и по сей день называют эту скалу в Корнуолле Прыжок Тристана. Спасся Тристан. И первая мысль его о королеве. Быстрее в лес за оружием!

А королеву уже повели на костер. Сорвана с ее головы золотая диадема, волосы рассыпались по плечам. Кругом кричат и рыдают женщины. Бренгена ногтями разрывает себе лицо. Но вдруг затрещали трещотки прокаженных. — Дорогу, дайте дорогу! Раздвинулась перед ними толпа. Каждый боится прикоснуться к прокаженному. Во главе прокаженных идет их предводитель Ивен. Лицо его изуродовано болезнью. Ненавидит всех людей Ивен за то, что они здоровы, и за то, что бегут от него. — Король Марк, — заговорил Ивен, — не сжигай королеву на костре. В дыму быстро умрет королева, лучше обреки ее на долгую смерть. Нам отдай! Пострашнее костра это наказание. На пеньковом поводу, как добычу, повели прокаженные королеву Изольду. Но недолго тащили они ее по дороге. На свободе Тристан. Без труда отбил он королеву у прокаженных. В обход замка, сквозь густой прибрежный кустарник бегут Тристан и Изольда. Спешат скрыться в лесу Моруа. Здесь нашли они приют, в непроходимой чаще, где привычно жить только дикому зверю.

Лесная дичь, дикие плоды и коренья служили им пищей. Родник поил их водой. Пришлось беглецам позабыть вкус хлеба и вкус соли. Позабыть о теплом домашнем очаге. Шалаш, сплетенный из веток, спасал их от непогоды. Шкуры зверей защищали от ночного холода. Как часто, заслышав охотничий рог, лай собак и топот копыт, поспешно рушили Тристан с Изольдой свой шалаш и убегали в глубь леса. Сами как затравленные звери, они обречены жить среди диких зверей, всегда в тревоге. Изношено, изорвано платье Изольды. Такими тонкими стали ее пальцы, что травинками перевивает она перстни, чтобы не соскользнули. Но счастливы Тристан и Изольда. Никогда не были они так счастливы в королевском дворце. Вечно хотели бы любящие жить в лесу Моруа. Только недолго длилось их счастье.

Однажды король Марк выехал на охоту в лес Моруа. Попалась ему быстроногая лань, и, преследуя ее, углубился он в дремучую чащу. Уже не слышит он ни звука рогов, ни лая собак, ни крика егерей. Вдруг увидел король Марк убогий шалаш, прижавшийся к стволу старого дуба. А в шалаше на подстилке из сухих листьев спят Тристан и Изольда. Сейчас они во власти короля Марка. Он волен убить их. Но, разделяя Тристана и Изольду, лежит между ними меч. Ясны и спокойны лица спящих. Скользит солнечный луч по лицу Изольды. Вздохнула во сне королева и прикрыла глаза рукой. Как она бледна, как изможден Тристан! И почувствовал король Марк: нет гнева в его сердце. «Не напрасно меч разделяет их, подумал он. — Не могу я убить их и не хочу». Своей перчаткой заткнул король просвет между ветками шалаша, чтобы не тревожило солнце королеву. Снял с руки кольцо, надел его на палец Изольде. Заменил меч Тристана своим — взял меч с зазубриной, оставил с изумрудом на рукояти — и тихо ушел, ведя за узду своего коня.

Проснулась Изольда и вскрикнула: — Кольцо! Кольцо короля Марка у меня на пальце. Он был здесь. — Здесь — и не убил нас! О благородный, добрый король Марк! Он пожалел нас и простил. И поняли Тристан и Изольда, что настал час разлуки. Пока гневался король, могли они свободно любить друг друга. Теперь иное дело. Король простил их, и долг велит Тристану возвратить Изольду королю Марку. Ночью привел Тристан королеву Изольду к стенам замка.
— Прощай, Изольда, любовь моя! Знай: если понадобится тебе моя помощь или просто захочешь ты меня увидеть — разумно ли, безумно ли будет твое желание,— но по первому зову моей королевы прибуду я в Корнуолл. — Прощай, Тристан, любовь моя! Знай и ты: если позовешь меня, ни стены замка, ни запрет короля не удержат меня в Корнуолле. Последним взглядом проводил он Изольду. Золотую нить, переплетавшую волосы, отдала она Тристану на память о счастливых днях в лесу Моруа.

Снова пустился Тристан в скитания. Но время не лечит его тоску. Смотрит Тристан на море, на звездное небо, а видит только Изольду. Не выдержал рассудок Тристана — стал безумным Тристан. Сам он спрашивает себя, сам громким голосом себе отвечает: — Не любит меня Изольда. Если б любила, то пришла бы мне на помощь... А ради чего?.. Ради моей муки? Но где ей найти меня?.. Здесь, в этом краю... Но знает ли Изольда, куда бежал я?.. Что ж, пусть велит меня разыскать... Нет, нет, она не посмеет, она покорна королю, она забыла меня... Убежал Тристан от верного Горвенала; босым по снегу, в отрепьях бродит по зимним лесам и зовет: «Изольда! Изольда!» Покормят его пастухи, отогреют, и снова бежит он в лес.

Иногда надоедало пастухам слушать его бессвязные речи, и они гнали прочь Тристана, смеялись над ним и бросали в него камни. Безумие привело Тристана к голубым стенам замка Тинтагель. Но лишь увидел он башню, где жила Изольда, как прояснился разум Тристана. И захотелось ему еще хоть раз взглянуть на Изольду. Для этого надо неузнанным проникнуть в замок Тинтагель. Тристан перерядился бродячим шутом и так изменил свою внешность, что и не узнать. Теперь он — горбатый урод, косматый, краснолицый. Стража охотно пропустила шута в замок — пусть потешит господ.
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:50 amLara!
В зале, украшенном ткаными коврами, сидят король Марк и королева Изольда. По обе стороны короля и королевы — рыцари и прекрасные дамы. Вошел бродячий шут, перебирает струны лютни.
— Король Марк, сеньоры бароны, прекрасная королева, прекрасные дамы! Не хотите ли послушать скорбную и жалобную повесть о моей злосчастной любви? Я расскажу ее для тех из вас, которые любят, и ни для кого иного. "Слушайте, и каждый увидит, есть ли боль сильнее моей боли. Смерть держит меня в своей пасти. Не глотает, но и жить не дает.
— Кто же, дружок, твоя возлюбленная?— с улыбкой спросил король Марк.
— Разве ты не знаешь, король? Я люблю королеву Изольду и пришел, чтобы увести ее с собой. Ты давно уже ее любишь, король, она наскучила тебе. Давай устроим мену. Я дам тебе мою сестру, черноволосую красавицу. Ее родила в море кит-рыба, вскормила тигрица своим молоком. А ты отдашь Изольду Золотоволосую. Засмеялся король. Умеет потешить шут.
— Но почему, дружок, ты думаешь, что пойдет за тобой королева? Ты не слишком красив.
— Король Марк, я столько претерпел ради своей любви к Изольде! Я, как олененок, скакал за ней по лесу, бросался в пропасть. Из-за нее тоскует и жалуется мое сердце, а она не узнает меня. Прикажи ей любить меня. Прикажи, король!

Как смешно запрыгал шут, закрутился волчком, как завизжали струны под его рукою... Заливается смехом король, хохочут рыцари и дамы. Но замерло сердце Изольды.
— Хорошо, хорошо, дружок, прикажу,— говорит король.— Но ты не сказал нам, какой землей владеешь? Куда увезешь с собой королеву? Как твое имя?
— Зовут меня Тантрис. «Тантрис, Тантрис? Что говорит этот урод, он издевается надо мной, хочет напомнить мне Тристана»,— подумала в смятении Изольда.
— Государь, он пьян, этот шут, прикажите его выгнать!
— Потерпите, дорогая,— ответил король Марк.— Пусть еще потешит нас. Он так забавен.
«Видно, зажился я на свете,— раз не узнает меня золотоволосая Изольда»,— подумал Тристан, а вслух сказал:
— Милостивый король, я землей не владею. Не на земле и не на небе живу я. Увезу с собой королеву в стеклянной ладье на волшебный остров Авалон, где не будет она знать никаких печалей. Там, на острове, всегда звучат бретонские песни. Вот послушайте одну из них. Нелепыми прыжками приблизился шут к королеве, сел у ее ног, провел рукой по струнам лютни, и зазвучала любимая песня Изольды. Но успел уже наскучить шут королю Марку. Да и настало время охоты. Слышно, как бьет конь копытом, лают псы в нетерпении.

Сказалась Изольда больной и не поехала на охоту. У себя в покоях горько жалуется королева Изольда верной Бренгене:
— И без того жизнь моя печальна и тяжка. В недобрый час пришел этот шут в Тинтагель. Он словно читает в моей душе, знает то, что ведомо лишь тебе да Тристану. А как? Откуда?
— Мне кажется, госпожа моя, что это сам Тристан и есть.
— Нет, нет, Тристан так строен, так прекрасен, а этот шут горбат, уродлив, мерзок. Мне страшно, Бренгена. Приплясывая, волоча ногу, притащился шут в покои королевы.
— Что тебе нужно от меня? — в отчаянии крикнула королева.
— Королева Изольда, ты не узнаешь меня? Я — Тристан.
— Нет, нет, ни твой крикливый голос, ни твои шутки, ни ты сам — ничто не напоминает мне Тристана.
— Ты могла не узнать моего лица, моего голоса, но разве не услышала ты, как стучит в груди мое сердце? Вдруг в покои королевы ворвался пес. Прыгнул он на грудь Тристана, едва не повалил его. Лизнул в лицо с радостным визгом. С того самого дня, как покинул Тристан замок, редко поднимался пес со своей подстилки, скулил — тосковал по любимому хозяину. — Смотри, королева Изольда, мой пес меня узнал,— печально сказал Тристан.

Но уже припала к груди Тристана королева. Омыл свое лицо Тристан, выпрямился и вернул себе свой прежний прекрасный облик. Не успели любящие порадоваться друг на друга, не успели наговориться, как уже встревожилась Бренгена. — Слышите, трубит охотничий рог? Это возвращается с охоты король Марк. Бегите, господин мой, бегите! И тогда воскликнула королева: — О жестокая любовь! Она дарит недолгую радость и долгую муку — на всю жизнь. Тристан возразил ей: — Нет, королева, не браните любовь, владычицу нашу. Сильна радость любви: один ее миг стоит больше, чем тысяча жизней, проведенных в тусклой тьме, без света любви. Прощайте, королева, навсегда прощайте!

Снова пустился Тристан в скитания; он искал смерти в бою, но ни разу не встретил равного себе противника. Стали говорить при дворе короля Артура: — Тристан из Лоонойса превзошел всех рыцарей Круглого стола своими подвигами. Дошли эти речи до герцога Андрата, и еще сильней загорелись в его сердце ненависть и злоба. Он приютил у себя сенешаля, изгнанного королем Ирландии. Вдвоем сговорились они убить Тристана, но не в честном поединке, не как рыцари, а как подлые предатели. Герцог Андрэт устроил засаду на пути Тристана, а сенешаль метнул ему в спину отравленное копье. Пробило копье кольчугу, на два вершка вонзилось в тело. Потек смертельный яд по жилам Тристана.

Тяжело занемог Тристан. Отвез его верный Горвенал в родной замок Каноэль. Отовсюду созвал он лекарей, но не смогли они помочь больному. Сочится зараженная ядом кровь Тристана, не закрывается рана. И понял Тристан, что пришло ему время умереть. Одна Изольда еще могла бы спасти его. А если нет, то хоть бы увидеть ее перед смертью. В последний раз.

По просьбе Тристана искусный ваятель сделал статую Изольды. Похожа статуя на Изольду, но нема она и безжизненна, и от этого еще сильнее боль в душе Тристана. Стал он просить Горвенала привезти к нему Изольду. — Приготовь, Горвенал, паруса двух цветов: черные и белые. Пусть белые паруса будут знаком, что едет ко мне Изольда. А черные паруса скажут мне: нет на корабле Изольды. Смерть они возвестят мне. Не медля ни одного дня, отплыл Горвенал к берегам Корнуолла.

— Королева,— с мольбой сказал он Изольде,— умирает сэр Тристан. Вспомните, сколько мук претерпел он из любви к вам. Вы одна можете исцелить его. Спасите Тристана, госпожа. — Его жизнь — моя жизнь, его смерть — моя смерть. Если король Марк не отпустит меня, я умру.

В горе и смятени бросилась Бренгена к королю Марку. Упала она к его ногам и во всем призналась ему: — Убейте меня, король, я дала Тристану и Изольде напиток любви. Выпьют двое этот напиток и никогда не разлюбят друг друга. И рассказала Бренгена королю Марку все, как было. — Значит, невиновен мой племянник Тристан и ни в чем не повинна королева Изольда. Всему причиной напиток! Теперь я все понял. Поспешил он к королеве Изольде и сказал ей: — Я отпускаю тебя к Тристану, Изольда. Спеши, может, ты еще успеешь спасти его. Отныне ты вольна поступать как хочешь.

Белее лебединого крыла паруса на корабле. Звала Изольда попутный ветер, заклинала его полней надувать паруса. И каждая минута тянулась для нее как год. Везла она с собой настои из целебных трав. Только успеть бы!

Слабеет Тристан, не может поднять головы. Неподвижно лежит его ладонь на рукояти меча, не в силах он сжать пальцы, он, побеждавший драконов и великанов! Золотой нитью обвита рукоять меча — то был последний дар Изольды. Одного за другим посылает Тристан гонцов — спросить у дозорного на сторожевой башне, не виден ли парус в море и какого он цвета.

Но злобный сенешаль, изгнанный ирландским королем, не оставлял мысли погубить Тристана. Под чужим именем прокрался он в замок Каноэль и поступил как воин на службу к Тристану. В тот день, когда приплыл корабль, нес сенешаль дозор на башне. Крикнул гонец: — Эй, дозорный, показался ли корабль? — Вижу корабль, вижу! — отозвался сенешаль. — А какого цвета на нем паруса? — Паруса на корабле черные, как ночь. Принес гонец эту весть Тристану. Тяжело вздохнул он, повернулся к стене лицом, воскликнул тихим голосом: — Изольда, любовь моя!— и умер.

Причалил корабль к берегу Лоонойса, и первая сошла с него Изольда. Пробежала она мимо плачущих людей, ни о чем не спрашивая. А увидев мертвого Тристана, стала говорить с ним как с живым: — Почему ты не дождался меня, о вероломный Тристан? Лишь один час был мне нужен, чтобы исцелить тебя. Еще живет на земле твоя Изольда, но лишь на один шаг отстала она от тебя. Она легла на ложе возле Тристана, прижалась устами к его устам, глубоко вздохнула и умерла.

Разнеслась горестная весть по всем окрестным странам. Больше никто не винил Тристана и королеву Изольду. Тот, кто не ведал любви, во всем обвинял колдовской напиток. А тот, кто знал в жизни любовь, плакал и не мог утешиться. Горько сожалели о Тристане рыцари Круглого стола. Узнали они, кто и как погубил Тристана, потому что всегда выходит наружу измена и предательство. Прекрасный рыцарь Ланселот вызвал на поединок герцога Андрэта и убил его. А верный Горвенал долго искал коварного сенешаля. Как затравленный зверь в логове, прятался сенешаль в лачуге виллана, но Горвенал и там нашел сенешаля и в ярости пронзил его копьем. Так да погибнут все предатели!

Но не кончилась любовь Тристана и Изольды вместе с их жизнью. Велел король Марк сделать два гроба — из халцедона для Изольды, из берилла для Тристана — и похоронить любящих поблизости друг от друга, на одном кладбище. Между их могилами возвели высокую часовню. И увидели люди чудо.
На могиле Тристана вырос куст терновника, цветущий, благоуханный. Только не вверх, не к солнцу поднялся, а, перекинувшись через часовню, врос в могилу Изольды, чтобы уже больше никогда не разлучаться Тристану с Изольдой.

конец
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:52 amLara!
2. Лоэнгрин

Умер старый герцог Брабанта и Лимбурга. Оставил он после себя юную дочь Эльзу, наследницу всех его владений.
Едва отзвучал погребальный плач, как подняли головы непокорные вассалы. Каждый из них втайне мечтает стать правителем этого богатого края. Тревожно стало в замке Анвер. Только о том и говорят: не может слабая девушка править страной. Кто станет ее супругом и защитником Брабанта?
Красавицей из красавиц была Эльза. Глаза ее были прозрачней лесного ручья, а светлые косы, перевитые жемчугом, падали до самых пят. Певцы славили ее красоту и добрый нрав, рассказывали о ее несметных богатствах.
Отовсюду потянулись к Анверу именитые рыцари просить руки герцогини Эльзы. И когда выходила она к гостям, все видели, не солгала молва и ничего не прибавила. Но, ни с чем отбывали назад женихи. Всем отказ. Молчит сердце Эльзы, а разум здесь не советчик.

С многочисленной свитой прибыл в замок прославленный рыцарь Фридрих фон Тельрамунд. В дальнем походе узнал он о смерти герцога Брабантского и поспешил в Анвер. Грозен видом рыцарь Тельрамунд. Огромный, тучный, выше всех ростом. Поступь тяжелая; кажется, каменный пол качается, когда он идет по залам и переходам замка. Никто не мог победить Тельрамунда на турнире, и в битве он всегда впереди других. А с тех пор, как в горах Швеции убил он дракона, его слава возросла еще больше. В замке Анвер в присутствии всех рыцарей и баронов Брабанта и Лимбурга объявил Тельрамунд, что ему по чести и по праву принадлежит рука Эльзы.
— Слушайте меня, благородные бароны! В день, когда герцогине Эльзе исполнилось пятнадцать лет, призвал меня к себе герцог Брабанта. «Чувствую я, что дни мои сочтены, — сказал он. — Будешь ты супругом и защитником дочери моей Эльзы». С этими словами соединил он наши руки. Оба мы — я и герцогиня Эльза — поклялись исполнить его волю. Готов я сдержать свое слово, с тем и прибыл сюда.

Удивились ближайшие советники герцогини Эльзы. Никогда не говорил им старый герцог о том, что просватал свою дочь за Тельрамунда. Беда Брабанту, если станет Тельрамунд его правителем. Жесток и алчен Тельрамунд. Да полно, правда ли это? Все посмотрели на герцогиню Эльзу, все ждут ее ответа. Белее зимнего снега стала Эльза. Поднялась с трона и, вся дрожа, оперлась на руку старой кормилицы.
— Никогда еще не слыхала я столь лживых речей! Сватался ко мне граф Тельрамунд год назад, но отец мой ответил ему отказом. «Храбрый он рыцарь, но сердце у него жестокое. Никогда не отдам я свою дочь замуж за Тельрамунда»— вот что сказал мой отец, и в том я клянусь.
Тельрамунд сделал шаг вперед и обнажил свой меч: — Ни слова не солгал я. А ты, благородная госпожа Эльза, опомнись и устыдись. Зачем порочишь ты свои юные уста ложной клятвой! На своем рыцарском мече клянусь я: дала ты согласие стать моей женой.
Зашумели, заволновались бароны и рыцари. У многих не лежало сердце к Тельрамунду. Но поклялся он на мече. Разве можно не верить этой клятве, священной для каждого рыцаря?
— Скоро должен прибыть в Антверпен король Генрих Птицелов. Самого короля попрошу я рассудить нас, герцогиня Эльза,— сказал Тельрамунд.— Справедлив король: он накажет тебя, клятвопреступница, и отдаст то, что принадлежит мне по праву. Пока не поздно, одумайся, Эльза!
Но, взглянув на Тельрамунда, без чувств упала юная Эльза. Придворные дамы унесли ее.

Прошло немного времени, и в ясное воскресное утро затрубили трубы на башнях Анвера, опустился подъемный мост, и в замок въехал Генрих Птицелов во главе множества баронов и рыцарей.
Герцогиня Эльза вышла навстречу королю. С великим почетом провели его в тронный зал. Стал король расспрашивать, как было дело. Смело глядел королю в глаза Тельрамунд, твердо стоял на своем.
А робкая девушка смутилась, бессвязны были ее ответы, а потом и вовсе замолчала и только заливалась слезами. И тогда сказал король:
— Долг мой узнать истину, Эльза, герцогиня Брабанта. Через три дня на берегу Шельды состоится божий суд. Пусть тот, кто верит в твою невиновность, сразится за тебя с графом Тельрамундом. Ищи себе защитника.
По всем дорогам поскакали гонцы. Во все близкие и дальние замки послала Эльза гонцов, но ни с чем вернулись они — не сыскалось защитника для Эльзы. Даже старые друзья отца не захотели прийти к ней на помощь.

На третий день шумом наполнился широкий луг около Анвера. По всей стране прошел слух: будут судить юную герцогиню. Все собрались сюда от мала до велика. Под зеленым дубом сидел король Генрих Птицелов, кругом теснились рыцари и оруженосцы, а дальше, до самого берега Шельды, шумела толпа. Вдруг разом все умолкли.
В темных воротах замка показалась Эльза в простом белом платье. Ее светлые волосы были распущены и волнами падали до земли. Ни одного украшения не надела Эльза. Пусть не говорят люди, что спрятан на ней колдовской талисман.
Шепот пробежал по толпе. Одни жалели юную герцогиню, а другие говорили: «Виновна она. Нарушила клятву».

Спустилась Эльза с холма на луг, опираясь на руку старой кормилицы, и остановилась перед королем.
Махнул рукой король Генрих Птицелов, и по его знаку выступили из толпы трубачи. Вскинули длинные трубы и затрубили, повернувшись на четыре стороны света. Назад отступили трубачи. На середину луга вышли герольды в пестрых одеждах.
— Кто вступится за честь герцогини Эльзы Брабантской?— громко возгласили герольды. А потом наступила полная тишина, и этой тишины испугалась Эльза. Вздрогнула она, подняла голову. Стоит она одиноко посреди луга. Взглядом прося защиты, посмотрела Эльза на седых баронов, на короля Генриха. Все они опустили глаза. Значит, никто ей не верит. Даже самые преданные вассалы. И поняла Эльза: нет у нее защитника. А если никто не заступится за нее, не захочет сразиться с Тельрамундом, признают ее виновной, и тогда ждет ее страшная кара за клятвопреступление.
С тоской посмотрела Эльза вдаль, на темный лес, на реку Шельду, как бы прощаясь с ними.

И вдруг что-то ярко блеснуло на реке. Невольно вскрикнула Эльза. Плывет вверх по Шельде белоснежный лебедь и везет за собой золоченую ладью. Все ближе и ближе лебедь, и вот уж он подплыл к берегу. И увидели люди: спит в ладье юный рыцарь.
— Чудо! Чудо!— закричали все.
К реке бросилась толпа. Стали люди звать рыцаря, но не пошевелился рыцарь, погруженный в глубокий сон. Вдруг к ногам Эльзы опустился ее любимый сокол, в клюве держал он золотой колокольчик. Взяла колокольчик Эльза и позвонила. И тотчас проснулся рыцарь, встал и сошел на берег. Ярко сверкнули на солнце его меч и щит. Ни один человек из тех, кто стоял на берегу, не знал этого прекрасного светловолосого рыцаря. Никто никогда не видел его герба: серебряного лебедя на лазоревом поле.
Весь цвет брабантского рыцарства собрался в тот день на лугу Анвера, но ни один из рыцарей не мог поспорить красотой и благородством осанки с рыцарем Лебедя. Глаза его горели необыкновенным светом, и сам он словно светился.
— Позволь мне быть твоим защитником, Эльза,— сказал неизвестный рыцарь.— Ты невиновна. Своим мечом я докажу это! И, сняв перчатку с правой руки, он бросил ее к ногам Тельрамунда. С ненавистью посмотрел Тельрамунд на рыцаря, но нагнулся и перчатку поднял. По обычаю, развели их на разные концы поля.

Рослые оружейники помогли Тельрамунду облачиться в тяжелые доспехи. И изумились люди: как огромен и страшен Тельрамунд в своих темных доспехах на широкогрудом черном коне. По знаку короля подвели рыцарю Лебедя белого скакуна.
Махнул рукой король Генрих. Затрубили в трубы герольды. И по их сигналу помчались навстречу друг другу Тельрамунд и рыцарь Лебедя. С такой силой сшиблись противники, что кони их осели на задние ноги. Разлетелись в щепу ясеневые копья. Спешились рыцари, на мечах бьются они.
Не однажды случалось Тельрамунду разрубать противника от темени до пояса. Со свистом рассекает воздух его меч. Молнии быстрее сверкает меч рыцаря Лебедя. От лязга и звона оружия птицы покинули гнезда. Долго кружились они над деревьями, не смея опуститься. К вечеру стали иссякать силы обоих бойцов. Тяжело, как кузнечный мех, дышит Тельрамунд. Устал и рыцарь Лебедя.

И когда уже стало солнце уходить за башни Анвера, последний луч задержался на мече рыцаря Лебедя. И будто этот луч, сверкнув на лезвии меча, вернул силы рыцарю Лебедя.
Страшный удар обрушился на Тельрамунда. Зашатался Тельрамунд, потемнело у него в глазах.
— Кончим бой — наступила глубокая ночь! — вскрикнул Тельрамунд и рухнул на землю. Лопнули ремни его шлема, далеко откатилсяшлем по траве.
— Чиста, чиста Эльза Брабантская! — прокатились радостные крики над широким лугом.
Рыцарь Лебедя приставил свой меч к горлу Тельрамунда.
— Ты оклеветал Эльзу Брабантскую, Фридрих фон Тельрамунд. Признаешься ли ты в своей вине?
— Признаюсь,— глухо ответил Тельрамунд.— Пощади, рыцарь! Повернулся рыцарь Лебедя к королю:
— Побежден мой противник, пощады просит. Даруй ему жизнь, король.
— По справедливости смерти достоин Тельрамунд,— ответил Генрих Птицелов,— но ты волен решать сам, жить ему или умереть.
— Я оставлю тебе жизнь, Тельрамунд,— сказал рыцарь Лебедя,— но пусть отныне твой меч служит только доброму делу. Двенадцать пажей подошли к Тельрамунду. С трудом подняли они своего господина, положили на носилки и унесли.
Радовались все вокруг Эльзы, но тревогой, страхом сжалось ее сердце. Подумала она: «Что теперь будет? Вдруг уплывет рыцарь? Чего ждет лебедь у берега?» Но тут сказал король Генрих Птицелов:
— Рыцарь, не покидай молодую герцогиню Эльзу. Сам посуди: может ли девушка, нежная и слабая, править страной, где мужчины много бражничают за столом, быстро хватаются за мечи, а родовые замки переходят из рук в руки, как игральные кости. Земля Брабантская устала от распрей. Сеятель не может сеять, потому что не знает, соберет ли он урожай. Рыцарь, хочешь ли ты взять в жены Эльзу Брабантскую и быть ей защитником? А ты, Эльза, согласна ли ты стать его женой?
— Да,— тихо ответила Эльза. Но молча стоял рыцарь, опершись на свой меч.
Наконец он прервал молчанье и сказал Эльзе:
— Нет для меня большего счастья, чем стать твоим мужем. Но знай одно: я не властен открыть тебе свое имя. Навсегда останусь я для тебя рыцарем Лебедя. Можешь ли ты поклясться, что никогда не спросишь: кто я и откуда?
— Клянусь тебе, рыцарь! — торопливо сказала Эльза.
— Еще раз подумай, Эльза, тяжела эта клятва.
— Клянусь, клянусь тебе, рыцарь!— повторила Эльза.— Никогда не спрошу я тебя, кто ты и откуда!
И лишь вымолвила она эти слова, как лебедь плеснул крылом и поплыл вниз по реке Шельде, увлекая за собой ладью.

Торжественно отпраздновали в замке Анвер свадьбу герцогини Эльзы и рыцаря Лебедя. В пиршественном зале собралось триста знатных гостей. Сам король Генрих остался в замке Анвер, хоть и ждали его неотложные дела. На возвышении под балдахином рядом с королем сидели молодые супруги. Никто никогда не видел четы прекрасней этой.

Счастливо жила Эльза с рыцарем Лебедя.
Нередко муж ее уходил с другими брабантскими рыцарями в дальние походы. Воевал он с гуннами и сарацинами и стяжал себе великую славу. Мир воцарился на земле Брабантской. Не смели больше нападать на нее враги.
Любят рыцари бранные потехи. Рыцарь Лебедя был первым и на турнирах.
Однажды возле прекрасного города Антверпена был устроен большой турнир. Девять рыцарей одного за другим вышиб рыцарь Лебедя из седла. Девятым был герцог Клевский. На длину копья отлетел он и, падая, сломал правую руку. С тех пор возненавидел герцог Клевский рыцаря Лебедя, а жена его, надменная и тщеславная Урсула, только и думала о мести.

Радостно праздновали крестины в замке Анвер. У герцогини Эльзы родился прекрасный мальчик. Веселье царило за столом, кравчие не успевали подливать вино в золотые и серебряные кубки. Вдруг доложили Эльзе, что прибыла герцогиня Клевская. Порадовалась Эльза: значит, забыла Урсула старую вражду.
Распахнулись двери зала, и вошла Урсула Клевская в черном, как ночь, платье. Черная мантия стелилась за ней по каменным плитам. Поняла Эльза: не с добром пришла герцогиня. Усадила она гостью на почетное место. Чуть пригубила вина Урсула из золотого кубка.
— Поздравляю тебя, Эльза Брабантская, с сыном и наследником! —сказала она.— Но жаль мне тебя. Незавидна твоя судьба. Что ты ответишь сыну, когда он спросит тебя, как зовут его отца? Безродным вырастет твой сын. Не будут ли спрашивать его злоречивые люди: «В какой лачуге рожден твой отец?»

Помертвела Эльза от неслыханной обиды и гордо ответила герцогине Клевской:
— Пусть неизвестно имя моего мужа, но он покрыл себя славой. Ни разу еще не был он побежден.
В ярости швырнула герцогиня Клевская золотой кубок на пол и вышла из пиршественного зала. Когда же гости разошлись по своим покоям и Эльза с супругом остались вдвоем, сказал он ей:
— Дорогая, напрасно ты смутилась и опечалилась. Доверься своему чистому сердцу. Потому что любовь — это доверие во всем и до конца. Что для тебя людская злоба?
— Не для себя, мой супруг, я хотела бы все знать. Сердце подсказывает мне, что ты высокого рода. Но хочу я бросить твое знатное имя в лицо недругам нашим, чтобы никто не мог унизить тебя и моего сына!
Грустно и тревожно посмотрел на нее рыцарь.
— Но, Эльза, если человек чист душой, никакой навет не может его унизить. Вижу я, ты хочешь узнать мою тайну. Остановись, Эльза. Не спрашивай меня.
Опустила голову Эльза и замолчала. На вторую ночь не сдержалась:
— Вырастет у нас сын, что я скажу ему, когда он спросит: «Как зовут моего отца?»
И ответил рыцарь:
— Имя человека — не пустой звук. Имя человека — это его подвиги и добрые дела. Моя слава заменит нашему сыну мое имя.

Ничего не сказала на это Эльза. Но не успокоилось ее сердце. Что бы ни делала она в этот день, чем бы ни была занята, все время не переставая думала только об одном: как узнать ей имя своего супруга. Все время неумолимо звучали в ее ушах слова герцогини Клевской: «Почему скрывает свое имя рыцарь? В какой лачуге рожден он?»
А на третью ночь подумала Эльза: «Не будет нам счастья, пока я не узнаю всего. Эта тайна убивает нашу любовь». Всю ночь мучилась Эльза и не спала. Раз усомнившись, она уже не могла совладать с собой. И подозренья одно страшнее другого приходили ей на ум. И наконец, не выдержала Эльза.
— Кто ты? Откуда? Скажи мне!— спросила она. Спросила — и сама испугалась, помертвела. Сорвались с губ страшные слова, назад не вернешь. Она нарушила клятву! И, задрожав, упала Эльза к ногам мужа.
— Нет, нет, молчи! Не называй своего имени. Я верю тебе. И больше никогда ни о чем тебя не спрошу...
— Поздно, Эльза! — ответил рыцарь. — Ты задала вопрос и нарушила клятву. Теперь я не властен молчать. Завтра на лугу перед Анвером в присутствии всех рыцарей и баронов я всенародно назову свое имя.

Взошло солнце и отогрело старые башни Анвера. Проснулся замок. Слуги, служанки засновали по лестницам. Веселой толпой вошли придворные, чтобы приветствовать герцогиню и ее супруга. Но не было на свете двух людей печальнее, чем Эльза и рыцарь Лебедя.

Снова зазвучали трубы на башнях Анвера, созывая всех собраться на лугу перед замком. Удивились гости: почему сзывают их в такой ранний неурочный час? Что случилось в замке?
Вышла на луг герцогиня Эльза и рыцарь Лебедя. Бледнее своего белого покрывала была Эльза. Поняла она, что погибло ее счастье. И, когда в ожидании все взоры обратились на рыцаря Лебедя, сказал он:
— Узнайте же все. Имя мое Лоэнгрин. Отец мой — Парсифаль, король Монсальвата. Служат ему самые благородные в мире рыцари, защитники угнетенных и обиженных. Высоко в горах стоит замок Монсальнат. Нет у него сторожевых башен и толстых стен, как у наших замков. Всегда гостеприимно опущен подъемный мост. Настежь распахнуты ворота. Каждый путник там желанный гость. Но не часто раздаются шаги на мосту Монсальвата. Темные мысли мешают человеку увидеть волшебный замок. Злые дела не дают к нему подняться.
Перед замком на высоком столбе висит колокол. Если творится несправедливость, если кто-то нуждается в помощи, сам собой, без руки звонаря, начинает колокол звонить. Тогда один из рыцарей Монсальвата снаряжается в путь. Если спасет он прекрасную девушку и они полюбят друг друга, может остаться с ней рыцарь Монсальвата, и будут они счастливы до конца своих дней. Но та, которую он спас, должна дать клятву, что никогда не спросит о его имени. Она должна довериться ему без тени сомнения и страха. Если же она нарушит клятву и спросит: «Кто ты?» — тогда рыцарь должен вернуться в свой далекий замок Монсальват.

Горестно вскрикнула Эльза.
Приказал рыцарь принести маленького сына. Поцеловал он его и прижал к груди.
— Любимая, наступил час разлуки,— сказал Лоэнгрин Эльзе. — Сейчас мы с тобой расстанемся навсегда. Назови сына моего Лоэнгрином. Ему оставляю я свой меч и щит. Они будут хранить его в битвах. А тебе я оставляю на память кольцо своей матери.
— Лебедь, лебедь!— вдруг закричали в толпе.
И увидели все: плывет белоснежный лебедь по реке Шельде к Анверу, везет пустую ладью.
— Монсальват зовет меня!— воскликнул Лоэнгрин.— Прощай, Эльза, я больше не могу быть с тобой.

Бросилась к мужу Эльза, обняла его. Лоэнгрин поцеловал ее полные слез глаза. Потом, бережно высвободившись из ее рук, взошел на ладью. И лебедь тихо поплыл по течению, увлекая ладью за собой.
И пока не скрылась ладья за поворотом, пока еще могли они видеть друг друга, в невыразимой печали смотрела Эльза на Лоэнгрина и смотрел Лоэнгрин на Эльзу.


конец
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:53 amLara!
3. Дон Жуан

Жил в городе Севилье молодой дворянин по имени дон Жуан Тенорио. Природа щедро наградила его красотой и умом. Любезный, веселый, приветливый, дон Жуан владел даром привлекать людские сердца. Даже хмурые старики, беседуя с ним, начинали улыбаться.
Он был смел — и доказал это в двух военных походах. Он был богат и знатен, но не кичился своим богатством. Дон Жуана любили за простоту и щедрость. Отец его дон Луис воспитал сына с большой заботой и во всем служил ему добрым примером. Когда дон Луис говорил о своем сыне, то высоко поднимал голову и глаза его светились гордостью.

Как-то раз он сказал дон Жуану:
— Сын мой, тебе уже двадцать лет. Пора подумать о женитьбе. Я не хочу принуждать тебя жениться на богатой и знатной, как делают иные не в меру суровые отцы. Ты волен выбрать невесту себе по сердцу. Дон Жуан ответил со вздохом:
— Я сам думаю, что сыновний долг велит мне искать невесту. И я приглядывался ко многим девушкам. Порою одна из них казалась мне прекрасной и достойной любви, но, когда я смотрел на нее пристально и долго, в красоте ее проступал изъян, незаметный вначале недостаток, и я уже не мог о нем забыть. О если бы можно было найти женщину совершенной красоты! Мне кажется, я не буду счастлив, пока не найду ее.

— Сын мой, ты на ложном пути, — с печалью и тревогой ответил дон Луис — Ты выбираешь жену, как знаток выбирает картину. Полюби свою избранницу всей душой, взгляни на нее глазами любви, и она покажется тебе совершенством. Вот путь к счастью. Я любил твою матушку и не находил в красоте ее ни одного изъяна. Шли годы, а жена моя становилась для меня все милее и милее. В моих глазах матушка твоя всегда оставалась совершенством красоты. Вот мой совет: выбери себе невесту по сердцу и не гляди на нее никогда холодным взглядом оценщика. Любовь довершит остальное.
Внимательно выслушал дон Жуан эти слова и подумал, что отец его, может быть, прав. Не прошло и месяца, как дон Жуан обручился с девушкой настолько милой и прелестной, что из тысячи красавиц нельзя было бы выбрать лучше.
Дон Луис был рад от души и готовился ласково встретить невесту в своем доме. В доме с утра до вечера суетились мебельщики и обойщики. Слуги чистили серебряные подсвечники. Повара точили ножи и вертела, как солдат точит оружие накануне боя. Осталось только два дня до свадьбы, когда дон Жуан навестил свою нареченную, чтобы, по обычаю, вручить ей богатый подарок. Как раз перед самым его приходом девушку что-то огорчило, и она не сумела согнать с лица тень досады. Жених заметил, что лицо ее изменилось и словно подурнело. Губы стали тонкими и прямыми. Глаза потускнели и сузились. Пристально посмотрел дон Жуан на свою невесту и не нашел в ней прежней прелести. В тот же день он расторг помолвку под каким-то пустым предлогом.

По городу поползли слухи, что неспроста дон Жуан отказался от невесты перед самой свадьбой. Девушка плакала, не осушая глаз. Погибло ее счастье, потеряно доброе имя. Дон Луис сурово спросил сына:
— За что ты бросил свою невесту?
— Отец, глядеть на нее было бы для меня мукой,— ответил дон Жуан.— Я бы страдал всю жизнь, словно каторжник, прикованный к веслу галеры. Нет, я не могу на ней жениться.
Брат покинутой девушки вступился за ее честь и вызвал дон Жуана на поединок, но в искусстве фехтования дон Жуан не знал соперников. Шпага его поражала быстро и страшно, как молния. Только скрестились шпаги, как брат невесты упал на землю с проколотой грудью. Раненого принесли домой на носилках. Он еле дышал. Как только раненый немного оправился, он вместе со своей семьей навсегда покинул Севилью. Но, уезжая, он поклялся, что когда-нибудь отомстит обидчику, страшно отомстит. Так у Дон Жуана появились первые враги.

Прошло немного времени, и дон Жуан посватался к девушке из небогатой семьи. Родители девушки были польщены и обрадованы. Какое счастье для бесприданницы! Новая невеста дон Жуана была так хороша собою, что, когда она молилась в церкви, люди смотрели больше на нее, чем на изображения святых. Дон Жуан часто навещал невесту и не сводил с нее придирчивых глаз, но лицо девушки всегда оставалось ясным и светлым. Она глядела на своего жениха и улыбалась.
На беду, приехала из деревни ее замужняя старшая сестра. Была она толстой, краснолицей простушкой. Увидев дон Жуана, сестра громко ахнула: — Ого, какой барин к нам посватался! Что за красавчик!
«И моя нареченная, быть может, станет похожа на эту глупую бабу»,— со страхом подумал дон Жуан... и отказался от невесты.
Как только дон Луис узнал об этом, он поспешил к покинутой невесте, чтобы утешить ее. Он назначил девушке большое приданое и обещал найти для нее хорошего жениха. Но покинутая невеста не слушала утешений. Она потеряла рассудок с горя. И тогда дон Луис сказал сыну:
— Уезжай из Севильи. Пусть утихнут шум и пересуды. И мне тоже нужно время, чтобы успокоиться. А сейчас мне слишком больно глядеть на тебя.

Дон Жуан уехал в Мадрид. Первое время ему было тяжело и грустно. Он винил себя в том, что случилось, и проводил ночи без сна, вспоминая укоры своего отца. Но в Мадриде все было так удивительно, так необыкновенно! Дон Жуан завел себе новых друзей, был представлен ко двору и понравился королю. Блеск придворных балов ослепил дон Жуана. Он больше не вспоминал Севилью.
Как-то раз в одном знатном доме дон Жуан увидел девушку удивительной красоты. Казалось, возле нее никогда не может быть темно, так светились ее глаза. То была дочь старого командора ордена Подвязки, дона Гонсалеса де Ульоа. Командор прославился во многих сражениях. Вражеские мечи оставили на его лице глубокие шрамы. «Вот она, моя подлинная избранница!— думал дон Жуан, глядя на дочь командора донну Анну.— Кончились мои поиски. Эта девушка — совершенство красоты». И он попросил руки донны Анны.
Нашлись люди, которые пробовали остеречь командора.
— Недобрые слухи ходят про дон Жуана,— говорили они.— Дон Жуан, как рассказывают, человек непостоянный. Нельзя ему верить. Но дон Жуан так понравился командору, что старик не стал никого слушать. А донна Анна отвечала:
— Я люблю его, и он меня любит. Отец мой согласен. О чем же больше говорить? И она велела отказать от дома всем, кто осмеливался чернить ее жениха. Дон Жуан был счастлив. Ждали только приезда его отца из Севильи, чтобы отпраздновать свадьбу.

Как-то раз жених с невестой сидели на скамье в большом саду, посреди которого стоял дворец командора. Донна Анна наклонилась, чтобы сорвать розу.
День был солнечный и ветреный. Облака то и дело закрывали солнце, и по лицу донны Анны пробегали золотые и темные тени. Дон Жуану показалось, что оно изменчиво, как отражение в зыбкой воде фонтана. Невольно для себя он стал вглядываться. Вдруг дон Жуан с ужасом сказал себе: «Не может быть! Как я не замечал раньше? Правый глаз чуть светлее левого... И черты лица не безупречны, нет в них полной соразмерности. Одна бровь чуть выше другой. Нижняя губа как будто чуть-чуть припухла. Донна Анна красива, но она не та единственная, которую я искал. Я снова ошибся и поймал только призрак совершенной красоты. А может быть, и нет ее на свете и все поиски мои напрасны? Я опять обманут!» При этой мысли словно нож вонзился в сердце дон Жуана, и он с холодной злобой сказал донне Анне:
— Поглядите на эти розы! Они хороши, не правда ли? А знаете ли вы, что на Востоке из лепестков роз выжимают масло? Довольно пролить две-три капли, и зимою покажется, что вокруг цветет розовый сад. И это большая радость для одиноких. Я подарю вам флакон розового масла. Донна Анна с удивлением посмотрела на своего жениха. Его лицо показалось ей бледным и холодным, как сталь меча. А дон Жуан продолжал:
— Вы умеете вышивать розы, донна Анна?
— Да, и очень люблю. — Вот занятие, способное скрасить многие часы печали и воспоминаний.
При этих словах девушка все поняла. Она с достоинством встала и вошла в дом. Отцу она сказала:
— Отец, верните дон Жуану Тенорио его слово. Я никогда не выйду за него замуж. Ни за него и ни за кого другого. Командор увидел, что донна Анна глубоко оскорблена. Он не стал расспрашивать дочь, а только сказал:
— Хочешь ли, чтобы я отомстил за тебя? Донна Анна покачала головой.
— Но, может быть, ты со временем примешь сватовство другого жениха? Я ведь не вечен. Что ты будешь делать, одинокая, в пустом и печальном доме?
— Я буду вышивать розы,— ответила дочь с грустной улыбкой.

А дон Жуан покинул Мадрид и уехал в дальние края. Он побывал в Италии, во Франции, в Англии и всюду продолжал поиски совершенной красоты. Многие женщины казались ему прекрасными, но ненадолго. Каждый раз — и все быстрее — приходило разочарование. А те, которых покинул дон Жуан, не забывали его так легко. Они грустили и плакали. Одна умерла с горя, другая ушла в монастырь, третья бросилась в реку... Мужья, отцы или братья вступались за оскорбленных женщин.
Дон Жуана вызывали на поединок: клинок ударял о клинок, но дон Жуан всегда выходил победителем. Сердце дон Жуана становилось все более недоступным для жалости.
«Пусть разбиваются эти грубые глиняные поделки,— думал он,— эти женщины, которые стараются выглядеть прекрасными при помощи белил, румян, златошвеек, кружевниц и портных. Это не я обманщик, а они обманщицы. Но донна Анна... Никого не любил я так, как донну Анну. Помню, в тот злосчастный день тени пробегали по ее лицу... Что, если глаза изменили мне и донна Анна все же совершенство красоты? Я хочу увидеть ее опять».

Дон Жуан вернулся в Мадрид. Но в дом командора ему не было доступа, а донна Анна, как ему сказали, нигде не бывала. Даже молилась она только в домашней капелле. Здесь — и невидима! Здесь — и недоступна! Но разве дон Жуана можно остановить, если он что-нибудь задумал? Нет для него преград!
Однажды в темный осенний вечер дон Жуан перелез через высокую стену и незамеченным пробрался в сад командора. Окно в покоях донны Анны еще светится. Значит, она не спит. Напротив окна рос высокий платан. Дон Жуан забрался на него и, цепляясь за ветви, заглянул в комнату. Донна Анна читала книгу. Она побледнела и осунулась за эти годы, но самый взыскательный художник не захотел бы подправить в ее лице хотя бы одну черту.
Вдруг донна Анна подняла глаза. Она увидела за окном бледное лицо с черной бородой. Книга выпала из ее рук. Донна Анна бросилась из комнаты и стала звать на помощь. В доме захлопали двери, застучали ноги бегущих слуг. Дон Жуан быстро спустился по стволу платана и спрыгнул на землю. Из дверей дома выскочили слуги с факелами и погнались за ним.

Дон Жуан стал отступать к ограде сада, обороняясь от наседавших на него людей ударами шпаги. Слуга дон Жуана сидел верхом на стене и держал наготове лестницу. Дон Жуан уже поставил ногу на первую ступеньку, как вдруг на него бросился со шпагой в руке сам старик командор.
— Что ты делаешь в моем саду, негодяй!— крикнул командор. При свете факелов он узнал дон Жуана.— Стой, говорю тебе, и защищайся!
— Ты осмелился оскорбить меня? — И дон Жуан скрестил свою шпагу со шпагой старика. Силы были слишком неравны, и командор упал на траву мертвым.
Велик был гнев короля. Герой многих войн, прославленный полководец убит ночыо у порога собственного дома! Схватить убийцу и предать беспощадному суду! Но дон Жуан скрылся бесследно. Золото всюду открывало дорогу беглецу. Король объявил преступника вне закона. Но в тот же самый день дон Жуан благополучно отплыл от берегов Испании на собственном небольшом корабле. В одном из портов Франции его нагнало письмо отца.
«Уже много ночей не сплю я, думая о тебе,— писал ему дон Луис.— Люди потеряли счет твоим жертвам. Каждый раз, убивая на поединке, ты отсекаешь клинком часть собственной души. Ты убиваешь самого себя. Опомнись, сын мой, пока сердце твое еще не совсем омертвело». Дон Жуан разорвал письмо отца на мелкие клочки. Плыть дальше, дальше, как можно дальше...

Он старался не вспоминать про донну Анну. Тогда ли он ошибся, когда поверил в ее совершенную красоту, или тогда, когда в ней усомнился? Кто знает? Он всегда решал быстро и раз навсегда, но здесь ничего решить не мог. И дон Жуан упрямо продолжал свои поиски совершенной красоты. У него уже не было и тени надежды, но и отказаться от поисков он не мог. Иначе в его жизни не осталось бы никакого смысла.
Теперь он все меньше и меньше страдал после каждого разочарования. Понемногу дон Жуану стали казаться забавными его любовные приключения. Забавными, и только. Он смеялся, и в сердце его не было прежней боли, а только холод камня. Так было легче, так было совсем легко!
Дон Луис узнал, что имя его сына превратилось в обидную кличку. Какого-нибудь ветреника, непостоянного в любви, называли в ссоре дон Жуаном, и оскорбленный хватался за шпагу.

Прошло несколько лет. Старый король умер, а молодой любил веселых собеседников. Он вспомнил о дон Жуане, простил его и снова призвал ко двору.
Дон Жуан приехал в Мадрид. Он купил великолепный дом и стал принимать множество гостей. В доме его не умолкала музыка, рекой лилось вино. Для такой жизни нужно было много денег, и дон Жуан решил жениться на богатой вдове. Она была немолода, нехороша собой, но что из того! Дон Жуана это не смутило. Теперь ему было все равно! Он часто бывал при дворе как самый приближенный человек, рассказывал королю множество забавных историй, и молодой король смеялся без конца. Он говорил, что дон Жуан настоящий его наставник. Многие в Испании ненавидели дон Жуана, но враги его могли надеяться только на тайную месть. Кто посмел бы напасть открыто на королевского любимца?
Неожиданно дон Жуана навестил отец. Дон Луис приехал в Мадрид, но предпочел остановиться не у сына, а на постоялом дворе...

Волосы дон Луиса побелели, глаза потухли, спина сгорбилась, словно сыновний позор лег на его плечи огромной тяжестью. Дон Жуан учтиво встретил отца, усадил его в кресло и велел подать завтрак. Настала минута молчания. Дон Луис с трудом начал разговор:
— Я много слышал о тебе, сын мой, последнее время...
— В самом деле, слава моя так велика?
— Слава может быть белой или черной, как день и ночь,— ответил дон Луис— Разве тебе все равно, каким ты останешься в памяти людей? Есть имена, которые светят вечным светом. А ты, как пожар, оставляешь после себя черный, выжженный след. Теперь про любого ветреника говорят: «Он настоящий дон Жуан», как злого человека зовут Иродом, или предателя — Иудой, или...
— Список можно продолжить, если вам угодно,— прервал отца дон Жуан.— Но оставим это. Не хотите ли отведать каплуна? Повар мой, право, недурен. Кстати, у меня есть для вас радостная новость, отец. Я, наконец, женюсь. Согласитесь, пора! На этот раз не беспокойтесь — не раздумаю.
— Да, я слышал, ты женишься на вдове, на богатой вдове, на сундуках с золотом. О, если бы ты начал тем, чем кончил, я меньше бы презирал тебя! Во имя чего же страдало столько людей? Зачем ты покидал невест, убивал мужчин? Так вот чем кончились поиски совершенной красоты !
— Совершенная красота? Ее нет на свете,— улыбнулся дон Жуан,— я был глупым мечтателем. Нет совершенной красоты! Нет любви! Нет верности! Басни! Россказни! Смехотворные выдумки!
— Что же есть? — спросил дон Луис, бледнея. Дон Жуан поднял свой бокал из венецианского стекла так, что лучи солнца заиграли в вине, красном, как кровь, и ничего не ответил. Багровый отблеск упал на лицо дон Жуана... Тогда дон Луис встал и промолвил:
— Мне страшно быть с тобою... Прощай, сын мой, в этой жизни мы больше не увидимся...— И он пошел к выходу. У порога он все же обернулся и взглянул на сына.
Но дон Жуан не побежал за отцом и не вернул его, а продолжал медленными глотками пить вино. Вечером дон Жуан пошел в один кабачок посмотреть на пляски цыган. Сопровождал его только один молодой паж. Дон Жуан надвинул шляпу на глаза — он не хотел быть узнанным.
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:54 amLara!
Вдруг в глухом переулке на него напало несколько наемных убийц. Лица их были закрыты масками. Плащи ощетинились, прикрывая оружие... Дон Жуан был отважен до безрассудства, но он понял, что надо спасаться бегством. Для таких головорезом нет законов чести заколют и спину. Такая смерть казалась ему постыдной.
Дон Жуан бросился бежать, свернул в одну улицу, в другую, миновал какой-то пустырь и вдруг увидел перед собой одинокую часовню. Он с силой рванул дверь. А, не заперта! Дон Жуан проскользнул внутрь и очутился в полумраке. Огонек лампады не мог рассеять густые тени. Дон Жуан перевел дыхание, поглядел вокруг и увидел надгробную статую. Наверное, она была изваяна по образу и подобию того, кто был похоронен в этой часовне. Высокий воин из белого мрамора нес вечную стражу над могилой. Тяжелая рука горделиво лежала на щите. На нем был вырезан фамильный герб. В часовню, запыхавшись и дрожа, вбежал испуганный паж:
— Сеньор, убийцы, кажется, потеряли наш след. Мы можем спря¬таться здесь до утра, а дверь припрем изнутри. — Недурная выдумка! Не прикажешь ли мне лечь спать без ужина вот на этой надгробной плите? Я сейчас так резво бежал, что не прочь закусить. Кто сегодня приглашен ко мне на ужин?
— Сегодня? Кажется, никто, сеньор. Вы собирались заночевать в кабачке.
— Ах, черт! Это досадно! В кабачок сейчас не сунешься — прирежут, как барана. Но погляди на это каменное чучело — как оно на нас пялит свои белые глаза. Прочти-ка надпись на могиле. Я хочу узнать, кто здесь похоронен. Паж засветил свечу и поднес к надписи.
— Сеньор, это могила командора Гонсалес де Ульоа, — сказал он, запинаясь.— Надпись гласит: «Здесь ждет благороднейший кабальеро, чтобы заслуженная месть постигла наконец его жестокого убийцу».
— Ба, командор, старый знакомый!— воскликнул дон Жуан. Опасность разгорячила его, и в нем кипело веселое бешенство.— Знаменитый командор, доблестный воин, ты вел за собой в сраженья многие знамена! А теперь стоишь здесь, высеченный из камня. Была ли слава твоя бела как день или черна как ночь? Теперь тебе все равно! Все равно! А помнишь ли, как ты ругал меня негодяем? Вот же тебе! — И дон Жуан схватил статую за мраморную бороду.— Приходи ко мне на ужин сегодня, мой неудавшийся тесть, слышишь? Живот твой, верно, ссохся от долгого поста...— И дон Жуан, отвернувшись, пошел прочь. Тут молодой паж закричал не своим голосом:
— Сеньор мой, статуя кивнула головой. Она кивнула головой!
— Что ты мелешь, трус? У тебя от страха в глазах двоится, — спокойно отвечал дон Жуан. Но все же он не захотел ни минуты долее оставаться в часовне и вышел на улицу. Будь что будет! Скоро убийцы заметили его и снова бросились в погоню. А скрыться было негде. И справа и слева тянулись белые каменные стены. Ветер бросал сухую пыль в глаза. Слышался лай собак, кто-то поспешно запер ворота... Редкие прохожие шарахались в стороны. Крестьянин спрятался за спину своего мула. Монах перекрестился и нахлобучил капюшон. Только оливы и смоковницы выглядывали из-за стен и протягивали навстречу дон Жуану длинные темные руки.

Дон Жуан решил прислониться спиной к стене и дорого продать свою жизнь. В нем уже разгорелась знакомая радость боя.
Вдруг он услышал стук колес, и из-за поворота улицы выехала карета, запряженная четверкой лошадей. Дон Жуан рывком открыл дверцу и на ходу прыгнул в карету. В карете сидела молодая дама с дуэньей. Обе они вскрикнули.
— Не бойтесь, благородные дамы, — стал успокаивать их дон Жуан.— Я не грабитель. За мной гонятся по пятам наемные головорезы, и я в смертельной опасности. Но если я встревожил вас, то скажите хоть слово, и я выпрыгну из кареты. Молодая дама крикнула кучеру, который в испуге придержал лошадей:
— Гони во весь опор! Быстрее!
При звуках знакомого голоса дон Жуан вздрогнул. Донна Анна... Это была донна Анна! Пораженный, он не сразу мог найти слова для благодарности. Донна Анна сказала ему:
— Выходите из кареты, сеньор. Вы уже на людной улице. Здесь вам ничто не грозит. Я должна была бы вонзить вам в сердце кинжал, чтобы отомстить за смерть моего отца. Но этого я не сделаю. Пусть небо покарает вас.

Карета остановилась. Дон Жуан отворил дверцу и оглянулся на донну Анну. Факелы стражников озарили ее лицо. И дон Жуан увидел, ясно увидел: она была совершенством красоты. Дверца захлопнулась, и карета покатила дальше. Дон Жуан стряхнул с себя оцепенение и словно нехотя, тяжелыми шагами направился домой. Вскоре и молодой паж благополучно вернулся и начал рассказывать слугам чудеса о своей храбрости. Троих головорезов наколол на шпагу! Дон Жуан сел за стол и велел подать себе ужин, досадуя на одиночество. Оно оставляло слишком много простора для мыслей. Паж еще не совсем твердой рукой налил вина в бокал и зажег восковые свечи.
«Если б свершилось чудо,— думал дон Жуан, опершись локтем на стол,— если б донна Анна простила меня... Но нет, что пользы! Я уже не могу любить по-настоящему. Слишком много страшных дел совершил я. Я, словно камень, скатился с крутого склона, и ничто уже не вернет меня на вершину! Но и жить без донны Анны я не могу... Слышал я, что пираты заставляют свою жертву пройти по доске, прежде чем низринуть в кипящее море. Я сам погнал себя на погибель. Вот он — конец доски».

Вдруг где-то внизу на улице возле входных дверей послышался какой-то непонятный шум. Казалось, что в дверь ударили тяжелым молотом. Испуганный крик, топот ног. Дон Жуан нахмурил брови. Какая буйная ватага посмела ломиться в его дом? В комнату вбежал привратник и сказал заплетающимся языком:
— Сеньор мой, в двери стучится какой-то гость... Только, сеньор, он каменный. Ей-богу, я не пьян! Вот и другие слуги видели, но они убежали, сеньор. Шмыгнули вверх по лестнице, словно мыши. Этот каменный идол говорит, будто вы его позвали на ужин. И как грохнет каменным кулачищем в дверь, чуть в щепки не разбил. Ей-богу, я не пьян...
— А ведь верно, я его пригласил,— ответил дон Жуан твердым голосом.— Ступай же и прими Каменного гостя с низким поклоном. А ты, паж мой, возьми подсвечник и посвети гостю на лестнице! Ну же! Что вы стали? Идите, я вам говорю!
Привратник и паж вышли.

Что-то со стуком покатилось по ступеням мраморной лестницы. Верно, паж выпустил подсвечник из ослабевшей руки. Раздались шаги, мерные и тяжелые, как будто шагал в ногу целый отряд воинов. Посуда на столе запрыгала, зазвенела. Вбежал испуганный паж.
— Спасайтесь, сеньор, спасайтесь, если жизнь вам дорога! Каменный гость на пороге...
— Пусть войдет,— усмехнулся дон Жуан.— Теперь мне все равно! Дверь распахнулась с такой силой, что одна из створок соскочила с петель и рухнула с грохотом. Тяжело ступая большими плоскими ступнями, вошла статуя командора. Огни свечей легли набок и выпустили синие дымные языки.
— Вот я, дон Жуан! Ты звал меня,— сказал Каменный гость таким голосом, словно все ветры мира загудели в печной трубе.
— Здравствуй, Каменный гость, я рад тебе. Эй, паж, принеси больше свечей, придвинь золоченое кресло! Убежал... Хорошо, я сам придвину тебе кресло. Ты устал так долго стоять, командор. Побеседуем.
— Дай мне руку, дон Жуан, если ты рад мне. Дай пожать твою руку!
— Вот она, бери! — твердо и бестрепетно отвечал дон Жуан.— Ты мертв, да ведь и я не живее...
Каменный гость медленно взял руку дон Жуана и сжал, словно в тисках. Дон Жуан застонал от боли:
— Пусти меня! Пусти меня, командор! О, донна Анна! Или и не было тебя никогда? Проклинаю свое безумие! Проклинаю зеленую землю, проклинаю солнце, проклинаю все, что я погубил,— счастье, любовь, верность...
И тут глухо задрожала земля, раздвинулся навощенный пол под ногами, и Каменный гость с дон Жуаном провалились в бездну. И земля снова сомкнулась над ними.

конец
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:55 amLara!
4. Лорелея

Неподалеку от города Бахараха на берегу Рейна нависла над водой высокая, крутая скала. Со всех сторон она неприступна. Ни трещины, ни выступа. Если нет крыльев, не достичь ее вершины.
Говорят, под скалой, на дне омута, в зеленой глубине живет старый бог Рейна. Построил он себе там прозрачный дворец из хрусталя. Рыбы вплывают в бесчисленные окна дворца. Водоросли коврами устилают мраморные полы. От жизни в глубоком, темном омуте сумрачным и злобным стал седобородый бог Рейна.
У самой воды раскинулась рыбачья деревушка. А на краю деревушки в ветхой хижине с почерневшей от дождей соломенной крышей живет бедный рыбак с дочерью Лорой.

Кто не знает красавицы Лоры? Лишь распустит она свои длинные волосы цвета чистого золота, и скроют они ее убогую одежду: кажется, сама королева поселилась в нищем доме рыбака.
Далеко разнеслась весть о красоте Лоры. Юноши со всей округи собираются под ее окном. Издалека приходят, лишь бы увидеть, как огнем теплятся золотые волосы в глубине темной хижины, услышать, как поет Лора. Много прекрасных песен знает девушка. Все детство провела Лора на берегу Рейна. Потому и слышатся в ее песнях радость Рейна, игра и плеск его волн.

Но вот однажды под скалой на берегу Рейна увидела Лора незнакомого молодого рыцаря. Рыцарь заблудился в лесу и вышел к реке на шум волн. Увидел Лору и застыл на месте. Не мог он понять, кто перед ним: водяная дева или лесная фея. С первого взгляда полюбил рыцарь золотоволосую Лору, а она полюбила его.
В этот день напрасно ждал Лору старый отец. Девушка не вернулась домой. Рыцарь увез ее в свой замок Штальэк. Пять раз опоясывала дорога высокую гору, подымаясь к замку рыцаря. На самой вершине горы высились башни замка.

Стоит перед зеркалом Лора, смотрится в него и не может себя узнать. То на плечо склонит голову, то в шутку нахмурится, то погрозит себе пальцем, и красавица в зеркале, одетая в шелк и бархат, повторит каждое ее движение. Полюбились рыцарю песни Лоры. Часто он просит: — Спой мне песню, Лора.
Рука об руку гуляют они в тенистом лесу. Так ярко сверкают золотом волосы Лоры, что на черных вековых соснах как свечи загораются капли смолы. Олени рогами раздвигают листву. Поближе подходят олени, чтобы послушать ее песни.
Смеется рыцарь и сжимает рукоять меча: уж он-то сможет защитить свою любимую и от разбойника, и от хищного зверя.

А старая мать рыцаря не находила себе покоя в своей мрачной башне. Зябнет, дрожит, не может отогреться даже у раскаленного очага. Слуги разгребают горячие угли и горой наваливают дрова в очаг. Стреляют искрами сухие поленья, но не может согреться старая графиня. Зябнет она от злобы, ненависти к бедной дочери рыбака. Золотом сияют волосы Лоры, но не такое золото любит старая владелица замка. Если уж золото, то в монетах и слитках. И что это за приданое — песни?
— Нечего сказать, славное дело задумал ты, сын. Кого ты привел в мой дом? — говорит графиня рыцарю.— От стыда потускнел наш гордый герб. Видно, забыл ты, что в родстве мы с самим королем. Позором хочешь ты покрыть наш знатный род. Разве нет у тебя невесты? Прекрасна она лицом, богата и к тому же дочь знатного рыцаря. Ну что же, воля твоя. Женись на дочери рыбака. Но пусть мое проклятье будет вам свадебным даром.
Опустив глаза, слушает рыцарь суровые речи старой графини. Любит он прекрасную Лору, но и матери ослушаться не смеет. Во всем покорен ее воле. Испугался материнского проклятья.

А старая графиня греется у огня, больше не зябнет. Сделала недоброе дело, теперь ей тепло у очага.
Сказал молодой граф Лоре, что выследили охотники в лесу матерого волка. Уехал со своими рыцарями и оруженосцами. В красном свете факелов чужим и страшным показалось Лоре лицо любимого. Всадники выехали со двора замка со смехом и свистом.
Смотрит Лора из окна башни. Не видит она всадников, но видит огни их факелов. Не в лес, а в другую сторону по крутой горной дороге поскакал рыцарь со своей свитой. Тоскует Лора, от недоброго предчувствия сжимается сердце. Тяжело отворилась высокая дверь, и вошла старая владелица замка. Движение руки — исчезли слуги. Старая графиня медленно подошла к Лоре:
— Мой сын обманывает тебя. Не на охоту поехал он. Торопится с друзьями к своей невесте. Повез ей свадебные дары — уже не за горами их свадьба. Нечего больше тебе делать в замке. Впрочем, хочешь посмотреть на свадьбу моего сына — оставайся. Поможешь служанкам на кухне. Много будет у них дел, а твои руки привыкли к черной работе.
Все поплыло перед глазами Лоры. Свечи, старая графиня, темная дверь в глубине зала...
Рванула Лора ожерелье — вокруг нее по полу запрыгал круглый жемчуг. Сорвала с пальцев кольца, с рук — запястья, все бросила к ногам старой графини и убежала из замка.

Всю ночь бежала она по черному лесу. Ухали филины во мраке и тяжело летали над ее головой. Выли дикие звери. Но только одного боялась Лора: повстречать молодого графа. Увидеть, как, переполненный радостью и счастьем, возвращается он от своей невесты.
Только на рассвете добралась она до родной деревни.
Отец встретил ее на пороге дома. Но не ласково, а грозно взглянул он на Лору, и она опустила голову. Опозоренной дочери нет места под его кровом. Пошла девушка куда глаза глядят, прочь от родного дома. А у всех ворот стоят соседки. Показывают на нее пальцами, смеются: — Что, недолго побыла ты графиней? — Где твои парчовые платья? Где золотые серьги? — Что ж ты не идешь к венцу с молодым графом? Целый день бродила Лора по лесу, а к вечеру вышла на берег Рейна, туда, где в первый раз увидела она рыцаря. На страшное дело решилась Лора: утопиться в глубоком омуте.

Луна висит над Рейном, тиха и неподвижна гладь омута. Но вдруг взволновались воды, запенились. Из самой глубины омута медленно поднялся старый бог Рейна.
Вот он какой, старый бог Рейна! Высунул из воды голову и плечи. В лунном свете горит хрустальная корона. Длинными зелеными прядями с головы свисают водоросли и речные травы. Ракушки облепили плечи. В бороде играет стая серебряных рыбок.
Без страха смотрит на него Лора. Чего ей теперь бояться? Все самое страшное с ней уже случилось. И тогда сказал старый бог Рейна:
— Знаю, люди жестоко обидели тебя. Но моя обида не меньше твоей. Слушай, девушка. Когда-то я царил над всей здешней страной. Низко кланяясь, приходили ко мне люди. С песнями бросали в воду драгоценности, золотые и серебряные монеты. Молили, чтобы я наполнил их сети рыбой и пощадил их утлые лодчонки. Но прошло время, и люди за были меня. Все отняли у меня: и славу и мощь. Если ты согласишься, вместе мы можем сланио отомстить людям. Дам я волшебную силу моим песням. Но знай, Лора, в сердце твое не должна проникнуть жалость. Если ты прольешь хоть слезу, ты погибнешь. И, не помня себя от горя, сказала Лора: — Да, я согласна.
Шевельнул плечами старый бог Рейна, поднялась огромная волна, подхватила Лору и, не обрызгав платья, не намочив ее башмаков, подняла на самую вершину неприступной скалы. Схлынула волна. Погрузился в омут старый бог Рейна. А под скалой запенился, забурлил гибельный водоворот.
По всей стране прошел слух: злой волшебницей стала дочь рыбака Лора. На закате, убранная речными жемчугами, появляется она высоко-высоко на скале и чешет золотым гребнем свои золотые волосы. Пламенем горят они в лучах заката.

Стали звать эту скалу «Лоре-лей» — «скала Лоры». Лорелеей прозвали и саму волшебницу. Горе тому, кто услышит песню Лорелеи. Бог Рейна дал чудесную силу ее песням, а ей самой дал забвение. Окаменело ее сердце, незрячим взором смотрит она вниз с крутизны. Никто не может противиться власти ее песен. Нищему о королевском богатстве поет Лорелея. Рыцарю обещает победу и славу. Покой — усталому. Любовь — влюбленному. Каждый слышит в ее песнях то, чего жаждет его душа. Гибель несут песни Лорелеи. Околдует ее голос, а потом поведет за собой, заманит в страшный водоворот. Прочь отсюда, рыбак! Берегись, пловец! Если настигнет тебя ее песня — ты погиб! Рыбак бросил весла, и его лодку сносит течением. Забыв обо всем, околдованный песней, смотрит, он вверх на Лорелею. Водоворот цепко схватил, закружил лодку. Нет спасенья!

А рыцарь возвратился домой от своей невесты и, не найдя в замке своей любимой, затосковал смертной тоской. Опостылели ему пиры и охоты. Теперь ему ненавистно даже имя его знатной невесты. Не умолкая, звучит в ушах рыцаря голос его любимой. Рыцарь бродит по темным залам. Вспоминает: у этого окна стояла она, в это зеркало смотрелась, а на этой крутой лестнице споткнулась она, и он успел подхватить ее на руки. — Зачем вы прогнали ее, матушка? — говорит он старой графине, которая дрожит в мехах и бархате у раскаленного очага и уже больше никогда не согреется.
В далекие южные страны в крестовый поход отправился молодой граф. Долгие годы длились его странствия. Но больше, чем полученные раны, жжет и гложет его тоска.

Рыцарь вернулся домой. Старая мать умерла, не дождавшись встречи с сыном. Все в замке потускнело, обветшало, истлел флаг на башне, и неразличим герб над воротами. Травы подползли к дверям, пробились между плитами.
Далеко по Рейну плывет недобрая молва о золотоволосой колдунье на скале. Странствующие рыцари, захожие путники разносят эту молву по всем дорогам. Об этом шепчутся слуги в замке. Отчаяние и ярость охватывают рыцаря. От горя и тоски мутится разум. Его Лора!.. С мечом бросается на каждого, кто осмелится сказать при нем, что Лора — колдунья.
От страха сжался за дверью верный паж. Один заперся рыцарь в своих покоях. Доносятся оттуда грохот и лязг. Мечом в щепу изрубил рыцарь тяжелый стол, смял золотую утварь, сплющил кубки. Нет, больше его никто не удержит. Ничьих советов не послушается он. Даже если тень матери встанет из могилы, ей не остановить сына. Граф приказал оседлать коня.

Быстро скачет конь по крутой дороге. Тут бы попридержать коня, а рыцарь еще вонзает шпоры в покрытые пеной бока. Красным закатным огнем горят вершины гор. Рыцарь выехал на берег Рейна. Но никто из рыбаков не соглашается вести его к скале Лорелеи. Граф обещал им все свои богатства, все, чем он владеет, но жизнь им дороже.
Бросив рыбакам кошель денег, рыцарь прыгнул в лодку и сам взялся за весла. Издали услышал он знакомый голос. Слабо, с перерывами доносит его ветер. Скорей, скорей увидеть любимую. Рыцарь в нетерпении изо всех сил налегает на весла. Все громче звучит песня Лорелеи. Слышится рыцарю: к себе зовет его Лорелея, торопит. Все простила она. Счастье ближе, ближе с каждым ударом весел!..

Кажется рыцарю: по воздуху плывет лодка. Нет, это не волны — голос Лорелеи плещется вокруг него, переливается через борт. Это не воздух, не ветер — это голос Лорелеи. Слепят глаза золотые волосы...
— Лора! — крикнул рыцарь.
Миг — и водоворот волчком завертел лодку, столбом поднимая брызги вокруг брошенных весел, и ударил ее о скалу.
И вдруг умолкла Лорелея. На полуслове оборвалась песня. Будто разбудил ее голос рыцаря. В ужасе глядит Лорелея: тонет рыцарь. Вот мелькнули его голова и руки среди бушующей пены. Водоворот затягивает его. Слезы обожгли глаза Лорелеи. Видит она: рыцарь не борется с волнами, не хватается за обломки лодки. Об одном лишь думая — спасти любимого, протянула руки Лорелея. Ниже, ниже наклонялась она и вдруг сорвалась со скалы и упала. Длинные ее волосы поплыли по воде золотым кругом, намокая, темнея.

Вместе скрылись в волнах Лорелея и рыцарь.
И тогда донесся со дна отдаленный глухой удар. Говорят, это рухнул хрустальный дворец старого бога Рейна. С тех пор никто больше не видел старого бога. Окрестные жители давно забыли его.
А Лорелею помнят. Живы еще рассказы о ее золотых волосах, дивных песнях и злосчастной судьбе. Говорят, и теперь еще иногда в часы заката является Лорелея на скале и чешет гребнем свои длинные золотые волосы. Стало совсем прозрачным ее тело, еле слышным стал голос. Скалу эту и в наши дни называют «скала Лорелеи».
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:56 amLara!
5. Ланселот

Однажды в Камелот приехал юноша в белой как снег одежде, на белом как снег коне. Все девушки смотрели на него и не могли отвести глаз.
— Зовут меня Ланселот, я сын короля Бана. В Бретани, за морем, лежат мои владения, — поведал он королю Артуру. — Но отца моего убили, когда я был ещё малым ребёнком, а мать умерла от горя. Взрастила меня в глубине вод Дева озера — фея Нимуэ.
Артур поглядел на Ланселота и увидел, что лицо его незнакомо ни с солнцем, ни с ветром и так бело, как озёрная прозрачная вода! И подумал Артур: «Этот юноша не похож на обычных людей. Верно, стерегут его небывалое счастье или небывалое несчастье».

— Добро пожаловать, юноша! Скажи мне: что ты ищешь у нас на земле?
— Умоляю вас, король Артур, посвятите меня в рыцари.
— Это я сделаю охотно — в память твоего отца и ради Девы озера. Ты должен провести всю ночь один в часовне на страже оружия. Таков обычай. А наутро я посвящу тебя в рыцари.
Всю ночь провёл Ланселот в часовне. Рано утром собралось в ней множество народу. Пришли король и королева. Король Артур слегка ударил Ланселота мечом по плечу и подвязал ему шпоры. А после того как отслужат мессу, должен был король препоясать нового рыцаря мечом. Но Ланселот в смущении забыл о своём мече и оставил его лежать на полу часовни. Нет большего позора для рыцаря! По счастью, королева Гиневра вовремя прикрыла меч шлейфом своего платья, а после незаметно подняла с пола и вложила в руку Ланселота. Никто ничего не заметил. Ланселот с великой благодарностью взглянул на королеву, и она улыбнулась.

Побледнел Ланселот. Как острый нож, вошла в его сердце любовь к Гиневре. С того дня избрал он дамой своего сердца королеву Британии. Великие подвиги совершил в её честь Ланселот, прозванный Озёрным. Вскоре он стал самым прославленным рыцарем Круглого стола. Никто не мог с ним сравниваться в доблести и военном искусстве.
Верна и несокрушима была любовь Ланселота к Гиневре. Многие женщины пытались победить его сердце, но ни одной это не удалось.
Полюбила Ланселота и королева Моргана, но бессильны были её колдовские чары против верной любви. Не могла королева Моргана приворожить к себе Ланселота. И так ей было это горько, что навсегда удалилась она на остров Авалон. Незрим для людских глаз этот волшебный остров. Не знает он ни снега, ни града, ни ледяного ветра. Вечно плещется вокруг него летнее море, вечно цветут на нём цветы и зеленеют рощи. Там укрылась отвергнутая Ланселотом Моргана, чтобы не стать посмешищем для людей.

Как-то раз коварный и злобный рыцарь Турквин обманом захватил Ланселота и заточил в темнице своего замка. Там, не видя солнца, томились ещё пятьдесят пленных рыцарей. Четыре королевы явились в темницу к Ланселоту и обещали освободить его, если он женится на одной из них.
— Лучше вечное заточение, чем измена любви, — ответил Ланселот и остался в подземелье, пока счастливый случай не помог ему бежать оттуда.
Убил Ланселот Турквина и освободил пленных рыцарей. Всюду должны они были славить имя королевы Гиневры. «Будь верен мне верностью Ланселота», — говорили девушки своим возлюбленным.
Преданно служил рыцарь Ланселот королеве Гиневре. Он оберегал её во время отсутствия короля Артура и всегда был готов с мечом в руках защитить честь её и добрую славу. Так длилось долгие годы.

Иные по-дружески пытались остеречь Гиневру: — Берегитесь, королева, слишком сильна любовь Ланселота, слишком громко говорит о ней молва. Отошлите его от себя, как бы враги ваши не оклеветали вас.
— Зачем бояться мне людского злоречия? — отвечала гордая королева. — В обычае рыцарей верно служить даме своего сердца. Супруг мой король Артур не видит в том ничего дурного, знает он, что я преданная жена. А до других мне и дела нет. Был среди племянников короля Артура один коварный и хитрый честолюбец, по имени Мордред, человек с волчьим оскалом и волчьей душой. Замыслил он стать королём Британии.
Долго искал он щели в доспехах короля Артура, чтобы насмерть поразить его, и вот нашёл.

Всюду пустил Мордред слух, что неверна королева Британии своему супругу. Дошёл этот слух до ушей Гиневры.
— Приходите вечером в мои покои, — сказала королева рыцарю Ланселоту. — Я должна тайно побеседовать с вами.
Тихо прошёл Ланселот в покои королевы и не заметил, что чёрная тень скользит за ним по пятам. Следили за ним неотступно слуги Мордреда — и выследили. Беседуют меж собой Ланселот и Гиневра.
— Должно мне уехать, королева, — печально сказал Ланселот, — чтобы оберечь короля Артура от малейшего горя, а вас — от малейшего упрёка.
Низко склонила голову королева. Как это случилось? Из женской гордости и тщеславия дозволила она Ланселоту служить себе. Но время шло, и он стал так дорог ей, что не в силах была королева отпустить его. Заплакала Гиневра. Взял её за руки Ланселот, утешает ласковыми словами.
Вдруг распахнулись двери, и в покои королевы ворвалось двенадцать рыцарей во главе с Мордредом.
— Измена! — кричат они. — Все сюда: Ланселот в покоях королевы. Выхватил свой меч Ланселот, силы его с отчаяния удесятерились. Никто никогда не видел такого боя и такой победы. Все двенадцать рыцарей пали мёртвыми, а Мордред был ранен.
Поспешно вывел Ланселот королеву из замка, посадил её на коня, сам вскочил на другого. И тут окружила их толпа рыцарей.
— Мы погибли! — вскричала королева.
— Нет ещё, — ответил Ланселот. Мечом очистил он широкую дорогу. В этой схватке были убиты двое племянников короля, братья Гавейна. Во весь опор погнал коней Ланселот. Отвёз он Гиневру в далёкий монастырь в горах.
— Здесь, среди монахинь, ищите убежища, королева. А сам уехал за море, в свой замок в Бретани.

Когда дошли злые вести до ушей короля Артура, показалось ему, что твёрдая земля колеблется под его ногами.
— Объявить войну Ланселоту! — стали требовать рыцари, и громче всех Гавейн. — Иначе мы все даём зарок не служить вам более. Смерть предателю, смерть!
На многих кораблях отплыли к берегам Бретани рыцари Круглого стола во главе с королём Артуром. Лишь небольшая дружина осталась в Британии. Этого только и ждал Мордред. Посулами и лживыми обещаниями подговорил он некоторых королей и владетельных баронов изменить своему сюзерену, королю Британии Артуру.
И самое страшное — призвал себе на помощь короля саксов 13. Давно стремились саксы завоевать Британию.
Мордред, подлый предатель, открыл чужеземным завоевателям ворота в страну, и хлынули они потоком, всё предавая на своём пути огню и мечу. Отчаянно бились бритты, но не было у них войска для обороны. А рыцари Круглого стола вели осаду замка Ланселота. Запёрся в своём замке Ланселот:
— Не подниму меча на своего короля.

Вдруг прибыл к королю Артуру гонец из Британии и привёз страшную весть: в стране мятеж, изменники предали страну саксам. Не медля ни одного часа, поспешил назад в Британию король Артур.
Мятежники во главе с Мордредом сидели в засаде возле Дуврской гавани, и было их пятьдесят тысяч. Косым ливнем полетели в корабли стрелы, дротики, камни. Многим рыцарям Круглого стола не довелось сойти на берег — ушли они под воду вместе с пробитыми кораблями. Погиб среди них и славный рыцарь Гавейн.
Тогда король Артур отвёл уцелевшие корабли в другую гавань, там сошёл на берег и построил войско для битвы.
— Был я на вершине счастья и славы, — сказал он. — Нет более ни одного пустого места за Круглым столом, и не скоро кончит свой рассказ тот, кто задумает поведать обо всех подвигах моих рыцарей. Остался нам последний великий подвиг: все погибнем в бою, но не посрамим своей воинской славы.

И началась страшная битва. День, и другой, и третий сражались с врагами рыцари Круглого стола.
На четвёртый день поднялось солнце и осветило кровавое поле, мёртвое поле. Уже некому было на нём биться — полегло войско Артура, погибло войско Мордреда.

Но живы ещё Артур и Мордред, идёт меж ними последний, смертный поединок. Собрал все свои силы тяжко раненный король и поднял меч Эскалибур. Удар — и раскололся, как ореховая скорлупа, шлем Мордреда. Мёртвым рухнул Мордред на землю. Но и Артур не устоял на ногах.
— Боже! — воскликнул он. — Неужели остался я совсем один? О рыцари, рыцари мои! И тут отозвался на его призыв рыцарь сэр Бедивер. Был он только оглушён, а теперь пришёл в себя и поспешил на помощь королю. Увидев же, что король близок к смерти, он начал громко сетовать.
— Сдержи своё горе! — сказал ему король Артур. — Время не ждёт. Возьми мой меч Эскалибур и брось его в озеро. Вижу, синеет оно неподалёку. Рыцарь Бедивер пошёл к озеру, но по дороге подумал: «Прекрасен этот меч и жаль потерять его». Спрятал он Эскалибур в тростниках и вернулся к королю.
— Исполнил ли ты моё повеление? — спросил король.
— Всё сделал я, как вы приказали мне.
— Что же ты увидел, когда бросил меч в озеро?
— Что увидел? — смутился Бедивер. — Ничего. Пошли круги по воде, и всё.
— Значит, ты солгал мне! — гневно вскричал Артур. — Спеши же к озеру и на этот раз исполни в точности моё повеление. Послушался рыцарь Бедивер. Когда же бросил он меч в озеро, то внезапно показалась из воды женская рука и поймала меч на лету. Рассказал Бедивер королю Артуру об этом чуде.
— Вот теперь ты говоришь правду, — промолвил король. — Сослужи мне последнюю службу: отнеси меня к морскому берегу. Уже темнело. Положил Бедивер короля на влажную отмель.

Вдруг вдали показалась ладья. Тихо-тихо скользила она по воде. Сидели в ней женщины в чёрных плащах и капюшонах, и были среди них три королевы, увенчанные золотыми коронами.
Увидев короля Артура, подняли женщины такой жалобный вопль, что казалось, долетел он до самых звёзд. Рыцарь Бедивер узнал среди них фею Моргану.
— Увы, — вскричала она, — брат мой Артур, боюсь я, что слишком запоздала и уже не сумею излечить тебя! Поспешим же на остров Авалон. В той великой битве потеряла королева Моргана всех своих пятерых сыновей, и дрогнуло её жестокое сердце, проснулись в нём любовь и жалость к королю Артуру.
— Прощай, друг мой Бедивер! — слабым голосом промолвил король Артур. — Скажи людям, что я ещё вернусь, чтобы в час большой беды встать на защиту Британии.
С тех пор многие верят: жив король Артур и ещё вернётся, когда будет грозить Британии великая опасность.

Однажды постучался Ланселот в ворота женского монастыря.
— Хочу я повидать королеву Гиневру, — сказал он. Вышла к нему Гиневра, и он с трудом узнал свою королеву. Похожа она была на надгробное изваяние — таким серым и каменным стало её лицо.
— О любимая госпожа моя, — начал молить Ланселот, — уедем со мной в Бретань! Там буду я утешать вас в вашем тяжёлом горе.
— Кто может утешить меня, — ответила Гиневра, — если умер супруг мой король Артур? Кто может утешить меня, если мы повинны в его гибели?
— Тогда я уйду, — воскликнул Ланселот, — но прежде подарите мне один поцелуй! За всю мою жизнь служенья вам — один поцелуй.
— Нет, — сказала королева и опустила на лицо покрывало.

Не вернулся в Бретань Ланселот. Отыскал он рыцаря Бедивера и поселился вместе с ним в лесной хижине. И ещё пришёл к ним один тяжко раненный рыцарь Круглого стола по имени сэр Боре.
Втроём вспоминали они былые дни.
Ведь был же на свете замок Камелот, и царствовал в нём король Артур, могучий и славный. Красотой сияла его жена. Доблестны были его рыцари. И вот — всему конец.

конец
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:57 amLara!
6. Томас Лермонт

Далеко разносится крик: «Победа! Победа!»
В страхе бегут прочь пугливые олени, тучами поднимаются птицы с прибрежных кустов. Это радуются победе шотландские воины. Наголову разбили они англичан в жестокой битве. Хотели англичане покорить вольную Шотландию, но не отдали свой любимый край смелые шотландцы. Тесным строем, плечом к плечу, пошли шотландские воины на врага. И не выдержали англичане, побежали.

На берегу славной реки Лидер отдыхает шотландская дружина во главе со своим вождём лордом Дугласом. Шатёр для него разбит посреди зелёной поляны, у самого подножия замка Эрсилдун. Но сейчас, ранним вечером, пусто в шатре. Пируют победители в славном замке Эрсилдуне.
Много доблестных воинов собралось в пиршественном зале. Ещё не зажили раны, но каждая из них прибавляет чести воину. Лишь рана в спину постыдна.

Владелец замка Томас Лермонт радушно и ласково потчует гостей.
Лучше всех в Шотландии умеет он слагать песни, окрылённые рифмами, лучше всех поёт под звуки арфы. Потому и прозвали его в народе «Томас Рифмач». И ещё есть у него прозвище «Томас Правдивый». Хорошее имя для певца!
— Пейте и веселитесь, дорогие гости, — говорит Томас Лермонт. — Добрый пир венчает победу. Улыбается он своим гостям, а глаза у него печальные. Говорят, никогда не сходит улыбка у него с губ, а глаза всегда печальны и глядят вдаль, сквозь людей.
Шумно и весело в зале. Серебряные кубки полны вином, красным как кровь. В деревянных чашах пенится, вздувается белой шапкой крепкое пиво.

Красавицы так и сияют радостью. Сегодня их отцы, братья и возлюбленные покрыли себя бессмертной славой. Певцы играют на арфах, прославляя подвиги храбрых. В разгаре пира воскликнул доблестный лорд Дуглас:
— Что же ты сам не споёшь нам, сэр Томас? Во сто раз слаще покажется нам тогда твоё вино. Скажи мне, правда ли, что арфу твою подарила тебе сама королева фей? Или это просто досужая сказка?
— Сэр Томас — поэт, а кто лучше поэта умеет придумать красивую сказку? — засмеялась одна из девушек.
— Молва эта не лжива, — ответил Томас Лермонт. — Досталась мне золотая арфа в награду на состязании певцов в королевстве фей. Сама повелительница фей закляла мои уста. Не могут они сказать ни слова неправды, если б даже и захотел я покривить душой. Подай мне мою арфу! — приказал он своему пажу.
Принёс тот золотую арфу. Много светильников и факелов зажжено было в зале, но казалось, все они разом померкли — так ярко сияла арфа. И вдруг струны её сами собой зазвенели, словно горные родники. Зарокотали, как дальние водопады. Смолкла арфа. Тут очнулся от изумления лорд Дуглас и начал просить:
— Расскажи нам, добрый наш хозяин, как попал ты в королевство фей. А потом спой нам песню. И если ты спросишь меня, о чём тебе петь, я отвечу: спой нам ту самую песню, что принесла тебе в награду чудесную арфу.
— Хорошо, гости мои, — ответил Томас Лермонт, — я расскажу вам, как я попал в королевство фей. Правдива будет моя повесть, но чудеснее всякого вымысла.

Стало в зале тихо-тихо. Опёрлись воины на свои мечи и приготовились слушать.
— С тех пор прошло уже два раза по семь лет, — повёл свой рассказ Томас Лермонт. — В одно весёлое майское утро сидел я на берегу реки Хантли под высоким Элдонским дубом. Могуч и стар этот дуб. Может, ему тысяча лет, а может, и больше. Стелется перед дубом зелёная лужайка, а в траве виднеются кольца, словно протоптали их чьи-то лёгкие ноги. Говорят старые люди, что на этой лужайке феи по ночам хороводы водят.
Сижу я в тени Элдонского дуба, смотрю и слушаю. Река плещется на солнце, словно форель играет. Кричат и поют сойки и дрозды. Вдруг вдали послышался цокот копыт. Сначала думал я, что это дятлы стучат... Вижу, едет на белом коне прекрасная охотница. Белоснежная грива коня разделена на мелкие пряди. Каждая прядь пёстрым шнуром перевита, на каждом шнуре пятьдесят и ещё девять серебряных колокольчиков. Богато убран конь прекрасной охотницы: парчовая попона расшита крупным жемчугом, стремена из прозрачного хрусталя. А сама она... будь у меня тысяча языков, я и тогда не смог бы описать её красоту. Лицо белое-белое, словно лебединое крыло. Чёрные косы падают до самой земли. Платье зелёное, как молодая трава, мантия горностаем подбита. Три пары гончих держала она на сворах, шесть борзых бежало вслед за конём. На шее у неё висел охотничий рог, за поясом торчал пучок острых стрел.

Подъехала ко мне прекрасная охотница и остановила своего коня. Опустился я перед ней на колени:
— Кто ты? Уж не с небес ли спустилась на землю?
— О нет, о нет, Томас Лермонт! Не повелительница я небесного царства, звание моё скромнее. Я только королева фей. В добрый час пришёл ты сюда, на лужайку, где мы, феи, пляшем по ночам, да ещё надел на себя плащ нашего любимого зелёного цвета... Давно желала я встретиться с тобой.
— Что же нужно тебе от меня, королева фей?
— Говорят, Томас, ты лучший певец на земле. Никто не сравнится с тобой в искусстве играть на арфе. Вот и захотелось мне тебя послушать. Следуй за мной — я покажу тебе все чудеса моего королевства.
— О прекрасная госпожа! — сказал я. — Позволь мне поцеловать тебя один только раз, и я пойду за тобой куда захочешь, хоть в рай, хоть в ад.
— О нет, Томас, не проси об этом, — ответила королева фей. — Если поцелует меня смертный, пропадёт моя красота, а ты будешь вечно в моей власти.
— Не пугает меня такая судьба. Позволь один раз поцеловать тебя, а там будь что будет. Под Элдонским дубом поцеловал я королеву фей в розовые губы.
— Теперь ты наш! — воскликнула королева фей. — Но увы! Погляди, что сталось со мною. Взглянул я на неё... О горе, какая страшная перемена! Чёрные волосы королевы поседели, словно вороново крыло снегом запорошило. Белое лицо сделалось серым, как олово. Потускнели чёрные зрачки и ресницы. Паутина морщин покрыла лоб и щеки. Богатые уборы растаяли, платье выцвело, словно сухая осенняя трава. Конь превратился в старую, заморённую клячу. Все рёбра у клячи наружу, хвост и грива мотаются клочьями пакли. А вместо благородных борзых и чутких гончих, вижу я, крутится вокруг королевы фей волчья стая — шерсть дыбом, зубы оскалены... Такой у этих волков вид, словно целую зиму не попадалась им добыча.
— Видишь, какой я стала, Томас? Хочешь ли ты и теперь следовать за мной? Если я страшна тебе и противна, то беги — я отпущу тебя на свободу.
— О несчастье! — закричал я. — Исчезла красота твоя, повелительница фей! Но всё равно я пойду за тобой, как обещал, хоть в ад, хоть в рай.
— Тогда простись, Томас, с ясным солнцем, простись с зелёной травой, и с каждым кустом, и с каждым деревом. Долго-долго не увидишь ты ни земли, ни неба.
При этих словах сжалось моё сердце от боли и тоски. Поглядел я вокруг себя... Прощайте, луга, и леса, и рощи; прощайте, птицы, и облака, и весёлый май, и шумные реки! Не раз слышал я, что королевство фей прячется где-то глубоко под землей. Но никто из смертных не знает к нему дороги. Королева фей села на свою лошадь, а меня посадила позади себя. И вот диво: полетела старая кляча вперёд, словно ветер, а за нами с воем понеслась волчья стая. Встречные люди от страха на землю падали.

И вот осталось позади всё живое. Стелется перед нами пустая равнина. Не видать ни зверя на земле, ни птицы в небе, ни дымка вдали.
— Сойди с коня, мой верный Томас, — говорит королева фей, — положи свою голову мне на колени и отдохни немного. Я покажу тебе три чуда. Видишь ли ты эти три дороги?
— Вижу, королева. Вот там бежит узкая, тесная тропинка. Не на радость она путнику: вся заросла колючим терном и шиповником. И кажется мне, что на каждом шипе капелька крови.
— Это Путь правды, мой верный Томас. Лишь смелые люди с честным сердцем выбирают его. Трудно идти по Пути правды, но в самом конце его свет, и радость, и слава.
— А куда ведёт эта широкая дорога, королева? По обе стороны её цветут лилии, и вся она усыпана мягким жёлтым песком, словно морской берег. Как хорошо, как приятно идти по такой дороге!
— Это Путь лжи, мой верный Томас, — ответила королева. — Многие зовут его дорогой к небу, но в конце этого пути только мрак, и бесславие, и горе.
— Я понял тебя, королева, и никогда не пойду по Пути лжи. Но скажи мне, куда ведёт третий путь? Вьется он, словно длинная змея, и теряется вдали в густых папоротниках. То появляется перед взором, то исчезает из глаз, словно прячет его полоса тумана.
— Это дорога в моё королевство, Томас. Не многим смертным довелось ехать по ней. Садись позади меня — и вперёд! Сел я позади королевы на лошадь, и помчались мы по пустынной равнине, только ветер свистит в ушах.
— Помни же, Томас: как приедем мы с тобой в моё королевство, ни с кем ни слова! Кто бы с тобой ни заговорил, что бы ты ни увидел, молчи, как немой. И даже королю, мужу моему, не отвечай. Если скажешь ты хоть единое слово в королевстве фей, то никогда не вернёшься на землю. Только со мной можешь ты говорить, когда никто не слышит. Муж мой, король Оберон 1, спросит, почему ты всё молчишь, а я скажу ему, что унесла твою речь на край света, за далёкие моря...

Так говорила королева фей, а тем временем старая кляча неслась всё вперёд и вперёд, а позади бежала волчья стая. И вот опустилась на нас темнота, словно плотная завеса. Не было видно ни солнца, ни луны. Где-то рядом слышался шум и плеск волн, словно прибой набегал на прибрежные скалы.
Но вот лошадь пошла тихо и осторожно. И почувствовал я, что сапог мой касается воды. Это мы переправлялись вброд через реку. А потом вторая река попалась нам на пути, глубже и шире первой. Через третью реку наша лошадь пустилась вплавь; тёплые, липкие волны набегали на нас. Тут сказала мне королева фей:
— Знаешь ли ты, что течёт в этих реках, Томас? Не вода, а кровь, пролитая в битвах. Когда на земле мир, то реки эти мелеют. А когда разливаются они, как в половодье, то в королевстве фей знают: где-то на земле, над нами, идёт война. Не может мой конь достать ногами до речного дна, — нет сейчас мира на земле, Томас.
— Твоя правда, госпожа моя. Бьются между собой короли и бароны. Не щадят они подчас ни старого, ни малого, — говорю я ей в ответ, а самого пробрала такая сильная дрожь, словно подуло на меня ледяным ветром. Вот как страшна дорога в королевство фей!
Долго-долго мы ехали. Наконец заалел вдали свет, будто перед нами выход из глубокой пещеры. Стал я различать тёмные тени на земле: это — уши торчком — бежали волки. Забелели седые косы королевы фей. Всё яснее становилось вокруг, и увидел я над собой невысокое бледное небо. Лился оттуда свет ни тусклый, ни яркий, словно сам собою, потому что не было на небе ни луны, ни солнца. Никогда не бывает светлее в королевстве фей, будто там целый день стоят ранние сумерки. Не налетают грозы, не льют дожди, только выпадает по утрам густая роса. И увидел я зелёную долину, гладкую и ровную. А посреди долины стоял королевский замок. Нет ему подобного на земле! Сто башен у этого замка, и на каждой золотой шпиль. Вокруг идёт высокая стена из прозрачного хрусталя. Издали видно всё, что делается во дворе замка. Ночью этот замок освещает всю долину. И ещё одно чудо: может он поворачиваться в любую сторону, — откуда ни подъедешь к замку, ворота всегда перед тобой.

— Так не забудь, мой верный Томас, — молвила мне королева. — Отвечай вежливым поклоном на приветствия, но никому ни слова! И не бойся ничего — я тебе надёжная защита.
Затрубила королева в свой охотничий рог. Опустился подъёмный мост, и распахнулись тяжёлые золотые ворота. Взглянул я на королеву и глазам своим не поверил! Снова была она молода и прекрасна. Волосы черны как вороново крыло, а губы ярче цветов шиповника. Даже тогда, когда королева фей казалась безобразной старухой, я продолжал любить её, но тут полюбил ещё сильнее...
— Как же ты мог покинуть королеву фей, Томас Лермонт? — воскликнули при этих словах рыцари и дамы.
— Погодите, погодите, гости мои, не судите меня раньше времени; рассказ мой ещё не кончен... Королева фей, как я вам поведал, стала снова молода и прекрасна. Старая кляча превратилась в молодого коня, а волчья стая — в охотничьих собак. Конь плясал на месте, словно не знал усталости, а ведь за минуту до того падали с его боков клочья пены. Весело лаяли и резвились охотничьи собаки.

Въехали мы во двор замка, мощённый голубыми и алыми плитами. Вышли навстречу королеве юные феи-прислужницы. Не в укор вам говорю, красавицы, были они так хороши собой, что ни одна земная дева не сможет с ними сравниться. Ходят феи лёгкой поступью, как птицы летят, как волны скользят.
Повели меня феи в пиршественный зал. Стены этого зала могут раздвигаться по желанию. В нём всегда просторно. Не горели там дымные плошки и факелы. По высокому потолку ходили солнце, луна и звёзды в свой положенный черёд. Посреди зала сладчайшим вином били разноцветные фонтаны. Невидимые руки подавали блюда с такими кушаньями, каких на земле и королям не доводилось пробовать. Искусные менестрели играли на арфах и виолах. Шотландский напев сменялся французским, французский напев — сарацинским. Под звуки музыки танцевали рыцари и дамы. Драгоценных алмазов сверкало на дамах больше, чем росинок на траве осенним утром. И нет в этом ничего мудрёного: ведь феи владеют всеми сокровищами речных вод и земных глубин. Подошли ко мне рыцари и приветливо заговорили со мной: — Кто ты, незнакомец, назови свой род и своё имя. Откуда ты? Верно, увлекла тебя с собой какая-нибудь фея? Так и мы сюда попали. Скажи нам, как зовут её? Но я молчал. Сказал тогда один из рыцарей:
— Верно, не хочешь ты назвать своё имя первым. Я подам тебе пример. Меня зовут Гюон 3. Некогда имя моё было знаменитым на земле.
— А я — Ланваль, — сказал другой рыцарь. — Меня увлекла сюда прекрасная фея Сида, чтобы спасти от верной гибели.
— А я — рыцарь Круглого стола, — вздохнул третий. — Мне велели здесь позабыть моё имя, чтобы не услышал я, как зовут меня на помощь рыцари в битве. Скажи мне: жив ли доблестный король Артур? Хотел я ответить рыцарю, что уже много веков, как нет вестей о короле Артуре, да вспомнил наказ королевы и вовремя спохватился.
— Оставьте его, — молвил один из рыцарей, — он, верно, дал обет молчания.
Тут рыцари замолчали и только глядели на меня. Один или двое из них показались мне знакомыми. Но как они изменились! Лица у них стали белее снега, глаза блестели, как лёд на солнце. А с губ у них не сходила улыбка. Рыцари, что попали в королевство фей, не знают ни болезней, ни смерти. Века бегут мимо них несчитанные, как никто не считает морские волны. Дают феи пленным рыцарям напиток забвения, и забывают рыцари прежних друзей и родные края. Иначе как могли бы они так беспечно веселиться? Подвели меня рыцари к высокому помосту, устланному пёстрыми коврами. Посреди помоста стоял золотой трон под парчовым балдахином. Подлокотники трона были сделаны в виде львиных голов, и при виде меня львы разинули свои пасти и грозно зарычали. На троне сидели король Оберон и королева фей. Крикнул мне Оберон голосом, похожим на шум морского ветра:
— Кто ты, человек? Как зовут тебя? Но я молчал и только склонился в низком поклоне. Засверкали глаза Оберона, как молнии. Ещё страшнее зарычали львы. Засмеялась тогда королева и сказала: — Не спрашивай его, супруг мой. Зовут этого рыцаря Томас Лермонт. Отняла я у него речь и унесла за дальние моря. Но он может петь, когда я прикажу. Я оставила ему дар песни: ведь он лучший певец на земле, а может быть, и здесь. — Здесь? В моём королевстве? Не поверю я, чтобы он пел лучше моих менестрелей! — гневно ответил Оберон. — Повелеваю устроить завтра состязание певцов. Лучший певец получит в награду золотую арфу. Сама собой говорит она и поёт. Готовься к состязанию, Рыцарь, Лишённый Речи. Так повелел король Оберон. На том и закончился пир. Отвели меня феи в опочивальню. Едва лёг я на мягкие перины, как стала кровать баюкать меня и качать, словно колыбель. А утром моя подушка разбудила меня. Ласково зашептала она мне в самое ухо:
— Вставай, Томас, вставай! Иди погуляй в саду королевства фей. Хотел бы я, гости мои, показать вам этот сад! Цветут в нём цветы всех времён года. А посреди сада вырастают вместо роз прекрасные девушки. Качаются девы-розы на длинных стеблях, как на качелях. В саду встретилась мне королева фей:
— Пойдем со мной, Томас, я покажу тебе чудеса моего замка!
— Охотно, королева! Но боюсь, что посрамлю сегодня и тебя, и себя на поэтическом турнире.
— Не бойся, Томас, не бойся! Когда ты будешь петь, помни, что никогда не победит тот, кто думает только о награде... Пой так, словно хочешь ты, чтобы песню твою услышали все люди на земле. Чтобы услышали её внуки и правнуки.
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:58 amLara!
Так, беседуя, пришли мы в замок. Стала королева показывать мне его чудеса.
В портретном зале были изображены прославленные волшебники и волшебницы. Видел я там и седобородого Мерлина, и коварную фею Моргану, и чаровницу Вивиану, и прекрасную деву-змею Мелюзину 4... Все они кивали головами, приветствуя нас.
А другой зал украшали тканые ковры. На одном из них была изображена соколиная охота. Стал я любоваться прекрасным ковром. И вдруг вспорхнул сокол, камнем упал на фазана и принёс убитую птицу к ногам королевы. Тогда поднял ловчий свою руку в перчатке, сел на неё сокол, и надел ловчий на его голову колпачок. И всё замерло. Долго я смотрел на ковёр, но видел только цветные нити...
В третий зал входишь, как в подводное царство. Повсюду сверкали золотые и перламутровые раковины. И вот стали они открываться одна за другой. Вышли из них феи глубоких вод и начали петь и плясать.
Не умолкает веселье в королевстве фей. И на земле не прочь они позабавиться. Носятся в облаках, качаются на солнечном или лунном луче, водят хороводы на зелёных лугах. Феи могут по своей воле становиться меньше стрекозы, меньше мотылька. Тогда прячутся они в скорлупе ореха или спят в чашечке цветка.
Любят феи весёлые проказы. Заберутся в ухо спящему, и снятся ему небывалые чудеса. И теперь, гости мои, если случатся с вами во сне небывалые приключения, знайте: это феи вам их нашептали.
Заглядывают феи и в людские дома, награждают добрых хозяек и наказывают нерадивых. Всё это и многое другое узнал я от королевы фей, но не обо всём дозволено мне рассказывать. Повелел король Оберон поставить посреди луга золотую арфу. Взгляните на неё — она сейчас перед вами!.. И Томас Лермонт указал рукой на арфу. А она в ответ зазвенела тихо и радостно.

— И вот, каждый в свой черёд, запели певцы под звуки струн, — продолжал свой рассказ Томас Правдивый. — Поёт певец, а сам нет-нет да и скосит глаза на золотую арфу.
Много удивительных историй услышал я в тот день, но вот герольд затрубил в трубу и выкрикнул моё имя, а королева фей подала мне знак: «Не бойся, Томас!» Тут вспомнил я её наказ. Ни разу не взглянул я на золотую арфу, ни разу не вспомнил о желанной награде. Так я играл на своей арфе и пел, словно все люди на земле слышат меня. А когда я кончил, то хором воскликнули все рыцари и все прекрасные феи, даже сам король Оберон:
— Вот кто пел лучше всех! Отдайте золотую арфу Рыцарю, Лишённому Речи. Умолк тут Томас Лермонт, а золотая арфа звонко запела сама собой.
— Отчего же покинул ты королевство фей, Томас Правдивый? — спросил лорд Дуглас. — Отчего перестал служить королеве фей? Соскучился ли ты по земле, захотел ли вернуть себе потерянный дар речи или иное что-нибудь случилось с тобой?
— Не по своей воле покинул я свою повелительницу, гости мои. Вот послушайте! На третий день вышел я в сад — и не узнал его. Ручьи перестали журчать, девы-розы ушли под землю, а весёлые феи при виде меня убегали, как испуганные лани. С лица у рыцарей сошла их вечная улыбка. Тяжко вздыхали они и смотрели на меня печальным взглядом. А я ни о чём не мог спросить. Но вот пришла ко мне юная фея, закутанная в чёрное покрывало. Повела меня фея к своей королеве. Когда проходили мы через портретный зал, то увидел я, что коварная королева Моргана злорадно улыбается, а фея Мелюзина льёт слёзы, словно в тот день, когда должна была она навеки покинуть своего смертного мужа. Седобородый мудрец Мерлин поднёс палец к своим губам, будто сказал мне: «Осторожней, берегись!» В охотничьем зале жалобно завыли собаки, заухали совы... А когда вошёл я в зал глубоких вод, то все раковины одна за другой захлопнулись, и дождём посыпались жемчуга, словно слёзы.

Печально встретила меня королева фей:
— Собирайся в путь, мой верный Томас! Я отвезу тебя к Элдонскому дубу, туда, где мы встретились с тобой. При этой неожиданной вести сердце моё замерло. Начал я молить королеву фей:
— Добрая госпожа, позволь мне побыть здесь ещё немного... Ещё и трёх дней не погостил я в твоём замке и половины его чудес не видел...
— Три дня, Томас? Семь лет пробыл ты здесь. В королевстве нашем время течёт не так, как на земле. Но дальше ты не можешь здесь оставаться. Узнай, что демоны ада потребовали дань у короля Оберона — одного из рыцарей, а не то грозят они спалить всё наше королевство адским огнём. И я боюсь, что король изберёт именно тебя. За все сокровища мира я не предам тебя, Томас, верный мой рыцарь. Поедем же со мной в обратный путь.
Снова села королева на своего иноходца и посадила меня позади себя. Каким коротким теперь показался мне путь! Казалось, прошёл всего один миг — и вот я снова под Элдонским дубом. До этого не вспоминал я о земле, а тут словно от глубокого сна очнулся. Опять стоял зелёный май, и на каждом дереве пели птицы. Услышал я их голоса, и тоска моя немного утихла. Но всё же трудно мне было расставаться с королевой фей.
— Прощай, прощай, Томас, я должна тебя здесь покинуть.
— О добрая госпожа, подари мне что-нибудь на прощанье, в память о нашей встрече! Пусть поверят люди, что я гостил у тебя.
— Хорошо, верный мой Томас. Я оставлю тебе прощальный дар. Отныне уста твои будут говорить только правду.
— О госпожа моя, возьми назад свой страшный подарок! Иначе не смогу я ни покупать, ни продавать, ни говорить с королём или князем церкви. Знатные люди возненавидят меня, а друзья начнут меня бояться.
— Не проси меня, Томас. Как я сказала, так и будет. Даю тебе ещё дар читать в людских сердцах. Будут они перед тобой прозрачнее хрусталя, и ты прочтёшь в них прошлое и будущее каждого человека. Вот что нужнее всего певцу, Томас!
— Прощай, королева фей! Но неужели я больше тебя никогда не увижу?
— Прощай, Томас. Настанет день, когда я позову тебя, и мы уже никогда не расстанемся.
При этих словах стало мне и страшно, и радостно...

Хлестнула королева фей своего коня и словно растаяла в тумане. И вдруг услышал я тяжёлый стук копыт. Это возвращался с набега рыцарь Коспатрик со своими друзьями и оруженосцами. Поднял Коспатрик своё забрало, и увидел я, что лицо его пылает как огонь, но не от доброй чаши вина, а от злобного торжества.
— Здравствуй, Томас Лермонт! Долго же ты пропадал! Целых семь лет и полгода. На счастье твоё, нет у тебя в замке больших сокровищ... Где же ты был всё это время?
— Здравствуй, Коспатрик! Гостил я в замке у королевы фей и за всё это время не пролил ничьей неповинной крови. — Ха-ха, Томас, горазд ты на выдумки! Придумай-ка что-нибудь получше. У королевы фей, говоришь ты? А чем она тебя одарила? Похвастайся перед нами.
— Подарила она мне то, что нужнее всего певцу: правдивый язык, Коспатрик, да ещё уменье читать в сердцах людей. Чёрная у тебя душа, Коспатрик. Сейчас ты трусливо отомстил своему врагу, когда был он далеко. Сжёг его дом, перебил его семью, даже малых детей не пожалел. Вот отчего такая радость на твоём лице! Но не доедешь ты вон до того холма, Коспатрик, как расстанешься с жизнью, хотя ничья рука тебя не коснётся. Выхватил при этих словах Коспатрик свой тяжёлый боевой меч из ножен и замахнулся на меня:
— Я заставлю замолчать твой зловещий язык, проклятый филин! Но друзья удержали его:
— Оставь его, Коспатрик, оставь. А вдруг — кто знает? — он правду сказал. Страшно тогда отомстит за него королева фей. Да нам ведь и некогда. Разделим сейчас поровну захваченное добро и славно попируем. Вонзил тут Коспатрик шпоры в бока своей лошади и поскакал вперёд. Но вдруг из-под самых копыт его коня с криком и шарканьем крыльев выпорхнул большой фазан. Испугался конь — и на дыбы!
Вылетел Коспатрик из седла и тяжело рухнул на землю, ударившись затылком о камень. Тут ему и конец пришёл. Так сказал я правду, как повелела мне королева фей. На пирах ли, в советах, или в бою никто не слышит от меня лживого слова. Больше не зовёт меня король в свой замок, ненавидят меня многие бароны и епископы, оттого что правдивы мои слова. Но я всегда готов восславить красоту и доблесть.
— Так говорит молва! — вскричал лорд Дуглас. — До сих пор думал я, что певец должен только увеселять пиры, но не таков ты, Томас Правдивый! Повесть твоя воистину необыкновенна. А теперь прошу тебя: спой, как обещал, ту самую песню, которую пел ты на состязании певцов в королевстве фей. Взял Томас Лермонт в руки золотую арфу и запел о верной любви Тристана и Изольды. От самого сердца шла его песня. Верно, о королеве фей вспомнил он, когда описывал красоту Изольды. Верно, о себе думал он, когда воспевал любовь Тристана.

До глубокой ночи слушали гости. Дамы плакали, и даже рыцари не стыдились смахивать слёзы. Наконец гости разошлись. Когда стало белеть на востоке, лорд Дуглас ещё спал крепким сном в своём шатре. Вдруг вздрогнул он и проснулся.
— Эй, мой верный паж, мой Ричард! Кто посмел шуметь возле моего шатра? Кто разбудил меня на самом рассвете?
— О выгляни, господин мой, из своего шатра, и ты увидишь невиданное чудо! Лорд Дуглас вышел из шатра и увидел: идут по дороге к замку Эрсилдуну белый как снег олень с ветвистыми рогами и белоснежная лань. А за ними следует толпа любопытных. Люди показывают пальцами и кричат: «Смотрите! Смотрите! Белые олени!» А олень и лань спокойно идут по дороге и не боятся... Тут сказал сэр Дуглас своему пажу:
— Беги, мой мальчик, со всех ног в замок Эрсилдун и разбуди Томаса Лермонта. Сдаётся мне, что звери эти к нему посланы. Побежал паж в замок Эрсилдун с неожиданной вестью. Провели его к Томасу Лермонту в опочивальню. Вскочил Томас с постели. Побледнел он, слушая слова вестника:
— Сомненья нет! Королева фей подала мне знак. Надо собираться в дорогу. Повесил Томас Лермонт на шею себе золотую арфу, и жалобно-жалобно она застонала, словно человек в глубоком горе. Тут простился Томас со своими домашними, вышел из ворот своего замка и последний раз на него оглянулся.
— Прощай, мой отчий дом — замок Эрсилдун! Лежать тебе в развалинах. Зайчиха со своими зайчатами будет гнездиться в твоём очаге. Прощай, серебристая река Лидер, никогда больше я тебя не увижу! Но и в королевстве фей буду я вспоминать о тебе. Печальная моя судьба! На земле тосковал я по королеве фей, а в её стране буду вечно тосковать по тебе, край мой родной! Никогда не забуду я твои зелёные горы, озёра и реки твои! Прощай, Шотландия, и помни моё слово: никогда не переведутся на твоей земле смелые воины и правдивые певцы.

Тут подошли к Томасу Лермонту белый олень и белоснежная лань. Вместе с ними перешёл он вброд реку Лидер и пропал вдали.
Вскочил лорд Дуглас в седло и помчался во весь опор вслед за Томасом Лермонтом. Быстро переправился Дуглас через реку и снова пустил своего коня вскачь по долине. Но Томаса Лермонта уже нигде не было видно. Скрылся он неведомо куда. Кто говорит, что исчез он в глубине холма: кто — будто бы сам видел, как пропал Томас Лермонт в лесной чаще, но никто никогда не встречал его больше среди живых.
Сбылись слова Томаса Правдивого. Лежит старый замок Эрсилдун в развалинах, зайчиха со своими зайчатами гнездится в его очаге. Но никогда не переведутся в Шотландии смелые воины и правдивые певцы.

конец
avatar
в Вс Авг 04, 2013 2:59 amLara!
7. Святой Валентин

Историй, легенд и слухов о Святом Валентине ходит немало. Говорят, что на самом деле святых Валентинов, умерших в Древнем Риме в 269 (по другим источникам в 270) году и почитаемых в один и тот же день, было несколько. Деяния их уже давно стали легендой, и теперь уже никто точно не помнит, какому же из них был посвящен праздник.

Многое в легендах о Святом Валентине совпадает и переплетается, но каждая из них имеет какой-то свой нюанс, который делает ее отличной от других.

По одной версии, Валентин был врачом и жил в Риме. Его называли "гастрономическим доктором", т.к. он всегда был озабочен тем, чтобы лекарства, которые он предписывал принимать больным, имели приятный вкус. Для придания восхитительно вкуса лекарствам он смешивал горькие микстуры с вином, молоком или медом. Он промывал раны вином и использовал травы для облегчения боли.

Еще одна легенда относится к более раннему времени, когда Рим был языческим. Она рассказывает о том, как христианский проповедник Валентин был посажен в тюрьму за веру и за то, что он на глазах у всех исцелил дочь тюремщика, дал ей зрение. Его приговорили к смерти, и 13 февраля, накануне казни, он послал ей нежное прощальное письмо, в память о котором теперь в День Святого Валентина принято дарить друг другу поздравительные открытки в виде сердечек, так называемые "валентинки".

Факты говорят о том, что Святой Валентин был священником и жил неподалеку от Рима. Валентин жил во времена Клавдия II, славившегося множеством захватнических воин и в каждом мужчине видевшего только своего солдата. Когда у Клавдия возникли проблемы с набором новых солдат в армию, он решил, что причина кроется в привязанности солдат к своим женам и семьям. И он отменил свадьбы и помолвки, тогда-то римские легионеры и стали вести суровую и аскетичную жизнь. Епископ Тернийский - он же Валентин - тайно венчал желающих вопреки приказам императора и за это, за что и был заточен в тюрьму, приговорен к смерти, а 14 февраля 270 г. сожжен.

Здесь начинаются легенды: по одной из них, молодой священник Валентин в тюрьме познакомился с дочерью надзирателя Джулией. Перед казнью 14 февраля он оставил девушке письмо с объяснением в любви. Согласно другим представлениям, в него влюбилась слепая дочь тюремщика. Валентин, как священник, давший обет безбрачия, не мог ответить на ее чувства, но в ночь перед казнью (13 февраля) прислал ей трогательное письмо.

По другому преданию, Валентин родился в III веке в городе Терни Римской империи. Будучи священником, Валентин занимался медицинской практикой, научными исследованиями. Став епископом, Валентин помогал влюбленным писать письма со словами признания, мирил тех, кто был в ссоре, тайно венчал легионеров, которым римский император Юлий Клавдий II не позволял жениться. За непослушание императору Валентина бросили в тюрьму. Там он влюбился в дочь надзирателя, вернул ей зрение. Но и это не спасло Валентина - он был казнен. Перед смертью Валентин оставил своей любимой записку, подписавшись "Твой Валентин".

А вот и самая красивая и складная легенда: Жил-был в давние времена неподалеку от Рима Валентин, который был врачевателем. И хотя в те времена христиане в Риме преследовались, он стал священником. И Валентин стал не только молиться о здоровье своих пациентов, но и тайно венчать влюбленные пары. Однажды тюремщик римского императора постучал в дверь Валентина. За руку он держал свою слепую дочь. Он узнал о чудесном врачевании Валентина, и умолял Валентина излечить дочь от слепоты. Валентин знал, что недуг девушки неизлечим, однако дал слово, что сделает все возможное, чтобы ее вылечить. Он назначил девушке мазь для глаз, и сказал прийти еще через некоторое время. Прошло несколько недель, но зрение к девушке так и не вернулось. Однако тюремщик и его дочь не сомневались в своей вере в доктора Валентина и продолжали принимать назначенные травы и настои.

А в это время до императора дошли слухи о тайных венчаниях, которые проводил Валентин. И в один из дней римские солдаты ворвались в жилище Валентина, уничтожили лекарства и взяли его под арест.
Когда отец больной девушки узнал об аресте Валентина, он хотел вмешаться, но был не в силах чем-либо помочь. Валентин знал, что скоро его казнят. Он попросил у тюремщика бумагу, ручку и чернила и быстро написал девушке прощальное любовное письмо. Валентина казнили в тот же день, 14 февраля. Когда тюремщик вернулся домой, его встречала дочь. Девушка открыла записку и обнаружила внутри нее желтый шафран (крокус). В записке было написано "От твоего Валентина". Девушка взяла шафран на ладонь, и его сверкающие цвета озарили ее лицо. Произошло чудо: зрение девушки восстановилось.

Впоследствии Валентин был похоронен в Риме (по другим данным, часть его мощей находится на его родине в г.Терни, а часть - в церкви св. Антония в Мадриде).
Неудивительно, что о Валентине не забыли и избрали покровителем Всех Влюбленных. Как христианский мученик, пострадавший за веру, он был канонизирован католической церковью. И в 496 году римский папа Геласиус объявил 14 февраля днем Святого Валентина.

Как все было на самом деле, мы не знаем и уже никогда не узнаем, но, несомненно, одно - Святой Валентин действительно погиб во имя Любви. И этой Любви было ему отпущено удивительно много на одну его короткую жизнь - любовь к Богу, любовь к прекрасной девушке, любовь к людям вообще, которым он помогал и как священник, и как врач, и как просто прекрасный человек с огромной, творящей добро душой.

Антон Вильгельми

(специально для proftraining.ru)
Спонсируемый контент
Предыдущая темаСледующая тема
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения