Site de socializare


    Джон Рональд Руэл Толкин Властелин Колец

    Поделиться
    avatar
    Lara!
    Модератор
    Модератор

    StatusКогда любовь превыше всего и больше чем жизнь, нужно сражаться за тех кого любишь!

    Sex : Женщина
    МS13095
    Multumiri487
    20130626

    express Джон Рональд Руэл Толкин Властелин Колец

    Сообщение автор Lara!

    Опубликовать эту запись на: Excite BookmarksDiggRedditDel.icio.usGoogleLiveSlashdotNetscapeTechnoratiStumbleUponNewsvineFurlYahooSmarking

    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:00 am автор Lara!

    Несколько слов вначале…

    «Придумать зеленое солнце легко; трудно создать мир, в котором оно было бы естественным…»
    Дж. Р. Р. Толкиен. Из письма.

    «Фродо жив!» - объявили всему миру надписи на стенах нью-йоркской «подземки», и миллионы почитателей творчества Дж. Р. Р. Толкиена восторженно подхватили призыв. Так в середине 60-х годов вспыхнул «культ Толкиена». Начало его можно установить довольно точно - лето 1965 года, когда американской аудитории (в основном, студенческой) не хватило и миллионного тиража «Властелина Колец» - несомненно, самой популярной из толкиеновских книг. Для тысяч молодых американцев история хоббита Фродо и Кольца Всевластья стала лучшей книгой на свете. В конце 1966-го одна из газет сообщала: «В Йеле трилогия раскупается быстрее, чем некогда „Повелитель мух" Голдинга. В Гарварде она опережает „Над пропастью во ржи" Сэлинджера». На самодельных значках запестрели надписи: «Да здравствует Фродо!», «Гэндальфа - в президенты!», «Идем в Среднеземье!» На западном побережье и в штате Нью-Йорк как грибы множились толкиеновские общества. Фэн-клубы устраивали вечеринки, на которых одевались по хоббитской моде, а угощались грибами и сидром.
    К 1968 году только в Америке разошлось более трех миллионов экземпляров трилогии. Тогда же «Дэйли телеграф мэгэзин» опубликовал статью «Человек, понимающий хоббитов». В ней говорилось: «Большинство поклонников Толкиена - из породы высоколобых, но не только они любят его. Ему пишут и домохозяйки из Виннипега, и ракетчики из Вумера, и звезды эстрады из Лас-Вегаса. Отцы семейств обсуждают трилогию в лондонских пивных. Германия, Испания, Португалия, Польша, Япония, Израиль, Швеция, Голландия, Дания читают его на родных языках».
    Говорить о Толкиене легко, - особенно с теми, кто уже читал его книги и, значит, причастен этой радостной тайне…
    Рассказать о Джоне Рональде Руэле Толкиене, всемирно известном английском писателе, профессоре Оксфордского университета, добром сказочнике, мудром философе, христианине, - трудно. Недаром сам он был убежден, что подлинная история писателя содержится в его книгах, а не в фактах биографии.
    Дж. Р. Р. Толкиен родился 3 января 1892 года в Блумфонтейне (Оранжевая Республика, Южная Африка). Там работал в то время его отец, Артур Руэл Толкиен. Весной 1895 года мать увезла Рональда и его младшего брата в Англию, а в феврале 1896 пришла телеграмма, сообщающая о смерти Артура Руэла.
    Осиротевшая семья с весьма скромными средствами поселилась в пригороде Бирмингема. В начале века местечко это было тихой зеленой английской глубинкой; дом Толкиенов стоял последним, а сразу за ним начинались поля, холмы, перелески - словом, мальчишечий рай. Дж. Р. Р. (так звали писателя его друзья) начал читать в четыре года, а чуть позже - писать. Первые уроки латыни пробудили любовь к языкам, определившую много лет спустя выбор жизненного пути. В звучании латинского языка мальчику чудилась музыка, гармония, ждущая разгадки тайна… Пожалуй, что-то похожее он испытывал, когда читал волшебные сказки или героические легенды, действие которых происходило на узкой границе между мифом и реальной историей. «Только, - писал он уже взрослым одному из своих корреспондентов, - в этом мире их было, на мой взгляд, слишком мало, чтобы насытить мой голод».
    В школе к знакомым с детства латыни и французскому прибавились греческий и немецкий, но теперь Рональда все сильнее привлекали история языков и сравнительная филология. Он начал изучать древний английский, чуть позже - древнегерманский и древнефинский, исландский и готский. Он занимался в школьном литературном кружке, придумывал новые языки, собирал вокруг себя «компании» и «сообщества», играл в регби.
    В ноябре 1904 года умерла мать. Рональд и его младший брат Хилари остались на попечении духовного отца, Фрэнсиса Моргана. Его заботами мальчики получили возможность закончить школу, а Рональд - даже продолжить образование в Оксфордском университете, на факультете английского языка и литературы. Он специализировался по истории языка, по древнему и средневековому английскому.
    Первая мировая война застала его студентом последнего курса. Летом 1915 года он блестяще сдал выпускные экзамены и ушел добровольцем в действующую армию. На долю младшего лейтенанта связи одиннадцатого батальона Ланкаширских стрелков выпало четыре месяца кровавой бойни при Сомме, а потом - два года скитаний по госпиталям с жестоким окопным тифом.
    После демобилизации он успел поработать и в Оксфорде над составлением Большого Словаря английского языка, и в Лидском университете - сначала преподавателем, потом профессором английского языка. В 1925 году опубликовал собственное переложение одной из легенд «артуровского цикла» - «Сэр Гавэйн и Зеленый Рыцарь». Летом того же года Толкиена приглашают в Оксфорд профессором англосаксонского языка. Непривычно молодой по оксфордским меркам профессор - ему всего тридцать четыре года - имеет за плечами немалый жизненный опыт, блестящие работы по филологии, семью, состоящую из жены Эдит Брэгг («Она была моей Лучиэнь и знала это», - говорил Толкиен) и троих сыновей - Джона, Майкла и Кристофера. Несколько лет спустя родилась дочь Присцилла. Средств не хватало, зато забот было с избытком.
    А по ночам, когда дневные хлопоты заканчивались, он продолжал странную работу, начатую еще в студенческие годы, - летопись некоей волшебной страны. Со временем разрозненные картины и предания начали обретать цельность, и Толкиен почувствовал себя на пороге огромного, открытого только ему мира, о котором обязательно надо рассказать другим. Первые наброски датированы 1914 годом. Все они - о смертных, оказавшихся на границе волшебной страны и повстречавшихся там с эльфами. Так началось великое путешествие профессора Толкиена.
    Еще во время учебы в Оксфорде, в одном из древних англо-саксонских текстов он натолкнулся на странно звучащую фразу: «Сияющий Эарендел, светлейший из ангелов, что послан был к людям в Срединный Мир». В этот момент, вспоминал Толкиен позднее, что-то произошло. «За этими словами приоткрывалась истина, более глубокая и древняя, чем даже христианская». Эарендел позднее обернулся Эарендилом, одним из легендарных героев толкиеновского мира, который вернул богам (Валарам) драгоценный Сильмарилл, и был послан ими освещать земли людей, став вечерней звездой. А Срединный Мир превратился в Среднеземье. Именно там живут персонажи «Хоббита», «Властелина Колец», «Сильмариллиона».
    Чем же сумел поразить профессор из Оксфорда умы современников? О чем речь в книге? О Вечном. О Добре и Зле, о Долге и Чести, о Великом и Малом. В центре книги - Кольцо, символ и инструмент безграничной власти. Не правда ли, очень актуальный и вожделенный сегодня символ? Только дайте, слышим мы отовсюду, уж мы-то сумеем ей распорядиться. И не рассказывайте нам про тиранов давнего и недавнего прошлого! Мы умнее, лучше, справедливее. Мы знаем, как надо! Дайте власть! Мы сделаем вас счастливыми!!
    А вот герои Толкиена один за другим отказываются от Кольца. Есть в книге короли и воины, маги и мудрецы, принцессы и эльфы, но в финале все они склоняются перед простым хоббитом, всего-то выполнившим свой долг и не покусившимся на большее.
    Научный и душевный поиск вывел профессора Толкиена за рамки национального мифа в пространство Трансмифа, скрывающее корни мира, это обстоятельство, с одной стороны, осложняет работу переводчика, предполагая его знакомство с элементами Трансмифа, но с другой - облегчает, позволяя устанавливать взаимопонимание с автором не только на уровне переводимого текста. В работе по переводу трилогии для нас принципиально важно было попытаться передать смысловую составляющую (не всегда прямо выраженную), не отрываясь слишком далеко от самого текста. К счастью, автор оставил достаточно четкие рекомендации своим будущим переводчикам. Этим рекомендациям мы старались следовать в меру своих возможностей. Выполненный нами несколько лет назад перевод «Сильмариллиона» помог увязать две эти замечательные книги в дилогию, как и хотел того автор.
    Филологические, лингвистические, мифологические интересы Дж. Р. Р., сплавленные в роман-эпопею, требуют, как нам кажется, существования нескольких версии перевода, благодаря которым можно со временем надеяться на появление одного, адекватного авторскому тексту.
    Грандиозность авторского замысла способно раскрыть по-настоящему только фундаментальное, научно обоснованное и откомментированное издание «Властелина Колец» и «Сильмариллиона» (публикации последнего препятствуют пока трудности внешнеэкономического характера). Но настоятельная забота автора (как понимаем ее мы) не терпит отлагательства. Забота эта - о недопущении верховного зла тирании; о восстановлении правильного взгляда на мир; об установлении утраченной взаимосвязи различных планов бытия.
    «Наверное, не случайно работы Толкиена более десяти лет ждали, чтобы стать популярными в одночасье и повсеместно, - писал П. Бигль в предисловии к одному из изданий трилогии. - Шестидесятые годы не были хуже пятидесятых, просто пожинать плоды пятидесятых пришлось им. Это были годы, когда миллионы людей все сильнее тревожило то, что индустриальное общество стало удивительно неподходящим для жизни, неизмеримо безнравственным и неизбежно опасным. Волшебное слово «прогресс» в шестидесятые утратило былую святость, а «бегство» перестало казаться смешной чепухой».
    Как и другие сказочники, Толкиен, видимо, не избежит Обвинений в «бегстве от действительности». Здесь можно было бы только напомнить его собственные слова о том, что волшебные сказки - это не дезертирство солдата, а бегство пленника из постылой тюрьмы.
    Существуют разные точки зрения на истоки творчества Дж. Р. Р. По нашему мнению, мы имеем дело с прекрасной работой визионера, связавшего в своем сердце мир человечества с мирами инобытия. Такая связь во все времена живет в сознании поэтов и живописцев, художников в широком смысле слова, стремящихся методами искусства дать людям возможность приобщиться к высшей правде и высшему свету, льющимся из миров иных . Поэтому не печаль вечной утраты, а надежда истинного обретения звучит в последних главах «Сильмариллиона»: «…Дорога памяти еще может увести на Запад: словно незримый мост, соединяет она два мира, начинаясь где-то здесь, в воздухе, которым мы дышим, в котором летают птицы и который так же утратил свой истинный смысл, как и вся земля. Дальше она уходит в небеса и уводит к Одинокому Острову, а может, и к Валинору, где еще обитают Валары, наблюдая развертывающуюся перед ними историю мира. Вот только тело из плоти тяжело для этой дороги, и не пройти по ней без помощи свыше. Время от времени на побережье рождаются слухи о том, что где-то в море живут (или жили) люди (а может, и не люди), которые не то милостью Валаров, не то по собственной праведности вставали на прямой путь и уходили, видя, как земля под ногами становится все меньше, а впереди яснеют ярко освещенные набережные Авалона, а то и берега Амана и над ними словно парит в недосягаемой вышине величественная и прекрасная вершина Белой Горы».
    Н. Григорьева
    В. Грушецкий

    Пролог


    Три - эльфийским владыкам в подзвездный предел;
    Семь - для гномов царящих в подгорном просторе;
    Девять - смертным, чей выведен срок и удел;
    И Одно - Властелину на черном престоле.
    В Мордоре, где вековечная тьма:
    Чтобы всех отыскать, воедино созвать
    И единою черною волей сковать
    В Мордоре, где вековечная тьма.


    О хоббитах

    В книге речь пойдет в основном о Хоббитах. Читатель узнает немало и о них и об их истории, а коли захочет узнать больше, пусть заглянет и Алую Книгу Западного Крома. Кое-что из нее уже публиковалось в книжке «Хоббит» - это начальные главы, написанные знаменитым на весь мир Бильбо, первым по-настоящему прославившимся хоббитом. Он назвал эти фрагменты «Туда и Обратно», потому что повествуют они о путешествии на Восток и возвращении в родные места, а главное - о Приключении, которое повлекло за собой величайшие события Эпохи, во многом изменившие, конечно, и жизнь хоббитов. Об этих событиях и пойдет рассказ.
    Многие читали «Хоббита», многие, да не все. Поэтому в нашей книге не обойтись без основных сведений об этом замечательном народе, да заодно уж надо напомнить и о самом Приключении.
    Хоббиты - народ неприметный, но древний, в прошлом весьма многочисленный. В том, что их стало меньше, нет ничего удивительного, если учесть стремление хоббитов к мирной жизни и любовь к ухоженной земле. Самое милое дело для них - тщательно и заботливо возделанные поле или садик. Есть и всякие приспособления, но только те, без которых не обойтись, - кузнечные мехи, водяные мельницы да ручные ткацкие станки - других они не признают и не держат.
    Нас они издавна звали Верзилами и сторонились, предпочитая не связываться. Сейчас встретить хоббита - большая редкость: слух у них чуткий, зрение - острое, а движения проворные и ловкие, несмотря на склонность к полноте и стремление к покою. Издавна владели они умением исчезать бесшумно и бесследно, едва заслышав издали спотыкающуюся поступь какого-нибудь Верзилы. И так это у них ловко получалось, что люди стали поговаривать о волшебстве. На самом деле ни с какой магией хоббиты, конечно, не знались, а неуловимостью своей обязаны были исключительно мастерству, основанному на бережном отношении к традициям, большой практике и близкой дружбе с землей, что для неуклюжих Больших народов и несвойственно, и непонятно.
    Хоббиты - народ маленький, ростом чуть поменьше Гномов, и не такие кряжистые, конечно. По нашим меркам - фута три-четыре в вышину. Сейчас-то и трехфутовые - редкость, а в давние дни, конечно, бывали и повыше. Из Алой Книги можно узнать, например, о Бандобрасе Туке, сыне Изенгрима Второго, - был он четырех с половиной футов ростом и мог ездить на лошади. Только два героя древности превосходили его ростом, но о них речь впереди.
    Хоббиты, населявшие Шир во дни мира и благоденствия, были веселым народом, одевались в яркие цвета (больше всего любили желтое и зеленое), а обувались редко - подошвы у них были, что твоя подметка, и ноги (книзу в особенности) покрывал густой курчавый волос (как, впрочем, и головы), чаще всего шатеновой масти. Само собой, сапожное ремесло у хоббитов не в почете, а вообще-то народ они умелый и здорово мастерят всякие мелкие штуки. Красавцами хоббитов не назовешь, а вот добродушия им не занимать: круглолицые, краснощекие, рот в любой момент готов разулыбаться до ушей, если, конечно, нет более важных занятий: завтрака там или обеда. Вот уж в этом хоббиты знают толк, в «поесть-попить» душу вкладывают, могут за стол и по шести раз на день усаживаться - было бы что на стол поставить. Гостеприимство у них в обычае, подарки дарят с легкой душой и принимают с радостью.
    Совершенно понятно: хоть и разошлись мы с ними за долгие века, но когда-то были они нам родня, куда ближе Эльфов или тех же Гномов. И язык у нас с хоббитами общий был, и любили-ненавидели мы с ними примерно одно и то же. Но где, в каком колене это родство - теперь уже не вспомнишь. В незапамятной древности затерялись корни хоббитов. О том времени помнят Эльфы, но их предания ограничиваются эльфийской историей. В них и люди-то упоминаются мимоходом, а о хоббитах и вовсе ничего нет. Как бы там ни было, а хоббиты жили себе потихоньку в Среднеземье еще задолго до того, как остальные народы заметили их. Оно и понятно: в мире без счета всяких странных созданий, до хоббитов ли тут! Но во дни Бильбо и его племянника Фродо все вдруг изменилось: хоббиты, без всякого на то желания, стали важными, знаменитыми и заставили думать о себе Мудрых и Великих.
    Те Дни Третьей Эпохи Среднеземья давно канули в прошлое, даже очертания материков с тех пор изменились, но хоббиты и посейчас живут там, где тогда жили: на северо-западе Древнего Мира, к востоку от Моря. Откуда пришли в эти края их предки, никто не помнил уже во времена Бильбо. Не хоббитам хвастать любовью к отвлеченным знаниям (кроме генеалогии, пожалуй), но в некоторых знатных домах всё же читали старинные летописи и даже добавляли к ним кое-что, услышанное от Эльфов, Гномов или от Людей. Собственные хоббитские хроники начинаются с прихода в Шир, и самые древние легенды не заглядывают в прошлое дальше Дней Скитаний. Однако, если внимательно присмотреться к этим легендам, к характерным словечкам и обычаям, станет ясно, что Хоббиты, как и другие известные народы Среднеземья, переселялись с Востока на Запад. Их самые первые предания относятся, видимо, к тому периоду, когда они жили в верховьях Андуина, между окраиной Ясного Бора и Мглистыми Горами. Достоверно неизвестно - какая причина побудила их предпринять долгий и опасный переход через горы в Эриадор. Сами Хоббиты жаловались на Людей, которых-де, стало слишком много, а иногда упоминали Тень, превратившую Ясный Бор в Сумеречье.
    Еще до того, как началось переселение, существовало три хоббичьих рода-племени: Мохноноги - посмуглее, поменьше других ростом, но и попроворнее - предпочитали холмы и взгорья; Хваты - большерукие и крепконогие, кряжистей других хоббитов, населяли равнины и речные долины; ну а светлокожие и светловолосые, высокие и гибкие Лесовики, само собой, всем прочим местам предпочитали лесные дебри.
    В давние времена Мохноноги долго жили в предгорьях и водились с Гномами. Они раньше других двинулись на Запад и добрались уже до Заветери, когда остальные еще только собирались в путь. Они-то и есть самые взаправдашние Хоббиты и по числу, и по верности старым обычаям селиться кучно в норах и пещерах.
    Хваты надолго задержались на берегах Великой Реки и там близко сошлись с Людьми. На Запад Хваты двинулись вторыми после Мохноногов и выбрали путь вниз по течению Гремячей на юг, где и обосновались надолго между Тарбадом и дунгарскими землями, прежде чем снова сняться с места и уйти на север.
    Лесовиков-северян и во все-то времена было немного. Ходили они в друзьях у Эльфов и, видно, от Дивного Народа переняли способность к языкам и пенью, а вот в ремеслах не преуспели. Поэтому в старину они предпочитали охоту земледелию. Стронувшись с места, Лесовики пересекли горы севернее Дольна, а затем спустились по течению Седонны и вскоре смешались в Эриадоре с родичами, пришедшими раньше них. Отчаянные и неугомонные, они часто становились вождями в кланах Мохноногое и Хватов. Даже во времена Бильбо крепкие корни Лесовиков питали уважаемые роды Туков и хозяев Заскочья.
    На западных землях Эриадора, между Мглистыми и Синими Горами, Хоббиты общались и с людьми, и с эльфами. Здесь еще можно было встретить дунаданов, королей Людей, пришедших из-за Моря, с Заокраинного Запада, а теперь быстро терявших влияние и вынужденных наблюдать, как земли некогда могучего Северного Княжества приходят в запустение. Для хоббитов свободного места оказалось предостаточно, и пришельцы начали обживать новые земли. Конечно, ко времени Бильбо многие из этих первых поселений исчезли без следа, многие, но не все. Вот, например, Брыль уцелел, хотя и уменьшился существенно. Располагалась эта деревня в Чагром Бору, милях в сорока восточнее Шира.
    Видимо, ко дням первых поселений относится знакомство хоббитов с письменностью. Учителями были, конечно, дунаданы, перенявшие, в свою очередь, искусство письма от эльфов. Древние языки постепенно забылись, и хоббиты говорили на Вестроне - Всеобщем языке, распространенном от Арнора до Гондора, а на побережье - от Белфаласа до Линдона, однако, некоторые свои словечки все же сохранили, особенно в именах и названиях дней и месяцев.
    Переселение на запад дало начало хоббитскому летоисчислению. Исторические хроники начинаются с путешествия, предпринятого в 1601 году Третьей Эпохи братьями Марчо и Бланко. Заручившись ленной грамотой у великого князя в Форносте , братья во главе великого множества хоббитов пересекли по Мосту Каменных Луков темноводный Берендуин и обосновались между рекой и Дальними Холмами. Земли были дарованы им в обмен на обязательство присматривать за мостами и дорогами и всячески содействовать княжьим гонцам.
    Вот с этого момента и начинаются хроники Шира - год перехода через Брендидуин (так хоббиты на свой манер стали звать реку) стал Первым Годом, и дальше летоисчисление велось от этой даты . Новый край полюбился западным хоббитам, и вскоре они вторично исчезли из истории Людей и Эльфов. Хоббиты сами избирали своих правителей, интересовались только своими делами и ни в какие события внешнего мира не вмешивались. Правда, на последнюю битву с Чародеем из Ангмара они, по их собственным словам, послали в Форност отряд лучников, но ни в одной из хроник Людей об этом нет ни слова. Вскоре после той войны пришел конец Северному Княжеству. Теперь хоббиты и вовсе считали страну своей собственной. Правитель стал зваться Таном, и к нему перешла вся власть, принадлежавшая раньше Князю. После Темной Чумы (в 37 году) около тысячи лет край не тревожили ни войны, ни другие стихийные бедствия. Хоббиты множились и процветали вплоть до самой Долгой Зимы и последующего за ней голода, унесшего тысячи жизней. Но ко времени нашей истории Дни Смертной Напасти (1158-60 гг. по летоисчислению Шира) давным-давно стали историей и канули в прошлое, а хоббиты снова успели привыкнуть к благоденствию. Когда-то здешние земли славились как богатейшие княжеские угодья. Долгий отдых перед приходом хоббитов пошел им только на пользу, и плодородие страны казалось неиссякаемым.
    Страна эта протянулась на 40 миль от Лисьих Ложков до Брендидуинского Моста, и на 50 миль - от западных взгорий до болот на юге. Хоббиты звали страну Широм, правил ею Тан, сообразуясь со здравым смыслом, и трудолюбивое население без устали обихаживало свой уютный закоулок Большого Мира, словно ничего другого на свете не существовало. Мало-помалу хоббиты стали считать, что и во всем остальном Среднеземье царят мир да покой, и любой достойный народ имеет полное право на светлую, обеспеченную жизнь. Об Охранителях, чьими трудами так долго поддерживался долгий благостный уклад Шира, хоббиты то ли запамятовали, то ли не хотели думать. Они находились под защитой, но почему это так и кто взял на себя сей труд - не понимали.
    Воинственностью хоббиты не отличались никогда. Конечно, в древние времена, в суровом тогдашнем мире, приходилось и им браться за оружие, но ко дням Бильбо воспоминания об этом сохранились только в редких преданиях. Первая и последняя битва, случившаяся возле самых границ Шира, стала достоянием седой истории, но в Хрониках упоминалась: то было сражение на Зеленых Полях в 1147 году, когда Бандобрас Тук отразил нападение орков. С годами даже климат в стране стал мягче, а волки, хлынувшие сюда с севера в годы Долгой Зимы, сохранились только в бабушкиных сказках. Правда, кое-какое оружие в Шире имелось: место ему было отведено над каминами и на стенках гостиных, а некоторая часть хранилась в музее, звавшемся Маттом Домом. Словечко маттом обозначало у хоббитов то, что в общем-то и не нужно, а выбросить жалко. Немало маттомов было и в домах, часто они переходили из рук в руки в качестве подарков.
    Как ни странно, долгое благоденствие ничуть не повлияло на поразительную стойкость хоббитов к невзгодам. Это был крепкий народ, способный терпеливо переносить лишения и беды. Такое свойство неизменно приводило в недоумение всякого, не способного увидеть суть за румяными рожицами и упитанными животиками добродушных обитателей Шира. Чтобы вызвать в хоббите гнев, надо было очень постараться; никто никогда не убивал здесь животных ради забавы, но при необходимости ловкие хоббичьи руки вполне могли управиться и с оружием. Лучниками, например, они были прекрасными, а зверушки, шаставшие по садам и огородам, усвоили твердо - если уж хоббит нагнулся за камнем, лучше немедленно убраться с глаз долой.
    Поначалу все хоббиты жили в норах (надо сказать, они и до сих пор чувствуют себя уютней всего именно в норах), но со временем жилье стало разнообразней. Уже при Бильбо древних обычаев позволяли себе придерживаться только самые богатые и самые бедные семьи. Последние рыли норы с единственным окошком или вовсе без него, а зажиточных простое рытье, конечно, не устраивало и они создавали под землей настоящие хоромы (их называли смеалами ) со множеством переходов и залов. Но для такого жилья требовалось подходящее место, которое не вдруг найдешь, поэтому на равнинах и в низинах хоббиты стали строиться на поверхности. Вслед за тем и в холмистой местности, даже в исконных норьих областях - в Хоббитоне, в Тукборо, в Ми-корыте на Белых Увалах - появились во множестве деревянные, каменные и кирпичные дома. Селился в них все больше мастеровой люд - мельники, кузнецы, каретники. Вскоре и при богатых норах появились наземные постройки - сараи, мастерские.
    Обычай строить усадьбы и амбары пошел от жителей Марей. Здесь, в Восточной Чети, жили степенные, крупные хоббиты, в слякотную погоду разгуливавшие в гномьих башмаках. Конечно, они вели свое происхождение от Хватов, на это указывала короткая поросль у многих на подбородках. Ни у Мохноногов, ни у Лесовиков никакого намека на бороду и в помине не было. На самом деле жители Марей и Заскочья - поселения на восточном берегу реки - пришли в Шир позже остальных откуда-то с юга и принесли с собой немало чудных имен и странных словечек, нигде больше в Шире не встречавшихся.
    Вполне вероятно, что дома хоббиты научились строить у дунаданов, а то и прямо у тех , Первых Эльфов. Ведь ко времени нашей истории еще не все Высокие Эльфы покинули ко времени нашей истории Среднеземье; их поселения встречались и в Серебристой Гавани, и в других местах, не так уж далеко от Шира. Сразу за болотами стояли с незапамятных времен три эльфийские башни - две поближе, одна - самая высокая - подальше на зеленом холме. Лунными ночами их странный мерцающий свет был виден издалека. Хоббиты Западной Чети поговаривали, что с вершины башни на холме можно увидеть Море, но, насколько известно, ни один из них туда не лазил. Да и то сказать, к Морю хоббитов не тянуло. Мало кто из них бывал на побережье, а таких, чтобы вернулись и рассказали - и того меньше. Что-то у хоббитов с водой не ладилось: и речки особенной любви не вызывали, а уж чтобы по ним в лодках или так плавать - это и вовсе не про них!
    Раз башни стояли так недалеко, значит, когда-то эльфы были у хоббитов в соседях, но время шло и отношение к ним со стороны хоббитов почему-то менялось от добрососедского до настороженно-недоверчивого. Слово «Море» постепенно приобрело зловещий, загробный оттенок, и про башни на западных холмах хоббиты постарались забыть.
    От кого бы ни позаимствовали хоббиты навыки в строительстве, башен они не строили. Наоборот, предпочитали дома низкие, длинные, удобные. Самые первые из них были теми же самыми смеалами , крытыми соломой или дерном, со сводчатыми стенами, лишь немного приподнимающимися над землей. Со временем хоббиты переняли кое-какие секреты и строительные приспособления у Гномов, кое-что и сами сообразили и постройки в Шире стали куда более разнообразными. Неизменным оставалось только пристрастие к круглым дверям и окнам.
    И дома, и норы в Шире всегда были большими, рассчитанными на многочисленные хоббитские семьи (холостяки Бильбо и Фродо были здесь редчайшим исключением, ну так у них и других странностей хватало - чего стоила одна только дружба с эльфами!). Иногда, как в Смеалищах Туков, или у Брендискоков в Бреидинорье, в наследственном поместье более или менее мирно уживалось много поколений родичей. Родством хоббиты дорожат необыкновенно. С величайшей тщательностью рисуются во многих семьях сложнейшие фамильные древа, и всякий, кто имеет дело с этим народом, должен точно знать, кто с кем в родстве и в каком. Здесь мы не рискнем приводить эти запутанные схемы, но в конце Алой Книги Западною Крома есть еще одна небольшая как бы самостоятельная часть, которую все, кроме хоббитов, нашли бы невероятно скучной. Она содержит именно генеалогические древа многих хоббитских родов. Ее-то, пожалуй, чаще всего и читают хоббиты, предпочитающие всей другой литературе что-нибудь хорошо знакомое, четкое, ясное и без всяких там сложных противоречий.

    О трубочном зелье

    Говоря о прежних днях хоббитов, надо упомянуть об одной удивительной привычке, усвоенной этим народом давно и прочно: они с помощью трубок из дерева или глины вдыхают и выдыхают дым от тлеющих высушенных листьев растения, известного под названием «трубочного зелья», или просто «листьев». Похоже, это какая-то разновидность табака. Происхождение обычая, или, как говорят сами хоббиты, «искусства» курения теперь уже не установишь. Все, что было известно по этому поводу, собрано и сведено воедино Мериадоком Брендискоком (позднее - хозяином Заскочья) в трактате «Травник Шира». И табак, и Мериадок родом из Южной Чети, и тот, и другой упоминаются в нашем повествовании, поэтому стоит обратить внимание на вступление к «Травнику».
    «Это искусство, - пишет почтенный Мериадок, - мы смело можем считать своим собственным изобретением. Трудно сказать, когда впервые изо рта и ноздрей хоббитов пошел дым. Во всех легендах и семейных преданиях табак упомянут. За многие века в качестве набивки трубок перепробовали множество разных трав - и едких, и сладковатых на вкус. Но все летописи отводят первенство в выращивании настоящего трубочного зелья Тобольду Дудкинсу из Долгой Долины в Южной Чети, а было это во дни Изенгрима Второго, около 1070 года по счету Шира. С тех пор все лучшие сорта поступают именно оттуда: и «Лист Долгой Долины», и «Старый Тоби», и «Южная Звезда».
    Никто не знает, как Старый Тоби нашел табак, и сам он до последнего дня никому об этом не рассказывал. Путешествовал он немного, вряд ли ходил дальше Брыля, но о травах знал все. Вполне возможно, что именно в Брыле Тоби и узнал о табаке. Во всяком случае, сейчас он растет там на любом южном склоне. Конечно, брыльские хоббиты считают себя первыми курильщиками, но их послушать, так они во всем впереди Шира. Хотя насчет табака они, похоже, правы. Верно и то, что к Гномам трубочное зелье пришло через Брыль. А потом уж втянулись и другие народы - Следопыты, Маги и прочие, которые до сих пор ходят взад-вперед через древний перекресток. Таким образом, центр этого искусства определяется достоверно - корчма «Резвый Пони», которую с незапамятных времен содержит семья Маслютиков.
    Однако мне не раз приходилось путешествовать на юг, и я пришел к выводу, что табак но всегда рос на землях Шира. К нам на север он пришел из низовий Аидуина, а туда попал в свое время из-за Моря вместе с Людьми Запада. В Гондоре его сколько угодно, там он выше и гуще. Разводят его ради запаха цветов. За века, прошедшие со времен Элендила, табак по Зеленопутью добрался до севера и обосновался в теплых защищенных местах, подобных Долгой Долине. Но хоть в Гондоре и начали разводить табак немного раньше, набить им трубки первыми догадались хоббиты. Маги, и те переняли искусство курения от нас. Правда, один из моих знакомых магов утверждал, что владеет этим искусством давным-давно, и в это можно поверить; курит он так же здорово, как и все остальное делает».

    Устройство Шира

    Шир состоит из четырех четвертей или Четей: Северной, Южной, Восточной и Западной. Каждая из них содержит в свою очередь множество областей, поселений и местечек, чаще всего носящих имена родов, некогда обитавших на этих землях. Почти все Туки жили или живут и своих Тукгорах, а вот о Сумниксах или Умниксах этого не скажешь. Восточные и западные окраины составляли отдельные, не входящие в Чети области. Заскочье и Западный Кром вошли в состав Шира в 1462 году. В то время никакого «правительства» в Шире не было. Каждый род занимался своими делами, сводившимися в основном к тому, чтобы вырастить, а потом съесть еду, и дела эти занимали практически все время. Жители Шира скупостью не страдали, обходились тем, что имели, и ради богатства из кожи вон не лезли. Наверное, поэтому небольшие фермы, маленькие мастерские и лавчонки оставались неизменными на памяти многих поколений обитателей Шира.
    Воспоминание о княжеской власти в Форносте еще жило в народе, хотя князя не было уже без малого тысячу лет, а развалины Форноста (или Северины, как называли его хоббиты) давно заросли буйными травами. Ощущая себя живущими в настоящем государстве, хоббиты с пренебрежением относятся ко всяким диким народам и прочим тварям (вроде троллей), живущим «без царя в голове». Все свои проверенные временем Правила (так хоббиты называют те немногие законы, по которым живет Шир) они приписывают князю и соблюдают неукоснительно.
    Среди знатных хоббитских родов испокон веку выделялся род Туков; еще лет триста назад булава Тана перешла к ним от Староскоков, и с тех пор каждый новый старейшина Туков неизменно принимал этот титул. Он созывал сходы, был воеводой ширской дружины и хоббитского ополчения, но нужды в них не возникало уже так давно, что танство постепенно превратилось просто в почетное звание. Уважение Тукам приносили более весомые вещи: многочисленность, богатство и целый ряд выдающихся родичей, обладавших в равной мере и сильным характером, и склонностью к авантюрам. Правда, всяких приключений в Шире не любили - морока с ними сплошная - но Тукам прощали, а старейшину Туков величали не иначе, как полным именем (вообще-то употреблявшимся в Шире редко) с добавлением числительного при необходимости, - например, Изенгрим Второй.
    В ту пору, о которой пойдет речь, единственным представителем власти был мэр Микорыта (и всего Шира). Его избирали на Вольной Ярмарке в Белых Увалах, проводившейся каждые семь лет в середине лета. Первейшей (и чуть ли не единственной) обязанностью мэра было присутствие на пирах по случаю праздников (а в них недостатка никогда не было). Заодно мэр исполнял обязанности Почтмейстера и Первого Ширрифа (что-то вроде начальника полиции). Но если почтовая служба еще требовала некоторых хлопот, - хоббиты, владеющие грамотой, без конца писали своим родственникам, друзьям и знакомым, жившим дальше полутора послеобеденных прогулок, - то ширрифам делать было попросту нечего. Единственным признаком формы для них являлось перо на шляпе, а полицейские функции сводились к розыску заблудившегося скота да разбирательствам из-за потрав, в коих повинен был все тот же скот. На всю Управу Благочиния вполне хватало двенадцати ширрифов - по три на каждую Четь. На границах их требовалось больше. Там они, что называется, «околачивали» - присматривали за всякими «околотнями», большими и маленькими, чтобы не досаждали.
    Как раз когда начиналась эта история, околотней развелось великое множество. Посыпались сообщения и жалобы на всяких разумных и неразумных чужаков, наводнивших Приграничье. А уж это - первейший признак неблагополучия: все не так, как следовало бы и как всегда было. Правда, большинство хоббитов и ухом не вело, даже Бильбо не задумался над тем, что сулят эти события. Шестьдесят лет минуло с тех пор, как он вернулся из Путешествия, даже по хоббитским меркам возраст его считался весьма преклонным, ведь едва ли половина хоббитов справляет свое столетие. Но как бы там ни было, а Бильбо жил себе да жил, и, надо заметить, жил безбедно; видно, от богатства, обретенного в странствиях, кое-что еще оставалось. Что привез, да что истратил, да сколько осталось - про то он никому не рассказывал, даже любимому племяннику, Фродо. И найденное кольцо по-прежнему хранил в тайне.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:01 am автор Lara!

    История находки Кольца

    В «Хоббите» рассказано, как в один прекрасный день у дверей Бильбо появился могучий Маг Гэндальф Серый и с ним - тринадцать Гномов, а именно: сам Торин Дубощит, гном царского рода в изгнании, со товарищи. И в этой компании Бильбо, к своему немалому удивлению, апрельским утром 1341 года по ширскому счету, отправился в путь, добывать сокровища Подгорных Королей, которые гномы потеряли где-то под Эребором. Предприятие завершилось успешно, дракона при сокровищах удалось извести; но, хотя было совершено немало подвигов, а в Битве Пяти Воинств пал Торин, в долгих хрониках Третьей Эпохи великие эти события заняли бы всего несколько строчек, если бы не «случай» в пути. В Мглистых Горах на путников напали орки, и отставший Бильбо заплутал в подгорных лабиринтах. Там в темноте он нашарил на камнях кольцо и положил в карман. Тогда находка показалась ему просто маленькой удачей.
    В поисках выхода Бильбо спускался все глубже, к корням гор, пока наконец не забрел в тупик. Дальше хода не было. Здесь, навсегда скрытое от всякого света, лежало вечно спокойное озерцо, посредине которого жил на острове Горлум - маленькое, отвратительное создание. В крошечной лодочке, больше похожей на корыто, гребя широкими лапами, пялясь в темноту огромными, бледно мерцающими глазами, он шастал по озеру, ловил слепую от рождения рыбу и пожирал живьем. Впрочем, он не был привередлив: удавалось без особенных хлопот словить орка - годился и орк. Горлум владел сокровищем. Давным-давно, когда он жил еще на свету, к нему попало кольцо, золотое кольцо, делавшее своего обладателя невидимым. Ничего, никого и никогда Горлум не любил так, как это странное украшение. Он называл кольцо «моя прелесть», разговаривал с ним, даже если не носил при себе. Когда не надо было охотиться, выслеживать орков, он хранил свое сокровище в укромной ямке на островке.
    Будь кольцо при нем, он не задумываясь напал бы на Бильбо, как только встретил его. Но именно в этот момент кольца у Горлума не оказалось, зато хоббит сжимал в руке острый эльфийский клинок. Стремясь выиграть время и отвлечь внимание, Горлум предложил Бильбо поиграть в загадки, поставив на кон обещание показать дорогу к выходу против жизни хоббита, которому в случае проигрыша предстояло пойти на обед Горлуму. У Бильбо не было выбора: он окончательно заблудился и совершенно не представлял, куда идти. Пришлось соглашаться. Они загадали друг другу немало загадок и, в конце концов, Бильбо повезло. Мучительно придумывая очередную загадку, он нащупал в кармане незнакомый предмет и машинально воскликнул: «Что это у меня в кармане?», а Горлум, приняв вопрос за загадку, не смог отгадать с трех раз.
    Мастера старинной игры расходятся во мнениях: можно ли считать такой вопрос загадкой, но все признают, что если уж Горлум принялся отвечать и ответил три раза, все было честно и проигрыш требовал уплаты. Бильбо настаивал на выполнении условий, но втайне подозревал со стороны скользкой твари подвох, хотя обещания, данные в подобных условиях, во все времена и у всех народов соблюдались свято, и только самые распоследние злыдни рисковали нарушать их. Однако именно таким злыднем и стал Горлум за долгие годы, проведенные во мраке, наедине с кольцом. Он замыслил черное предательство, оставил Бильбо и бросился на свой островок за кольцом. Он изрядно проголодался, злился из-за проигрыша и, будь с ним «его прелесть», свернул бы хоббиту шею, не посмотрев на оружие.
    Но кольца на островке не было. Горлум потерял его. Оно ушло. От жуткого визга Горлума, обнаружившего пропажу, у Бильбо волосы встали дыбом, хоть он, конечно, не понял, в чем дело. Зато Горлум, правда с запозданием, нашел ответ на загадку. «Что там у него в карманах?» - зашипел он, и бледные глаза запылали во мраке зеленым пламенем. Одно желание легко читалось в них: вернуться, немедленно прикончить хоббита и отыскать «свою прелесть». Бильбо едва успел заметить опасность и метнулся прочь от воды. Ему снова повезло: на бегу он сунул руку в карман и кольцо словно само скользнуло ему на палец. Горлум промчался мимо, не заметив хоббита, он спешил к выходу, чтобы не пропустить «вора». Бильбо осторожно двинулся за ним. Горлум скулил на ходу, ругался, жаловался и причитал, без конца поминая «свое сокровище». Постепенно Бильбо кое-что понял, и надежда забрезжила перед ним. Раз ему посчастливилось найти настоящее волшебное кольцо, значит, появился шанс ускользнуть и от Горлума, и от орков.
    Горлум привел хоббита к незаметному лазу у подножия восточного склона и улегся поперек выхода, принюхиваясь и прислушиваясь. Бильбо чуть было не поддался искушению пустить в дело меч, но жалость остановила его руку - положение-то было неравным: у него были и кольцо, и меч, а у Горлума - ничего. Поэтому, собравшись с духом, он просто перепрыгнул через Горлума и помчался к выходу, преследуемый истошными воплями: «Вор! Вор Сумникс! Мы навсегда ненавидим его!»
    Любопытно, что встретившись со своими спутниками, Бильбо описал события не совсем так, как они происходили. Оказывается, в случае проигрыша Горлум обещал ему «подарочек», но когда, и в самом деле проиграв, отправился за ним - волшебным кольцом, полученным некогда в день рождения - на остров, оказалось, что кольца нет. Конечно, ведь Бильбо еще раньше нашел это самое кольцо, а теперь еще и выиграл его, поэтому кольцо принадлежало хоббиту по праву. Но раз Горлум не сдержал обещания, Бильбо потребовал показать дорогу к выходу и так выбрался наружу. Эта же версия оказалась записанной и в воспоминаниях Бильбо, он сам настолько поверил в нее, что даже Совет у Элронда не заставил его усомниться. Естественно, в этом виде история попала и в Алую Книгу, и во многие списки с нее. Но некоторые хроники содержат истинное описание событий, и исходят они, конечно, либо от Фродо, либо от Сэмиуса. Они-то знали правду, хотя и не стали менять собственных записей Бильбо.
    Ну а Гэндальф, например, и вовсе не поверил истории, рассказанной Бильбо Он очень заинтересовался кольцом и, в конце концов, вытянул из Бильбо подлинное описание событий. На некоторое время это даже всерьез нарушило их дружеские отношения, но маг считал, что правда дороже. Гэндальфа прежде всего насторожило бессмысленное враньё, вовсе не свойственное хоббитам. Очевидно, о подарке Бильбо заговорил с подачи Горлума - тот тоже без конца твердил о «подарочке на день рождения». Маг задумался, но прошло немало времени, пока все подробности этой истории не прояснились даже в его умнейшей голове.
    О дальнейших приключениях Бильбо говорить почти нечего. Кольцо помогло ему ускользнуть от орков. Он и дальше пользовался им, чтобы помочь друзьям в трудные минуты, но не показывал никому. По возвращении домой, он говорил о кольце только с Гэндальфом и Фродо и был уверен, что во всем Шире никто, кроме них не подозревает о его существовании. И рассказ о своем путешествии он показывал только Фродо.
    Верный меч Шершень Бильбо повесил над камином, а бесценную кольчугу из драконьей сокровищницы, подаренную гномами, предоставил Маттом Дому в Микорыте. Зато старый плащ с капюшоном лежал дома в комоде, а кольцо на изящной цепочке всегда было в кармане у хоббита.
    Бильбо вернулся домой 22 июня 1342 года на пятьдесят втором году жизни, и с тех пор в Шире не происходило ничего примечательного до того дня, когда господин Сумникс начал готовиться к празднованию своего стоодиннадцатилетия - в 1401 году по счету Шира. С этого момента и начинается наша история.

    О Летописях Шира

    Роль, сыгранная хоббитами в великих событиях конца Третьей Эпохи, пробудила в них интерес к собственной истории. Шир вошел в состав Воссоединенного Королевства. По этому поводу устные предания были собраны и записаны, положив начало Летописям Шира. Некоторые знатные хоббиты оказались причастны к великим делам, и теперь во многих семьях старательно изучались древние истории и легенды.
    В конце первого столетия Четвертой Эпохи в Шире насчитывалось уже немало библиотек, содержащих множество исторических трудов и хроник. Среди них отличались хранилища в Недовышках, в Смеалищах и в Брендинорье. Наше повествование о конце Третьей Эпохи заимствовано, главным образом, из Алой Книги Западного Крома хранившейся в Недовышках, в доме Очарованов, потомственных Дозорных Западного Крома. Предположительно, это подлинный личный дневник Бильбо, бывший с ним в Дольне. Фродо вернул его в Шир, существенно дополнил, а в 1420-21 годах дописал историю Войны. Она составила отдельный том, который и хранился вместе с тремя другими, переплетенными в красную кожу, подаренными дядей племяннику при расставании. Позже к этим четырем томам добавился пятый с комментариями, генеалогией и другими материалами, касающимися хоббитов - членов Братства Кольца.
    Подлинная Алая Книга не сохранилась, но потомки Сэмиуса сняли с нее несколько копий, большинство - с первого тома. Самая замечательная из этих копий имеет свою историю. Хранившаяся в Смеалищах, написана она, тем не менее, в Гондоре, возможно, по настоянию внука Перегрина, и завершена в 1592 году по счету Шира или в 172 году Четвертой Эпохи. Южный список заканчивается словами: «Финдегил, Королевский Писец, завершил сей труд в 172 году и свидетельствует о точном согласии с Книгой Тана в Минас Тирите, являющейся точной копией Алой Книги Перианатов, изготовленной по велению Короля Элессара. Алая Книга Перианатов подарена Королю Элессару Таном Перегрином в день его возвращения в Гондор в 64 году».
    Судя по этой надписи, Книга Тана - наиболее полный список с Алой Книги. За время пребывания в Минас Тирите она была тщательно исправлена, особенно в части эльфийских имен и названий, дополнена кратким изложением «Истории Арагорна и Арвен», не связанной непосредственно с Войной. Как удалось установить, полная «История…» принадлежит перу Барахира, внука Правителя Фарамира, и записана вскоре после ухода Короля. Но самое важное в копии Финдегила - это уникальные «Переводы с эльфийского», сделанные Бильбо. Все три тома выполнены с величайшим тщанием и мастерством. Работая в Дольне с 1403 по 1418 год, Бильбо обращался к редчайшим источникам. Он не только работал с летописями, но и говорил с теми,кто помнил начало эльфийской истории. «Переводы…» повествуют о Древнейших Днях, поэтому Фродо не включил их в свой вариант и здесь они не приводятся.
    Далеко не все из того, чем располагали хранилища Тукборо, нашло отражение в Алой Книге. Достославные Мериадок и Перегрин, старейшины двух знатнейших родов Шира, имели тесные связи с Гондором и Роханом, поэтому списки Брендинорья, например, содержат множество фрагментов истории Эриадора и Рохана. Часть их записана самим Мериадоком. хотя лучше известны другие его работы: «Травник Шира» и «Летоисчисление», связывающее календарный счет Шира и Брыля с календарями Дольна, Гондора и Рохана. Мериадок также являетсят автором небольшого трактата «Древние понятия и имена Шира», содержащего любопытные рассуждения о родстве хоббитского языка с языком Рохана и объяснения происхождений особых ширских словечек и названий.
    Хранилище в Смеалищах содержало источники, может быть, менее интересные для хоббитов, но весьма ценные для Большой Истории. В этом заслуга Перегрина. Он, а позже - его наследники, собрали немало манускриптов, составленных писцами Гондора и содержавших копии или переложения преданий о временах Элендила. Только здесь и можно отыскать сведения об истории Нуменора и возвышении Саурона. Не исключено, что именно в Смеалищах с помощью архивов Мериадока была осуществлена первая сводка «Повести Лет»
    Несмотря на предположительный характер многих дат, особенно относящихся ко Второй Эпохе, труд заслуживает самого пристального внимания. Возможно, в этой работе Мериадок пользовался сведениями, полученными во время частых посещений Дольна. Там, после ухода Элронда, еще долго жили его сыновья и многие Высокие Эльфы. Говорят, что и Келеберн жил там после ухода Галадриэль, но нет упоминаний о том, когда он отправился в Серебристую Гавань. Вместе с ним из Среднеземья ушла последняя живая память о Древнейших Днях.







    Книга Первая



    Глава 1 Долгожданные гости

    В Хоббитоне был переполох. Господин Бильбо Сумникс, хозяин Засумок объявил о намерении отпраздновать свое стоодиннадцатилетие и пообещал очень щедрое угощение. Во всем Шире Бильбо слыл богатым чудаком с тех самых пор, как шестьдесят лет назад сначала запропал куда-то, а потом вернулся, как снег на голову невесть откуда. О сокровищах, добытых Бильбо за тридевять земель, ходили неутихающие легенды. Многие верили, что подземелья Засумок ломятся от кладов. Но не только предполагаемое богатство заставляло хоббитов поглядывать на Бильбо с недоверчивым удивлением. Годы шли и шли, а по господину Сумниксу этого было не заметить. В свои девяносто он выглядел едва ли на пятьдесят. В девяносто девять его называли «хорошо сохранившийся», хотя правильнее было бы сказать «ничуть не изменившийся». Некоторые качали головами - дескать, многовато для одного, нечестно быть и очень богатым, и, очень здоровым одновременно. «Это даром не пройдет, - говорили они, - вот увидите, как бы расплачиваться не пришлось».
    Но пока об оплате не было и речи. Наоборот, частенько платил господин Сумникс, и большинство хоббитов прощали ему за щедрость и удачу, и странности. Он вовремя навещал родственников (кроме Дерикуль-Сумниксов, конечно), а уж среди бедных и незнатных хоббитов приятелей у него было хоть отбавляй. А вот друзей не было. И так продолжалось до тех самых пор, пока не подросли кое-какие младшие родичи.
    Любимцем Бильбо был юный Фродо Сумникс. Когда Бильбо стукнуло девяносто девять, он вдруг усыновил сироту Фродо, сделал своим наследником и предложил переселиться в Засумки. Тут уж все надежды Дерикуль-Сумниксов, давно с вожделением посматривавших на усадьбу, рухнули окончательно.
    Случаю было угодно, чтобы Бильбо с Фродо еще и родились в один день, 22 сентября.
    – Фродо, мальчик мой, - сказал как-то раз Бильбо, - перебирался бы ты ко мне. Глядишь, и день рождения вместе отмечали бы.
    Фродо в ту пору ходил в доростках. Так хоббиты зовут молодежь в безответственном возрасте между двадцатью и тридцатью тремя, после чего хоббит, наконец, может считать себя взрослым.
    Прошло еще двенадцать лет. Теперь в Засумках каждый год весело отмечали двойной день рождения, к этому привыкли, но любому было ясно, что нынешней осенью готовится нечто необычное. Бильбо исполнялось 111 лет - возраст для хоббита весьма почтенный, да и число любопытное, ну а Фродо готовился отметить тридцатитрехлетие - тоже знаменательная дата - совершеннолетие по-хоббитски.
    Постепенно набирали силу разговоры и в Хоббитоне, и в Уводье. Слухи о предстоящем событии множились и вскоре гуляли по всему Ширу. Бильбо склоняли и так, и эдак; и характер, и привычки, и история эта его сумасшедшая, - все вдруг опять стало предметом обсуждения. Старшее поколение с удовольствием обнаружило, что молодежь внимает их байкам с неослабным вниманием, чего отродясь не бывало. Но редко кому удавалось собрать столь благодарную аудиторию, как Старичине Хэму, садовнику из Засумок. Он, почитай, переселился в «Ветку Плюща» - маленький трактирчик по дороге к Уводью, и с утра до вечера со знанием дела просвещал публику. Мало того, что он уже сорок лет ходил за садом в Засумках, так ведь и до этого незнамо сколько помогал прежнему садовнику, старому Хаткинсу. В последние-то годы, когда сильно стала донимать спина, да и ломота в суставах не отпускала, в саду все больше младшенький его работал - Сэм. Отец с сыном жили на самой Горке, прямо под Засумками, и отношения у них с обоими Сумниксами были весьма дружественные. Старичина Хэм частенько повторял; «Другого такого приятного и почтенного хоббита, как господин Бильбо, поискать - не найти». Да и то правда: Бильбо обращался к старому садовнику не иначе как «мастер Хэмфаст» и всегда советовался с ним по поводу любых «корешков», особенно картофельных, насчет которых Хэм слыл виднейшим знатоком в округе.
    – А что за гусь этот Фродо, который с ним живет? - спрашивал у Хэма старый Нетак из Уводья. - Хоть он и зовется Сумникс, а все ж наполовину - Брендискок. Не пойму я этих Сумниксов из Хоббитона, чего им жен где-то в Заскочье искать? Известно, там весь народ чокнутый!
    – Точно! Они там все с заскоком, - ввернул Дэдди Большеног, сидевший тут же, за столиком (дело было, конечно, в «Ветке Плюща»). - А чего удивляться? Живут на неправильном берегу, почитай что в Пуще самой, а там - место дурное, даже если хоть полправды есть в том, что про этот лес болтают.
    – Оно, конечно, верно, Дэд, - покряхтел Старичина Хэм. - Не то, чтобы Брендискоки из Заскочья в самой Пуще жили, но порода чудная. Экая блажь: на лодках этих самых по реке ездить! Как это - по воде ездить - да сухим! Шебутной народ. Да только молодой господин Фродо не из таковских. Он, слышь, сильно на нашего Бильбо похож, и не только с виду. Отец-то у него все-таки Сумникс был. Вполне, между прочим, уважаемый хоббит господин Дрого. Да что толку, раз его булькнули.
    – Э-э, как это - булькнули? - переспросило сразу несколько голосов. И эту, и другие мрачные истории здешние хоббиты слыхали не по одному разу, конечно, но в Хоббитоне страсть как любят всякие семейные были и небылицы и готовы слушать их хоть до морковкиного заговения.
    – Так ведь дело-то как было, - оживился Хэм. - Господин Дрого, значит, женился на этой бедняжке Примуле Брендискок. Бильбо она приходилась кузиной по материнской линии, мать-то у ней была младшенькой Старого Тука, а господин Дрого нашему Бильбо в аккурат - троюродный кузен. Стало быть, Фродо сразу и двоюродный и троюродный ему племянник. Хэ! Наш пострел везде поспел, как говорится. Раз гостил господин Дрого у тестя, у мастера Горбадока, значит, в Брендинорье (он там частенько после женитьбы гащивал - очень покушать любил, - а вы знаете, как у Горбадока кормят!). Стало быть, отправились они домой на лодке этой самой, да на середине Брендидуина возьми да булькнись, и он, и жена его, а Фродо маленький сироткой остался…
    – А я слыхал, это самое, они при лунном свете покататься решили, - вмешался старый Нетак. - Ну а Дрого-то был солидный хоббит, вот под ним лодка и потопла…
    – Да нет. Это жена его спихнула, а он за нее ухватился, вот они оба и булькнулись, - тут же перебил мельник Песошкинс.
    – А ты больше слушай, что тебе наболтают! - огрызнулся Хэм, недолюбливавший мельника. - «Спихнула!» Скажешь тоже! В этих самых лодках пошевелиться-то нельзя, сразу опрокинешься. Ну, дело не в этом. Главное, остался Фродо сиротой в одночасье, да среди этих свихнутых из Заскочья, да в толкотне тамошней - у старого Горбадока меньше сотни родственничков и не гостило никогда. Господин Бильбо очень великодушно поступил, когда выручил паренька из этой компании. Оно конечно, для Дерикуль-Сумниксов удар был. Когда он в тот раз ушел да сгинул, они уж совсем было заполучили Засумки, а он возьми да вернись, пришлось им убираться восвояси несолоно хлебавши. С тех пор господин Бильбо наш живет и живет, хоть бы на день постарел! Вот и на здоровье! Дерикули аж зеленые со злости. А тут - на тебе! Наследник! Да еще все бумаги выправлены честь по чести. Теперь Дерикулям Засумками только снаружи и любоваться.
    – А верно поговаривают, что в этих Засумках приличный кус деньжат засунут? - поинтересовался какой-то чужак, прибывший из Микорыта в Хоббитон по делам. - Под Горкой, говорят, ходов полно, а там все сундуки, сундуки, а в них все золото, золото?
    – Ну, тогда ты больше моего знаешь, - проворчал Хэм. - Наш Бильбо живет - нужды не знает, но чтоб ходы рыть - про такое я не слыхивал. Помнится, я еще в доростках ходил, лет шестьдесят тому, когда он вернулся и торговал Засумки, Хаткинс меня как раз приглядывать за садом ставил, чтобы, значит, народ лишний без толку не шастал. Как сейчас помню, господин Бильбо на Горку поднялся и пара пони при нем. Два сундука точно было, может, и с сокровищами, - в тех краях-то, говорят, аж горы золотые, - но чтобы ради двух сундуков ходы рыть - это зачем же? Вот парнишка мой, Сэм, стало быть, он в усадьбе все ходы-выходы знает, а никаких таких богатств особых тоже не видал. Он у меня прямо помешался на историях, которые ему Бильбо рассказывал, пока грамоте учил. А что? Вреда ведь от нее не будет. По мне, я ему говорю, картошка да капуста лучше эльфов с драконами, да и по тебе тоже. Не путайся ты во всякие умные дела да в чужие заботы. А то - забот полон рот, а толку никакого! Вот как я ему говорю, и другим бы то же самое сказал, - добавил Хэм, поглядывая на чужака с мельником.
    Однако похоже было, что слушателей он не убедил. На слухах о сокровищах Бильбо выросло не одно поколение хоббитов.
    – Может, оно и так, да ведь он и потом не раз отлучался, поди, немало прибавил к первой-то порции, - выразил общее мнение Песошкинс. - Вы гляньте, кто его навещает: гномы всякие да еще этот колдун старый, Гэндальф, и прочие не лучше. Ты мне можешь сколько угодно заливать, а я тебе скажу: Засумки - место подозрительное и народ там - с заумью.
    – Ты, конечно, здорово в этом понимаешь, - ядовито ответил Хэм, чувствуя, что сегодня мельник не нравится ему больше обычного, - может, в других местах куда как лучше. Тут вот неподалеку живут некоторые в норах с позолоченными стенами, да что-то я не слыхал, чтобы там гостю кружку пива поднесли, а на Сумкиной Горке гостю завсегда рады. Вот и с Рождением этим… Сэм мой говорит, что на праздник каждого пригласят, а кого пригласят, тому и подарки будут, каждому, вот оно что! И не когда-нибудь, а уже в этом самом месяце!
    «Этот самый месяц» был сентябрь, такой чудный, какого давно не помнили. Спустя пару дней пополз слух (не иначе, как от всезнайки Сэма) о готовящемся фейерверке, да таком, которого не видали больше века, с самой кончины Старого Тука.
    Утро да ночь сутки прочь. Тот День постепенно приближался. Как-то под вечер и Хоббитоне появилась и с трудом поднялась в гору повозка. Пораженные хоббиты повысыпали из дверей, таращась на невиданный экипаж. На козлах, распевая песни, сидели длиннобородые гномы в плащах с капюшонами. Некоторые из них остались в Засумках, а прочие скоро уехали. Но то было только начало. Не прошло и двух недель, и от Брендидуинского Моста появилась двуколка. Вожжи держал в руках высоченный старик в длинном сером плаще с серебристым шарфом и в остроконечной синей шляпе. Долгая белая борода и густые брови украшали лицо приезжего. Хоббитята, нюхом почуяв фейерверочные штуки, с гомоном проводили двуколку до ворот Засумок. У дверей Бильбо старик начал выгружать кучу свертков, пакетов и коробок самых разных размеров. На всех стояла яркая красная метка «Г», а рядом та же буква «Г» была повторена эльфийскими рунами Г.
    Конечно, «Г» обозначало «Гэндальф», а рядом с коробками стоял и сам маг, известный в Шире искусник по части огней, дымов и светов. Были у него и другие дела, посерьезней и поопасней фейерверков, но о том ширский народ не знал и не думал. Хоббитам его появление сулило дивные развлечения. «Серый дед-огневед!» - кричала ребятня, а старик слушал и улыбался. В Хоббитоне он бывал наездами и никогда не оставался надолго, но его хорошо знали, если не в лицо, то по рассказам, а вот о потешных огнях только слышали.
    Гномы с помощью самого Бильбо споро перетаскали все в дом, и хозяин оделил хоббитят мелкой монетой, но, к их глубокому разочарованию, ни одной нарядной шутихи, ни одной хлопушки им не перепало.
    – Бегите-ка гулять. Все получите в свое время, - успокоил их Гэндальф.
    Дверь закрылась. Хоббитята поглазели на нее еще немножко, да только без толку, и поплелись с холма. Им казалось, что праздник вообще никогда не наступит.
    А хозяин и гость сидели возле открытого окна, выходящего в сад. Солнце перевалило за полдень, в воздухе сновали и шуршали стрекозы, все дышало миром и покоем. В саду, как бывает только перед осенью, буйствовали цветы. Львиный зев, настурции, подсолнухи заглядывали в круглые окошки.
    – Какой яркий у тебя сад, - заметил Гэндальф.
    – Да, - просто согласился Бильбо. - Знаешь, я очень люблю его, и весь этот добрый старый Шир тоже, но, видно, пора мне отдохнуть.
    – Значит, все-таки будешь делать, как решил?
    – Решил-то я давно, а вот решился, пожалуй, только сейчас.
    – Ну и ладно. Раз решил - делай. Только уж делай, как задумал, глядишь, еще и обойдется все, и для тебя, и для других тоже.
    – Ох, хорошо бы. Но уж в четверг я повеселюсь. Очень мне хочется сыграть одну маленькую шутку…
    – Интересно, кто смеяться будет? - покачал головой Гэндальф.
    – Там посмотрим, - беспечно ответил Бильбо.
    На следующий день к Горке потянулась вереница повозок. Еще с понедельника из Засумок посыпались заказы на все съедобное и несъедобное, что только можно было приобрести в Хоббитоне, Уводье и окрестностях. Народ воодушевился, пооборвав лишние листки в календарях, и принялся высматривать почтальона в ожидании приглашений. И приглашения не заставили себя ждать. Их было столько, что пришлось кликнуть добровольцев на подмогу. На Горку потекли ответы с вариациями па тему: «Благодарю Вас, непременно буду».
    На воротах Засумок появилась табличка: «Беспокоить только по гостевым делам», но даже те, у кого такие дела находились, редко проникали в дом. Бильбо был занят: писал приглашения, отмечал галочкой в списке ответы, упаковывал и надписывал подарки и занимался кое-какими личными приготовлениями. Маг не показывался.
    Проснувшись как-то поутру, хоббиты узрели большой луг перед усадьбой перегороженным веревками и утыканным шестами для палаток и павильонов. На склоне холма появились ступени, ведущие от самой дороги, и огромные белые ворота. В Тугосумах, соседней деревеньке, изнывали от любопытства и зависти. Старичина Хэм бросил делать вид, будто занят в саду работой.
    Шесты начали одеваться цветными полотнищами. Один павильон особенно отличался размерами: в него поместилось даже большое старое дерево, росшее посреди луга. Теперь ветки его украсились множеством фонариков, пришедшихся как раз над главным столом. Красиво, конечно, но хоббитов больше занимала кухня, сооруженная прямо под открытым небом в северном углу луга. Там с утра до ночи суетилось множество поваров и поварят из окрестных трактиров, призванных в помощь гномам и прочему пришлому люду, поселившемуся в последнее время на Горке. Возбуждение, владевшее хоббитами, достигло предела.
    В среду, в самый канун праздника, небо нахмурилось и этим всех весьма обеспокоило. Однако четверговый рассвет рассеял тучи, а вместе с ними и опасения ворчунов. С восходом солнца затрепетали на высоких шестах разноцветные вымпела, и веселье началось.
    Бильбо звал в гости, но правильнее было бы сказать - на всеобщее народное гулянье. Все соседи получили приглашения. Те немногие, которых забыли, тоже пришли. Гости прибывали из других Четей, а кое-кто даже из-за границы. Возле новеньких белых ворот гостей и сопровождающих встречал сам Бильбо и раздавал подарки направо и налево. Подарки получали и приглашенные, и неприглашенные, и даже те, кто потихоньку выходил через дальнюю калитку и входил в ворота снова. Так заведено в Шире - дарить подарки на свой день рождения. Обычай древний и весьма приятный, хотя и не всегда подарки оказываются такие дорогие и щедрые, как в этот раз.
    В Хоббитоне и в Уводье, что ни день, так обязательно чье-нибудь рождение, поэтому уж раз-то в неделю каждый хоббит смело может рассчитывать на подарок, - и до сих пор никто на усталость не жаловался, Однако сегодня подарки просто были отменные. Малолетки пришли в буйный восторг и даже про еду забыли. Таких игрушек они отродясь не видывали. Одна другой лучше, и наверняка есть волшебные. Причины для восторгов действительно имелись: многие игрушки заказывались еще год назад и проделали неблизкий путь - это была настоящая гномья работа.
    Когда, наконец, поток гостей иссяк, на лугу начались танцы, игры, зазвучала музыка и песни. И конечно же - пир. Были задуманы три перемены: завтрак, чай и обед (он же - ужин), но разницы между ними оказалось немного. Просто во время завтрака и чая все гости сидели за столами и дружно жевали; в остальное время за столами все равно жевали, но не все. Кушали непрерывно с одиннадцати до половины седьмого, когда в небе вспыхнули первые потешные огни. Пришел черед Гэндальфа. Все здесь, от замысла до исполнения, принадлежало ему. Маг сам и запускал все эти дивные ракеты. Высоко в небе они взрывались, вспыхивали звездами, разлетались на части, и каждая горела своим огнем, создавала свой узор. Попутно Гэндальф щедро раздаривал шутихи, хлопушки, пугалки, пищалки, гром-гремушки и еще успевал поджигать гномьи свечи, эльфийские фонтаны и мерцающие звезды. Зрелище получилось незабываемое. Мастерство Гэндальфа явно росло с годами. В небо поднимались огни, похожие на стаи птиц, они еще и пели к тому же. Вырастали зеленые деревья с дымными стволами, на них стремительно распускались листья, светящиеся ветви роняли сияющие цветы прямо на восхищенных зрителей; цветы таяли, не достигая земли, оставляя в воздухе нежный аромат. Взлетали рои огнистых бабочек и, переливаясь, порхали среди горящих ветвей; в небо рвались стройные колонны, через миг превращавшиеся в орлов, в величавые парусные корабли или в строй плывущих лебедей; разражалась желтым ливнем багровая туча; потом вдруг с громовым кличем вверх устремились сотни серебряных копий, грациозно повернулись и со змеиным шипом вонзились в речную гладь. А последний сюрприз, подготовленный Гэндальфом в честь Бильбо, просто доконал собравшихся. Все огни погасли. Вверх медленно поднялся огромный клуб дыма и обрел очертания одинокой горной вершины. Оттуда рванулись зеленые и алые струи огня, а вслед за ними взлетел дракон, красный и золотой, ростом поменьше обычного, но до ужаса настоящий: из пасти вырывается пламя, глаза свирепо уставились вниз. Дракон взревел, и трижды дохнул поверх голов толпы на лугу. Все разом пригнулись, многие попадали на траву, а дракон со свистом промчался над палатками, перекувырнулся в воздухе и взорвался над Уводьем.
    Когда гости немного пришли в себя, Бильбо пригласил всех на ужин. Тут уж взяли себя в руки даже испугавшиеся по-настоящему. Разве можно заставлять ждать себя, когда речь идёт о превосходном ужине! Хоббиты гурьбой устремились к столам, а некоторые особо приглашенные проследовали в большой павильон с деревом на семейное торжество. Таких набралось двенадцать дюжин - ровно гросс(вообще-то у хоббитов гросс - счетное число для скота и не очень-то годится для гостей); в основном - родня Бильбо и Фродо, несколько близких друзей и Гэндальф. Приглашения оказались у многих молодых хоббитов, допущенных к столу с родительского позволения (в Шире спокойно относятся к тому, что дети засиживаются допоздна, особенно если при этом представляется случай лишний раз поесть. Ведь на воспитание подрастающего поколения уходит столько провизии!).
    Гросс состоял из Сумниксов и Умниксов, Туков и Брендискоков, Рытлов (родня Бильбо по бабушке) и Хрюклов (родня, наоборот, по дедушке), Кроттов и Пузиксов, были Помочь-Лямкинсы и Дудкинсы, Сдобкинсы и Бобровники, а также Большеноги. Многие могли похвастаться лишь очень отдаленным родством с хозяином, а некоторые и в Хоббитоне-то до этого никогда не бывали. Дерикуль-Сумниксов представляли Отто и его жена Лобелия. Вот уж кто терпеть не мог Бильбо! Но пригласительный билет, написанный золотыми чернилами, был так красив, а стол их кузена так известен, что отказаться было совершенно невозможно.
    Все сто сорок четыре гостя предвкушали небывалый пир и если чего и опасались, так неизбежной послеобеденной речи хозяина. Бильбо ведь мог и стихами заговорить, а еще, после пары стаканчиков, бывало, заводил разговор про свои нелепые приключения в каких-то немыслимых краях. Однако, опасения опасениями, а пир превзошел все ожидания: богатый, обильный, разнообразный, он все продолжался и продолжался. Окрестные продуктовые лавки позакрывались на неделю, из них все было выбрано подчистую. Но как оно никуда не делось, а все было тут, на столах, убытка никто не понес.
    Когда гости слегка осоловели, настало время Речи. Народ за столами пребывал в том приятном удовлетворении, когда можно лениво поковыривать любимые блюда, потягивать любимые напитки и не страшиться никаких речей, даже в стихах. Они были согласны выслушать что угодно и даже похлопать при необходимости.
    – Дорогие мои! - начал Бильбо, поднявшись с места. «Слушайте! Слушайте!» - заорали все, и клич пошел гулять по рядам, нарастая и сопротивляясь собственному смыслу. Бильбо перешел под дерево и влез на стул. Свет от фонариков блестел на его сияющей физиономии, сверкал на золотых пуговицах расшитого шелкового жилета, и весь он был на виду у собравшихся. Одной рукой он помахивал в воздухе в такт словам, а другую держал в кармане.
    – Мои дорогие Сумниксы и Умниксы, - начал он снова, - дорогие мои Туки и Брендискоки, Рытлы и Хрюклы, Пузиксы и Кротты, Помочь-Лямкинсы и Дудкинсы, а также Сдобсы!
    – И Большеноги! - заорал старый хоббит из глубины павильона. Конечно, это был Большеног, его огромные, редкостно шерстистые лапищи покоились на столе, выставленные на всеобщее обозрение.
    – И Большеноги, - согласился Бильбо, - и еще любезные мои Дерикуль-Сумниксы, которых я рад снова приветствовать в Засумках. Сегодня мне исполнилось сто одиннадцать!
    – Ура! Долгих лет жизни! - послышались со всех сторон крики, сопровождаемые топотом под столами. Вот это правильно! Вот это Бильбо молодец! Так и надо! Коротко и ясно!
    – Надеюсь, - повысил голос Бильбо, - вы веселитесь так же, как и я.
    Оглушительные хлопки. Крики «Да!» (и «Нет»). Шум дудок, свирелей и флейт. Молодежь пустила в ход хлопушки, и обнаружила внутри маленькие, превосходной работы музыкальные инструменты. В дальнем углу юные Туки и Брендискоки, полагая, что дядюшка Бильбо уже закончил (а чего еще говорить-то?), составили оркестрик и завели веселенькую танцевальную мелодию. Эверард Тук с Мелиссой Брендискок наладились было сплясать на столе «Прыг-Дрыг» - танец милый, но несколько фривольный.
    Но Бильбо еще не кончил. Отобрав дудку у ближайшего хоббитенка, он резко дунул в неё три раза. Шум поутих.
    – Я не задержу вас долго, - крикнул он и вызвал гул одобрения. - Я собрал вас вместе для одного дела.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:02 am автор Lara!

    Что-то в его словах, в том, как они были сказаны, произвело впечатление. Стало еще потише, один-два Тука навострили уши.
    – По правде, даже для трех дел. Во-первых, сказать вам, как я люблю вас всех, а сто одиннадцать лет - это слишком мало, когда живешь среди таких славных хоббитов.
    Бурный взрыв одобрения.
    – Половину из вас я знаю вполовину хуже, чем хотел бы, а другую половину люблю вполовину меньше, чем она того заслуживает.
    Пожалуй, сказано было сложновато. Послышалось несколько жидких хлопков, пока остальные прикидывали, надо ли относиться к сказанному как к комплименту.
    – Во-вторых, я хотел отпраздновать мой день рождения.
    Снова восторг.
    – Надо бы сказать: наш день рождения. Сегодня ведь мой племянник Фродо вступает в совершеннолетие и в права наследования.
    Несколько снисходительных хлопков от старших и громкие крики: «Фродо! Ура старине Фродо!» от молодежи. Дерикуль-Сумниксы угрюмо гадали, как понимать слова «вступает в права наследования».
    – Нам на двоих - сто сорок четыре, да и вас здесь столько же: один гросс, можно сказать.
    Пожалуй, это была бестактность. Вдруг многие гости сообразили (а Дерикуль-Сумниксы в особенности), что их позвали только для ровного счета, как иногда в ящик с бутылками напихивают всякую ветошь, чтобы не звенело. «Гросс! - послышалось фырканье. - Довольно-таки вульгарно!»
    – А еще сегодня годовщина моего прибытия на бочке в Эсгарот на Долгом Озере. Тогда-то я не вдруг и вспомнил о своем дне рождения, не до того было. Знаете, в пятьдесят один как-то не очень за этим следишь. Но ужин был хорош. Помнится, я подхватил тогда жуткий насморк и мог сказать друзьям только: «Бде очень бдиядно», теперь у меня нет насморка, и я скажу: - Мне очень приятно видеть вас на нашем скромном празднике.
    Мертвая тишина. Многие чувствовали - от стиха теперь не отвертеться. Эх! Почему бы не кончить говорильню и не дать всем выпить за его здоровье! Но Бильбо не стал декламировать. Он продолжал Речь.
    – В-третьих, и в-последних, я хочу сделать объявление - Последнее слово он произнес таким значительным тоном и так громко, что заставил напряженно выпрямиться всех, кто к этому времени еще мог сидеть. - Должен с сожалением объявить, что хотя, как я уже сказал, мне маловато ста одиннадцати лет, прожитых в таком приятном обществе, пора заканчивать. Я ухожу. Покидаю вас. Сейчас же. Немедленно. Пока!
    Он шагнул со стула и исчез. Тут же сверкнула ослепительная вспышка, гости зажмурились, а когда открыли глаза, Бильбо нигде не было. Все сто сорок четыре хоббита, утратив дар речи, откинулись на спинки стульев. Старый Одо Большеног с грохотом убрал ноги со стола. Некоторое время за столом царила полная тишина, а потом все эти Сумниксы, Умниксы, Туки, Брендискоки и прочие загомонили разом.
    Общее мнение признало в шутке дурной вкус, и понадобилось немало еды и питья, чтобы сгладить потрясение и досаду. «Свихнутый! Точно! Я всегда говорил!» - слышалось отовсюду. Даже Туки, за редким исключением, сочли исчезновение нелепой выходкой.
    Один старый Рори Брендискок, сохранивший, несмотря на обильные возлияния, способность трезво мыслить, сказал своей невестке Эсмеральде: «Что-то за этим кроется, помяни мое слово, дорогуша. Ведь этот шалый Сумникс опять намылился улизнуть. Экий пень старый! Да нам-то что с того? Съестное он ведь не с собой унес», - и Рори громко стал призывать Фродо, требуя вина.
    Фродо единственный из присутствующих не произнес ни слова. Он сидел возле опустевшего стула Бильбо и, казалось, не замечал ни вопросов, ни недовольства хоббитов. Он знал о готовящейся шутке и порадовался, что она удалась, с трудом удержался от смеха, глядя на обескураженные физиономии гостей, но только сейчас с грустью почувствовал, как не хочется ему расставаться со старым дядюшкой. Он очень привязался к Бильбо, пожалуй, любил его больше всех остальных. Гости вернулись к еде и питью, Дерикуль-Сумниксы, осерчав, ушли, а Фродо, вдруг ощутив усталость от затянувшегося праздника, распорядился насчет вина, молча осушил бокал за здоровье Бильбо и незаметно выскользнул из павильона.
    Произнося речь, Бильбо теребил в кармане золотое кольцо, то самое волшебное кольцо, которое он столько лет хранил в тайне от всех. Сходя со стула, он надел кольцо на палец, и больше его с тех пор в Хоббитоне не видел никто.
    Он вернулся в дом, постоял, прислушиваясь к гомону на лугу, снял праздничную одежду, аккуратно сложил и убрал вышитый шелковый жилет. Потом быстро накинул старый камзол и подпоясался кожаным поясом. Пристегнул короткий меч в потертых черных ножнах. Открыл ключом ящик в комоде и извлек пахнущий нафталином сильно поношенный дорожный плащ с капюшоном. Несмотря на бережное хранение, плащ совершенно потерял первоначальный вид, даже цвет угадывался с трудом. Наверное, когда-то он был темно-зеленый. Одежда почему-то оказалась великоватой. В кабинете Бильбо достал из огромного стенного шкафа сверток, переплетенный в кожу том и большой конверт. Книгу и сверток уложил в объемистую котомку, в конверт опустил кольцо на тонкой цепочке, немного торопясь запечатал его и надписал крупно; «Фродо». Оглянувшись, он поставил конверт на каминную полку, но вдруг снова схватил и сунул в карман. В этот миг дверь отворилась, и вошел Гэндальф.
    – Привет, - нервно сказал Бильбо. - А я как раз гадал: появишься ты или нет.
    – Рад видеть тебя, - отвечал маг, усаживаясь в кресло. - Мне нужно было застать тебя и сказать пару слов. По-моему, ты считаешь, что все прошло превосходно, как ты и задумал, а?
    – Пожалуй, - кивнул Бильбо. - Хотя вспышка была очень неожиданной. Даже я растерялся, а остальные - и подавно. Твоя работа?
    – Моя, - согласился маг. - Все эти годы ты держал кольцо в тайне, и это было мудро. Ничего другого, чтобы объяснить твою выходку гостям, мне в голову не пришло.
    – А шутку мне подпортил. И что тебя все время тянет лезть и чужие дела, - усмехнулся Бильбо. - Впрочем, ты, как всегда, все знаешь лучше других.
    – Я лучше делаю, когда знаю , - без улыбки ответил маг. - А сейчас у меня уверенности нет. Ладно, дело к концу. Ты добился, чего хотел: напугал или озадачил всех своих родичей и подкинул всему Ширу тему для разговоров. Ее надолго хватит. А дальше?
    – Мне нужен отдых, долгий отдых, Гэндальф. Я ведь говорил тебе раньше… Я вряд ли вернусь… да что там! Я ведь и не собираюсь возвращаться. Вот, все уже приготовил. Я старый. Да, знаю, по мне не скажешь, но вот внутри… - Бильбо помолчал. - «Хорошо сохранившийся!» - фыркнул он. - Вовсе нет. Во мне все как-то тает, словно натягивается что-то, если ты понимаешь, о чем я. Ну, как будто кусок масла размазывают, по слишком большому куску хлеба. Это же неправильно, да? Вот я и решил что-нибудь изменить.
    Гэндальф пристально взглянул на хоббита.
    – Да, - медленно проговорил он. - Это неправильно. После всего, что ты сказал, твой план представляется мне наилучшим.
    – Ну вот я и решил. Горы снова увижу, а, Гэндальф? А потом найду тихое местечко и отдохну, и никаких тебе родственников, никаких нудных гостей у двери… Мне нужно закончить мою книгу. Я даже конец уже придумал. Вот послушай: «И с тех пор он жил счастливо до конца дней своих».
    Гэндальф рассмеялся.
    – Конец хорош. Да ведь никто же не прочтет ее, даже с таким концом.
    – Ну… прочтут в свое время. Фродо вот уже читал. Ты приглядывай за ним хоть в полглаза, ладно?
    – Ладно. Могу даже и двумя глазами.
    – Если бы я сказал, он бы ушел со мной, - вздохнул Бильбо. - Да он сам предлагал вместе пойти, но это не по правде. Ему пока и здесь хорошо. А мне уж очень захотелось перед концом повидать дикие края и горы, горы в особенности. А Фродо Шир любит. Ему здесь все мило: и поля, и речушки, и перелески. Ему уютно здесь. Я ведь все ему оставляю, ну, разве что мелочи кое-какие… Пусть распоряжается, может, это ему счастье принесет. Теперь он сам себе хозяин.
    – Все оставляешь, говоришь? - прищурившись, переспросил Гэндальф. - И кольцо, стало быть? Ты ведь так хотел?
    – Ну да, это, значит, и кольцо… ага, - начал заикаться Бильбо.
    – Где оно? - поинтересовался маг.
    – В конверте, если уж тебе непременно знать надо, - быстро заговорил Бильбо. - Там, на камине. То есть - нет, тут оно, в кармане! - Видно было, что старого хоббита мучают сомнения. - Ведь мелочь же, - мягко сказал он, словно заговаривая сам себя. - Ну и что? Почему бы ему там не остаться?
    Гэндальф задержал на Бильбо долгий взгляд, и глаза его сверкнули.
    – Я думаю, Бильбо, лучше его оставить. Разве ты передумал?
    – Нет, не передумал… Да. Вот дошло до дела, а мне ужасно не хочется расставаться с ним. Да ведь и зачем обязательно расставаться? Зачем это тебе-то нужно? - вдруг вскрикнул он, и голос его странно изменился. Теперь в нем слышались резкие визгливые нотки пополам с досадой. - И всегда ты изводил меня этим кольцом! Я ведь много чего привез из путешествия, почему тебя остальное не заботит?
    – Я не изводил тебя, - спокойно сказал маг. - Мне нужна правда. Это очень важно. Волшебные кольца несут в себе древнюю магию, тем и интересны. Мало их на свете. Ты же знаешь, магия - моя специальность, вот я и интересуюсь. Раз ты собрался странствовать, мне нужно точно знать, где будет кольцо. А еще я думаю, что оно слишком долго пробыло у тебя. Больше оно тебе не пригодится, или я ошибаюсь во всем остальном…
    Бильбо так и вскинулся на эти слова, глаза хоббита сердито заблестели. Всегда добродушное лицо стало резким.
    – А тебе-то что за дело, где мои вещи лежат? - вскрикнул он. - Мое оно, понял? Я его нашел. Оно само пришло ко мне!
    – Допустим, - спокойно произнес маг. - А зачем так орать-то?
    – А ты сам виноват, - как-то всхлипнул Бильбо. - Ведь говорят же тебе: мое оно. Собственность моя. Моя… моя прелесть. Да, мое сокровище!
    Ни одна черточка не дрогнула в лице мага. Только глаза выдавали настороженное удивление.
    – Его уже называли так раньше, - проговорил он. - Только не ты.
    – А я вот сейчас назвал. Ну и что? Знаю я, Горлум так говорил. Но это - раньше. А теперь не его оно, а мое. И будет моим!
    Гэндальф встал и заговорил резко, почти грозно.
    – Не будь дураком, Бильбо. Каждое твое слово против тебя. Кольцо слишком долго за тебя держалось. Дай ему уйти! Тогда и сам станешь свободен.
    – Я буду делать, как мне нравится, - упрямо твердил Бильбо.
    – А ну, полегче, любезный хоббит, - прервал его маг. - Мы с тобой долго были друзьями, и ты мне кое-чем обязан. Давай-ка, делай, как обещал. Оставь его!
    – Если ты сам хочешь мое колечко, так и скажи! - чуть не зашелся в крике Бильбо. - Только ты его не получишь! Я не отдам мое сокровище! - рука хоббита нащупывала рукоять меча на поясе.
    Глаза Гэндальфа полыхнули.
    – Ты что-то разошелся, дружок. Смотри, скоро придет мой черед гневаться. Не хочешь ли посмотреть на настоящего Гэндальфа Серого? - Маг шагнул вперед и разом словно вырос до потолка. Его огромная тень заполнила всю комнату.
    Бильбо отшатнулся к стене. Рука его вцепилась в карман. Несколько секунд они стояли лицом к лицу, пока воздух в комнате не зазвенел. Гэндальф не сводил с хоббита сосредоточенного взгляда. Бильбо безвольно опустил руки и начал крупно вздрагивать.
    – Что это на тебя нашло, право слово? - жалобно выговорил он. - Никогда я тебя раньше таким не видел. В чем дело-то? Оно мое, ведь так? Я его нашел, а Горлум прикончил бы меня, если бы не кольцо. Я ведь не вор, что бы он там ни кричал, ты-то знаешь…
    – А я тебя никогда вором не называл, - серьезно отвечал Гэндальф, - а сам и подавно никогда им не был. Я не ограбить тебя стараюсь, а помочь. Хорошо бы ты доверял мне, как раньше.
    Он повернулся, и огромная грозная тень съежилась до нормальных размеров. Перед Бильбо снова был седой старец, сутулый и встревоженный. Хоббит провел рукой по глазам.
    – Прости меня, - попросил он мага. - Я, знаешь, как-то странно себя почувствовал. Наверное, это даже счастье - не тревожиться из-за него больше. В последнее время я только о нем и думаю. А с некоторых пор, сдается мне, меня все чей-то взгляд ищет. Мне ужасно хочется надеть кольцо, чтобы исчезнуть, спрятаться… А то вдруг думаю: не опасно ли оно, не зашвырнуть ли его подальше. Я уж пробовал запирать его, да места себе не находил, снова в карман клал. Удивительно даже. Видишь вот, не могу решиться.
    – Так доверься мне, - посоветовал маг. - Уходи и оставь его. Перестань владеть им. Откажись. Оставь его Фродо, а уж за ним я пригляжу.
    Видно было, как нелегко дается Бильбо решение. Наконец он вздохнул.
    – Хорошо, - передернул плечами и улыбнулся вымученно. - В конце концов, зачем было и затевать все это. - Он кивнул головой в сторону стены, из-за которой доносился приглушенный шум праздника. - Я ведь думал как: раздарить побольше подарков, тогда, может, легче будет и с ним расстаться. Оказалось, не легче. Просто жаль, если все приготовления прахом пойдут. Так совсем можно шутку испортить.
    – Ради него все и делалось, - тихонько подсказал Гэндальф.
    – Хорошо, - резко произнес Бильбо. - Оно останется у Фродо. И все остальное тоже. - Он глубоко вздохнул. - Пора мне трогаться, а то как бы не столкнуться с кем. Я уже распрощался и начинать все сызнова не вынесу.
    Он подхватил сумку и направился к двери.
    – Кольцо пока еще у тебя в кармане, - снова подсказал Гэндальф.
    – Ох, и правда! - воскликнул Бильбо уже другим, освобожденным голосом. - И завещание тоже, и остальные бумаги. Ты лучше возьми его, передай сам. Так оно спокойней.
    – Нет, кольца мне не давай, - поспешно ответил маг. - Положи на каминную полку, как задумал. Никуда оно не денется до прихода Фродо. Я его дождусь.
    Бильбо вынул конверт, но в последний миг рука дрогнула и он выронил его. Маг стремительно нагнулся, подхватил конверт и поставил на место, рядом с часами. На секунду лицо хоббита замглилось судорогой гнева, но он тут же рассмеялся.
    – Ну, вот и все. Ухожу, - сказал он, выбрал у двери любимый дорожный посох и, выйдя в залу, тихонько свистнул. Тут же из трех разных дверей, прервав работу, вышли три гнома.
    – Все ли готово? - спросил Бильбо. - Уложено, надписано?
    – Все, - был ответ.
    – Тогда - в путь! - и хоббит шагнул за порог. Стояла чудесная ночь. Бильбо поднял лицо к темному бархатному небу, усыпанному крупными звездами, шумно втянул носом воздух.
    – Как славно выйти в дорогу на ночь глядя, вместе с гномами! Вот о чем тосковал я долгие годы! Прощайте все. Всего доброго! - произнес он с чувством и поклонился своему старому дому. - Прощай, Гэндальф!
    – Прощай до поры, Бильбо, - ответил маг, стоя на пороге. - Будь поосторожнее. Ты уже не юноша, должен понимать, что к чему.
    – Ха! «Поосторожней»! Еще чего! Да не беспокойся ты за меня. Я счастлив теперь, а это, сам знаешь, дорогого стоит. Время уходит, - добавил он и вдруг тихонько запел:

    Бежит дорога все вперед.
    Куда она зовет?
    Какой готовит поворот?
    Какой узор совьет?
    Сольются тысячи дорог
    В один великий путь.
    Начало знаю; а итог -
    Узнаю как-нибудь .

    Бильбо оборвал песню, повернулся спиной к огням и шуму на лугу и, махнув рукой гномам, зашагал по тропинке вниз с холма, Перескочил ограду и сразу затерялся в ночи, словно ветерок, прошелестевший в траве.
    Гэндальф с порога долго смотрел ему вслед.
    – Прощай, дорогой мой Бильбо, - тихо проговорил он - Мы еще увидимся. - Он вошел в дом и прикрыл дверь.
    Пришедший вскоре Фродо застал мага глубоко задумавшимся в кресле у окна.
    – Ушел? - спросил Фродо.
    – Да, - ответил Гэндальф, - все-таки ушел.
    – Я думал, ну, то есть надеялся до самого сегодняшнего вечера, что это только шутка, - вымолвил Фродо. - А в душе-то знал: уйдет он, Вот, хотел пораньше вернуться, застать его…
    – Он сам хотел уйти потихоньку, - сказал маг. - Не кори себя и не беспокойся. С ним теперь все будет в порядке. Он тебе пакет оставил, вон там.
    Фродо взял конверт, повертел его в руках и отложил.
    – Там, должно быть, завещание и прочие бумаги, - произнес Гэндальф. - И кольцо.
    – Кольцо! - удивился Фродо. - Так он и кольцо мне оставил? Вот чудно. С чего бы это? Хотя, такая вещь всегда может пригодиться…
    – Это как посмотреть, - заметил Гэндальф. - Я бы на твоем месте не стал им пользоваться. Лучше бы о нем не знать никому. И мой тебе совет: храни его понадежней. А теперь, пойду-ка я спать.
    Фродо понимал: как новый хозяин Засумок, он должен попрощаться с гостями. Теперь уже о странном исчезновении Бильбо узнали все, и все, конечно, приставали к Фродо. Ему оставалось только твердить: «Не сомневаюсь, к утру все разъяснится». После полуночи прибыли повозки - развозить гостей. На каждую набилось помногу очень недовольных хоббитов. Вскоре явились заранее приглашенные уборщики и на тачках развезли тех, кого забыли или не заметили под столами.
    Медленно прошла ночь. Встало солнце. Хоббиты проснулись куда позже. На лугу разбирали павильоны, снимали палатки, убирали посуду, лавки, стулья, цветы со столов, забытые сумочки и носовые платки, и остатки пиршества, конечно. К слову сказать, еды осталось - всего-ничего. Потом опять начал подходить народ - на этот раз уже без приглашения. К середине дня даже те, кто вчера укушался основательно, переварили ужин и собрались на лугу перед усадьбой. Толпа получилась не маленькая. Нельзя сказать, чтобы им были рады, но ждать - ждали.
    Фродо, стоявший на крылечке, улыбался, но выглядел усталым. Каждого посетителя он приветствовал, но к сказанному вчера смог добавить немного.
    – Господин Бильбо в отъезде, - повторял он. - Насколько мне известно, у него все благополучно.
    Некоторых пришлось пригласить в дом. Бильбо, уходя, оставил для них «послания», кое-какие подарки и вещи. Все они были помечены, например, так: «Аделарду Туку - в собственную собственность» - надпись на зонтике. Аделард был известен множеством прихваченных в разное время по ошибке чужих зонтов. «Для Доры Сумникс - в память о долгой переписке с любовью от Бильбо» - на вместительной корзине для бумаг. Дора приходилась сестрой Дрого и была старейшей родственницей Бильбо и Фродо. В свои девяносто девять она имела только одну страсть - писать пространные письма, начиняя их добрыми советами. «Милу Кротту - вдруг да понадобится - от Б. С.» - на золотом пере с чернильницей. Мил сроду не ответил ни на одно письмо. «Ангелике на пользу от дядюшки Бильбо» - на хорошеньком зеркальце. Она была младшей из Сумниксов и день-деньской могла разглядывать в зеркале свою миленькую мордашку. «Для коллекции Хуго Помочь-Лямкинсу от пожертвователя» - на пустой книжной полке. Хьюго обожал брать книги, но отдавал только в крайнем случае. «Лобелии Дерикуль-Сумникс в подарок» - на коробке с серебряными ложками. Бильбо не без основания подозревал, что она перетаскала немало ложек из буфета Засумок во время его предыдущего путешествия. И Лобелия знала о его подозрениях. Однако она стойко вынесла оскорбление и унесла ложки. Таких подарков было множество - всех не перечислишь. За долгую жизнь в доме скопилась куча ненужных вещей. Это весьма свойственно и другим хоббитским жилищам, они все почему-то быстро захламляются. Потому-то, давний обычай - дарить подарки на собственный день рождения - так уважают. Подарки, конечно, не всегда новые. Бывает, один-два маттома забытого назначения кочуют по всей округе, переходя из рук в руки, но у Бильбо такого не случалось. Он всегда все дарил по первому разу и хранил полученное от других. Теперь, после памятного дня рождения, усадьба стала выглядеть почище.
    Не все подарки были с намеком. Много вещей разошлось точно по назначению, туда, где их ждали и нуждались в них. В Тугосумах жило много бедноты, там дары Бильбо вызвали подлинную радость. Например, Старичина Хэм получил два мешка картошки, новую лопату, шерстяной жилет и мазь для суставов. Старый Рори Брендискок, хозяин бедный, но радушный, очень порадовался дюжине бутылок «Старой Винодельни» - крепкого красного вина из Южной Чети, в меру выдержанного, заложенного в погреба еще отцом Бильбо. Рори после первой же бутылки простил Бильбо все и объявил его славным малым.
    После раздачи Фродо остался владельцем добротной обстановки, книг, картин и необходимых припасов. Никакого намека на деньги или драгоценности не было и в помине: даже в подарках не попалось ни одной монетки, ни единого камешка.
    Уже после полудня Фродо пришлось потрудиться. Кто-то пустил слух, будто имущество Засумок раздают задарма. Понабилась туча народа; многие хоть и понимали, что зря пришли, да выйти уже не могли. Ярлыки стали отрываться и путаться, то и дело вспыхивали ссоры. Кое-кто прямо в доме начал меняться и торговать подарками. Пришлось придерживать тех, кто пытался исправить желания бывшего хозяина и прихватывал вещь, которую считал ну прямо для него предназначенной. Дорогу к воротам забили тележки и тачки.
    В разгар суеты явились Дерикуль-Сумниксы. Фродо к этому времени покинул театр подарочных действий, чтобы отдохнуть хоть немного, и передал командование своему другу Мерри Брендискоку.
    Когда Отто громогласно пожелал видеть Фродо, Мерри с вежливым поклоном сказал:
    – Ему нездоровится. Он отдыхает.
    – Прячется, значит, - тут же встряла Лобелия. - Ну да мы хотим его видеть и увидим! Иди-ка, скажи ему об этом.
    Мерри оставил их в зале на время, достаточное для отыскания причитавшихся им ложек. Однако на этом Дерикули не успокоились. Когда их, наконец, провели в кабинет, Фродо сидел за столом над бумагами. Вид у него был усталый. Завидев входящих родственников, он встал, нащупывая что-то в кармане.
    Дерикуль-Сумниксы пошли в наступление. Сначала они принялись торговаться, предлагая за разные ценные вещи, не предназначенные к раздаче, смехотворные цены. Когда же Фродо ответил, что дарит только предметы, отобранные самим Бильбо, они заявили, что все это весьма подозрительно.
    – Ты-то своего не упустил, я полагаю, - набычился Отто. - А ну, предъяви завещание.
    Если бы не Фродо, наследником стал бы Отто Дерикуль-Сумникс. Он внимательно прочел документ и гневно фыркнул. К несчастью для него, документ был составлен честь-по-чести, а подписи семи свидетелей, сделанные красными чернилами, красовались там, где им положено.
    – Опять мимо! - в сердцах сказал он жене. - Это надо же! Шестьдесят лет ждать и чего дождаться? Ложек? Тьфу!
    Но от Лобелии так легко было не отделаться. Когда, спустя некоторое время, Фродо вышел из кабинета, то нашел ее деятельно исследующей все уголки и закоулки. Она как раз принялась простукивать полы. Пришлось решительно выпроводить ее за порог, предварительно освободив от нескольких ценных вещиц, случайно завалившихся к ней в зонтик. При прощании лицо Лобелии исказили муки творчества. Она пыталась создать сокрушительную прощальную фразу, но в итоге ограничилась простой грубостью.
    – Ты еще пожалеешь об этом, молокосос! Ты-то чего с ним не ушел? Ты же нездешний! Какой ты Сумникс! Ты… ты… Брендискок ты, вот ты кто!
    – Слыхал, Мерри? Вот какие оскорбления приходится выслушивать! - сказал Фродо, закрывая за ней дверь.
    – Разве это оскорбление? - откликнулся Мерри. - Это же комплимент. Правда, незаслуженный.
    Им пришлось еще раз обойти усадьбу дозором. Сначала они обнаружили трех молодых хоббитов (двух Умниксов и одного Пузикса), усердно ковырявших дырки в стенах одной из кладовок. Потом пришлось выдержать маленькое сражение с Санчо Большеногом, внуком старого Оддо. Он как раз приступил к интенсивным раскопкам в другой кладовой, ему там эхо особенное почудилось. Всех этих кладоискателей подогревало древнее правило: если богатство добыто колдовским способом, то кто найдет его (если не помешают), тому оно и достанется.
    Выставив, наконец, Санчо, Фродо повалился в кресло.
    – Мерри, закрывай лавочку, - простонал он. - Запри дверь, никого не пускай, пусть хоть с тараном приходят.
    Только он собрался выпить чашку чаю, как в передней снова послышался стук. «Опять Лобелия, - подумал Фродо. - Придумала-таки, что сказать. Ну, ничего, подождет», - и он принялся заваривать чай.
    Стук повторился, уже громче, но Фродо решил не обращать внимания. Внезапно в окне показалась голова Гэндальфа.
    – Фродо, если ты и дальше намерен не пускать меня, придется дунуть на дверь - ищи ее потом по всей норе!
    – Ох, Гэндальф, дорогой! - вскричал Фродо. - Ну, конечно, сейчас же открою, - и бросился в прихожую. - Входи же. Я ведь думал - это Лобелия.
    – А-а, тогда прощаю. Я встретил ее. Она направлялась в Уводье, и с таким видом от которого и парное молоко вмиг скиснет!
    – Да я и сам чуть не скис. Честно. Даже за кольцо уже взялся. Только и оставалось - исчезнуть.
    – Это ты напрасно, - сказал Гэндальф, усаживаясь. - Поосторожнее с кольцом, Фродо. Я ведь для того и вернулся, чтобы поговорить с тобой о кольце.
    – А что такое с ним?
    – Для начала, скажи-ка, что ты уже знаешь?
    – Только то, что Бильбо рассказывал. Ну, как он нашел его, да как пользовался им в путешествии. Ты же знаешь эту историю.
    – Интересно, какую именно? - усмехнулся маг.
    – Да нет, не ту, что он гномам рассказывал, а потом в книгу записал, - махнул рукой Фродо. - Он мне настоящую историю рассказывал. И еще сказал, что ты донимал его, пока не узнал всей правды, поэтому, лучше и мне знать. Помню, он так и сказал: «Между нами секретов быть не должно, а дальше нас они не пойдут, Теперь ты видишь: кольцо мое»,
    – Любопытно, - отозвался Гэндальф. - Ну а ты что обо всем этом думаешь?
    – Если ты насчет «подарочка», то настоящая история куда правдоподобнее. Непонятно даже, зачем было другую придумывать. На Бильбо непохоже, да и вообще - чудно.
    – И по-моему - тоже. Но с тем, кто пользуется таким сокровищем, могут и почуднее вещи случаться. Ты имей это в виду и будь с подарком поосторожнее. Ведь в нем могут таиться и другие силы, кроме тех, для невидимости…
    – Не понимаю, - честно признался Фродо.
    – Да я и сам пока не очень-то понимаю, - ответил маг. - Но после сегодняшней ночи очень мне твое кольцо интересно. Ладно, не беспокойся. Просто послушай моего совета - не пользуйся им, а то, знаешь, пойдут разговоры… И храни его ненадежнее, да так, чтоб не знал никто.
    – Сплошные загадки, - растерянно проговорил Фродо. - Чего ты боишься?
    – В том-то и дело, что сам не знаю. Я ухожу сейчас. Может, когда вернусь, буду знать больше. Ну, до свидания, - маг встал.
    – Да куда ж ты так сразу? - вскочил Фродо. - Я думал, ты хоть неделю побудешь тут со мной, поможешь мне…
    – Помог бы, обязательно помог бы, но теперь вот решил идти. Меня может долго не быть, но я повидаюсь с тобой непременно, как только смогу. Жди меня в любой день, но открыто я больше в Шир не приду. Не любят меня здесь, оказывается. Говорят, спокойствие нарушаю. Бильбо вот похитил, если не хуже. Поговаривают, - маг подмигнул, - мы с тобой сговорились, чтобы здешние сокровища прикарманить.
    – Да ну их! - воскликнул Фродо. - Это ведь Отто с Лобелией. Фу, гадость какая! Да я бы им не только Засумки отдал, но еще и от себя бы добавил, лишь бы вернуть Бильбо, или вместе с ним бродяжить уйти. Только я Шир люблю, - вздохнул он. - Правда, если так дальше пойдет, меня тоже странствовать потянет. Интересно, увижу я Бильбо когда-нибудь?
    – Мне тоже интересно, - ответил маг, - и не только это. Ладно, до свидания, малыш. Береги себя. И жди меня. Особенно в неподходящее время. Всего доброго!
    Фродо проводил мага до дверей. Гэндальф махнул на прощание рукой и ушел, шагая удивительно быстро. Но Фродо, глядя на его согбенную спину, вдруг подумал, что старый маг несет на плечах груз куда более серьезных забот, чем потешные огни. Серый плащ мелькнул в наступающих сумерках и пропал.
    Прошло немало времени, прежде чем Фродо встретил Гэндальфа снова.

    Глава 2 Тень прошлого

    Гэндальф оказался прав. Новое исчезновение Бильбо дало пищу разговорам не только в Хоббитоне, но и по всему Ширу. Об этом судачили год, а вспоминали и того больше. Со временем Сумникс-заумникс, исчезающий с треском и блеском, а появляющийся с мешком золота и драгоценных камней, стал любимым героем всяческих баек и страшных историй, из тех, что так хорошо слушаются зимой у камина.
    Но пока история была у всех на слуху, у очевидцев и их слушателей постепенно сложилось единодушное мнение о старом, беспутном Бильбо, который, видно, свихнулся окончательно и удрал неведомо куда, чтобы сгинуть в реке ли, в болоте ли; да ведь и то сказать: пожил, пора и честь знать. Ну а сбил его с панталыку, вестимо, Гэндальф.
    – Ладно - Бильбо, - качали головами старики, - лишь бы этот проклятущий чародей Фродо в покое оставил. Может, уймется малый, наберется ума, еще, глядишь, нормальным хоббитом станет!
    Ко всеобщему удивлению маг оставил-таки Фродо в покое, и сам, в свою очередь, куда-то запропал. Только ума это Фродо не прибавило. Уже очень скоро за ним прочно укрепилась репутация хоббита со странностями. Начать хоть с отказа от траура! На следующий год Фродо, нимало не заботясь о том, как посмотрят на это соседи, устроил праздник в честь стодвенадцатилетия Бильбо. Правда, торжество получилось скромным - гостей собралось не больше двадцати, да и тех, как говорят хоббиты, «едой припорошило, винцом покрапало», - и о празднике скоро забыли. Однако через год Фродо дал понять, что намерен отмечать день рождения сгинувшего дядюшки ежегодно, и скоро к этому привыкли. Сам Фродо не раз говаривал, что не верит в кончину Бильбо, но на вопросы о том, где же тогда искать старого хозяина Засумок, только пожимал плечами.
    Жил он один, но друзей имел, не в пример Бильбо, много - в основном молодежь из рода старого Тука. Они и раньше частенько навещали Засумки, а теперь и вовсе чувствовали себя здесь как дома. Чаще других Фродо навещали Фолко Умникс и Фредегар Пузикс, но в ближайших друзьях ходили Перегрин Тук (которого все звали попросту Пиппин) и Мерри Брендискок (настоящее-то имя - Мериадок, но об этом редко кто вспоминал). Вот эта троица и бродила по всему Ширу, хотя часто Фродо, к удивлению добропорядочных хоббитов, видели и одного, то на тропинках Уводья, а то и вовсе в Северной Чети, в холмах, под звездами. Мерри и Пиппин полагали, что их друг, как раньше Бильбо, гостит у эльфов.
    Шло время, и вот сначала кто-то один, потом и многие стали замечать и за Фродо признаки «отменной сохранности». Внешне он выглядел здоровым, энергичным хоббитом, едва вышедшим из доростков, да ведь лет-то ему было уже немало.
    Приятно чувствовать себя хозяином настоящего имения, «господином Сумниксом с Сумкиной Горки», весьма приятно, и несколько лет Фродо был совершенно счастлив и совсем не заботился о будущем. Но от года к году где-то в самой глубине сознания хозяина Засумок росло сожаление о неких упущенных возможностях. Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны. Тогда-то Фродо и говорил себе: «А что? Может, однажды и я уйду за Реку», но тут же отвечал: «Не сейчас, конечно, когда-нибудь потом».
    Он и не заметил, как промчался четвертый десяток, близилось пятидесятилетие. Дата казалась ему значительной, если не грозной. Бильбо было столько же, когда его настигло Приключение. Покоя уже не было; старые, милые и такие знакомые тропинки наскучили Фродо. Он теперь часами просиживал над картами и все гадал - что там, за границами, что таят эти сплошные белые пятна? Все чаще и все дальше уходил он один, вызывая у Мерри и остальных друзей нешуточное беспокойство.
    В ту пору в Шире как никогда развелось разных чудных странников, и Фродо не раз замечали беседующим с этим перехожим людом. Шир полнился слухами о небывалых событиях, творящихся в мире, а Гэндальф сгинул напрочь и за несколько лет не удосужился даже весточки о себе подать, так что Фродо по мере сил собирал новости. Эльфы, которые раньше в Шир почти не заглядывали, вдруг двинулись на запад. В вечерних сумерках они шли по лесным тропинкам, шли и не возвращались, покидали Среднеземье, предоставляя разбираться с новыми тревогами и заботами остающимся. Затем на дорогах стали встречать и гномов, да столько, сколько никогда не видели. Древней Западной Дорогой они и прежде добирались к своим копям в Синих Горах, но вообще-то она вела в Серебристую Гавань. Именно от гномов и получали в Шире новости, да гномы неразговорчивы, а хоббиты нелюбопытны. Однако теперешние гномы были все больше чужедальние и не к древним копям направлялись, а просто искали пристанища на западе. Вид у них был встревоженный, и Фродо не раз приходилось слышать произнесенное шепотом слово «Враг» и зловещее название страны далеко на востоке - Мордор.
    Не сказать, чтобы оно было совсем незнакомым - оно маячило зловещей тенью в глубинах самых седых легенд. По последним слухам выходило, что злая сила, изгнанная Белым Советом из Сумеречья, тут же объявилась в древних твердынях Мордоре. Говорили о Темной Крепости, отстроенной заново… Там рассадник войн и сердце страха, расползающегося по жилым землям. Беглецы сообщали, что в горах снова развелись орки. Да что орки! Тролли появились: коварные, вооружённые, куда более опасные, чем встарь. И полз шепоток о существах ещё более жутких, неведомых доселе и неназываемых.
    Большинство-то хоббитов по-прежнему не брало эти разговоры в голову, но отмахиваться от беспокойных вестей становилось все затруднительнее. Некоторые ведь бывали по делам в Приграничье и тоже рассказывали о всяких неприятных диковинках.
    Как-то раз, по весне, аккурат в год пятидесятилетия Фродо, в «Зеленом Драконе» - трактире на дороге в Уводье - в самой, можно сказать, середине Шира, состоялся примечательный разговор.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:03 am автор Lara!

    В углу, возле камина, сидел Сэм Гэмджи - сын Старичины Хэма, а против него нянчил кружку мельников Тэд Песошкинс. Вокруг собрался прочий деревенский люд, со вниманием прислушивавшийся к беседе.
    – Много странного всякого слыхать у нас в последние дни, - говорил Сэм.
    – А брось! - отмахнулся Тэд. - Ты слушай больше, не такое услышишь. Всякой брехни мне и дома хватает.
    – Может у тебя дома брехни и хватает, про то тебе виднее - не спустил мельнику Сэм, - а в том, что говорят, правды больше, чем ты думаешь. Ведь разговоры откуда-то берутся верно? Вот хоть драконов возьми…
    – Спасибо, обойдусь, - ответил Тэд, - Когда маленький был, на всю жизнь про них наслушался, а теперь они мне ни к чему. Есть один в Уводье, наш «Зеленый», и хватит. Верно, ребята? - спросил он под общий хохот собравшихся.
    Сэм, посмеявшись вместе со всеми, гнул свое:
    – Ладно, не хочешь драконов - не надо. А про ходячие деревья что скажешь? Говорят, видели одно за Вересковой Пустошью на днях…
    – Да кто говорит-то?
    – А братан мой, Хэл. Он тут работал в Перегорках у господина Умникса, а потом подался на охоту в Северную Четь и сам видел.
    – Ага. Хэл твой вечно чего-то видит, особливо то, чего нету.
    – Как это - нету? Высоченное, как вяз, а один шаг - семь ярдов!
    – Ну стоит себе вяз и стоит, Эка невидаль!
    – Да говорю тебе - шло оно! А потом, всякий знает - нету в Северной Чети вязов!
    – Ну, значит твоему Хэлу и видеть нечего, - победно заявил Тэд.
    Многие слушатели одобрительно засмеялись. По их мнению, Тэд заработал очко.
    – Все равно, - не уступал Сэм, - Разве мало чудного народа сейчас проходит через Шир? Его что, только Хэл видит? А сколько их еще на границах сворачивает? Сам ведь знаешь, околотни отродясь так не суетились. Я вот слыхал, Эльфы на Запад уходят, к Морю идут, за Белые Башни. - Сэм неопределенно махнул рукой. Ни он сам, да и никто из собравшихся, не знали толком, где это самое Море и сколько до него добираться. Но всем было известно древнее предание о Серебристых Гаванях, где время от времени поднимают паруса эльфийские корабли, чтобы уйти из Среднеземья и никогда не возвращаться.
    – И вот плывут они, плывут за Море, идут на Заокраинный Запад, а нас здесь оставляют, - пригорюнившись, говорил нараспев Сэм, похоже, видя перед собой эти гордые и печальные эльфийские корабли, но тут Тэд захохотал во все горло.
    – Старые сказки! - авторитетно заявил он. - Ну, плывут и пусть себе плывут. Тебе-то какое дело? Или мне, положим. А потом, видал что ли кто, как они плывут? Да ни одна живая душа в Шире!
    – Ну, не знаю, - задумчиво произнес Сэм. Он никому не рассказывал, как однажды издали вроде бы видел эльфа на опушке леса и сильно надеялся еще увидеть. Никакие другие истории из слышанных и детстве не запали ему в сердце так глубоко, как путанные и отрывочные предания об эльфийском народе.
    – Даже в наших краях, - обиженно проговорил Сэм, - есть такие, которые знались с Дивным Народом. Вот хоть господин Сумникс, хозяин мой. Он тоже говорит, что эльфы уплывают, а уж он-то о них кое-что знает. А старый господин Бильбо куда больше знал и мне рассказывал, когда я еще мальчонкой был.
    – А-а, оба сдвинутые! - пренебрежительно отмахнулся Тэд. - Ну, старый-то Бильбо просто сумасшедший был, но и Фродо, похоже, по той же дорожке пошел. Вот, значит, откуда твои новости! Так бы и сказал сразу, нам бы голову не морочил. Ладно, я - до дому. Ваше здоровье! - Тэд опорожнил кружку, громко стукнул ею по столу и вышел за порог.
    Сэм больше не пытался никого убеждать. Он сидел себе в уголке и думал. Думал о том, что работы в усадьбе непочатый край, трава вон растет не по дням, а по часам, полоть надо… нет, не только сад был у него на уме. Наконец, он вздохнул, допил пиво и вышел потихоньку.
    Было начало апреля. После недавнего ливня небо расчистилось, и поздние светлые сумерки незаметно перетекали в ночь. Хоббитон засыпал под ясными звездами, а Сэм неторопливо шагал но дороге и посвистывал задумчиво.
    Примерно в это время после долгого отсутствия объявился Гэндальф. Раньше он заглядывал изредка, всегда - неожиданно, всегда - ночью. Посмотрит на Фродо, поговорит о пустяках и перед рассветом - был таков. А потом пропал. И вот уже лет девять о нем не было ни слуху, ни духу. Фродо уже подумывал с грустью, что, видать, хоббитские дела совсем перестали интересовать Гэндальфа Серого. Но вот как-то раз тем самым вечером, когда Сэм в задумчивости брел домой, в окне кабинета Фродо раздался знакомый стук. Фродо с радостью бросился открывать, и уже через минуту они с Гэндальфом сидели у окна, разглядывая друг друга.
    – Все в порядке, а? - спросил Гэндальф. - Ты все такой же, Фродо!
    – И ты тоже, - улыбнувшись, ответил Фродо, а про себя отметил, что Гэндальф выглядит усталым и постаревшим. Хоббит тут же засыпал его вопросами, и за разговорами о последних событиях, и о делах самого мага они засиделись далеко за полночь.
    Наутро, после завтрака, Фродо затопил камин (после дождей было сыровато) и они снова уселись возле окна. В саду буйствовала зелень, и на каждом листочке, на каждой веточке бриллиантово посверкивали капельки росы. Гэндальфу припомнилась похожая весна - лет, кажется, семьдесят назад, - когда Бильбо сбежал из Засумок, не прихватив с собой даже носового платка. Пожалуй, седины у мага в голове с тех пор прибавилось, борода стала подлиннее, но глаза сверкали по-прежнему и курил он, развлекаясь пусканием колец, с прежним удовольствием. Фродо же, напротив, сидел, погрузившись в беспокойные мысли. Даже утренний свет замглился для него принесенными магом известиями. Наконец, он нарушил молчание.
    – Ты вчера начал о кольце моем говорить, да сам же решил отложить до света. Ты сказал: оно опаснее, чем я думаю… Так что там с ним такое?
    – Видишь ли, - неторопливо начал маг, - оно действительно оказалось неизмеримо могущественнее, чем я предполагал. Сила его столь велика, что никому из смертных не владеть им. Наоборот, это оно завладеет любым своим обладателем.
    Это давняя история. Когда-то в Эрегионе эльфы отковали несколько, как вы их называете, волшебных колец. Одни были посильнее, другие - послабее. Сначала, пока они учились, кольца были слабые. Для эльфийских мастеров это была просто интересная задачка, но эльфийские забавы могут оказаться опасными для смертных. А Великие Кольца, изготовленные последними - опасны необыкновенно.
    Видишь ли, милый мой, - маг испытующе взглянул на Фродо, - тот, кто владеет одним из Великих Колец, не умирает. Правда, и не живет тоже. Он просто продолжается до тех пор, пока не устает от ноши времени. А если он еще и часто прибегает к Кольцу, для невидимости там, или для чего другого, - участь его еще горше. Он словно истачивается о время, бледнеет, выцветает, пока не сходит на нет, пока не исчезает для этого мира навсегда, пока не оказывается обречен вечно бродить в нездешнем сумраке под неусыпным взором темной силы, которой подвластны кольца. Это неизбежно, дело только во времени. Если обладатель Кольца крепок духом и чист и помыслах - позже, в прочих случаях - раньше, но темная сила неминуемо подчинит его себе.
    – Ужас какой! - вырвалось у Фродо, и в кабинете повисло долгое молчание, прерываемое лишь щелканьем ножниц Сэма в саду.
    – И давно ты узнал об этом? - вымолвил наконец Фродо. - А Бильбо как же? Он тоже знал?
    – Не больше, чем он тебе рассказывал, - отозвался Гэндальф. - Не стал бы он оставлять тебе Кольцо, если бы считал его опасным. Оно ему казалось прекрасным и полезным, а всякие неприятности, с ним связанные, он относил на свой счет. Он говорил, что Кольцо постепенно занимаетвсе его мысли, он тревожился из-за него постоянно, но и думать не думал, что виновато в этом само Кольцо. Правда, Бильбо заметил, что Кольцо меняет размеры и вес, потому считал необходимым приглядывать за ним (да и за тобой просил) в оба глаза. Он знал, как легко оно может соскользнуть с пальца, на который перед тем едва влезло.
    – Да, об этом он предупреждал меня в последнем письме, - кивнул Фродо. - Я его с тех пор всегда на цепочке держу.
    – Весьма разумно, - одобрил маг. - Вот свое долголетие Бильбо с Кольцом никогда не связывал. Здоровье он считал своей собственной заслугой и гордился этим еще как. Но в последние годы неуютно ему было. «Тонкий я стал, - говорил он, - словно размазанный». Это Кольцо брало над ним верх.
    – И давно ты об этом знаешь? - снова спросил Фродо.
    – Знаю? - задумчиво повторил Гэндальф. - Мудрые, Фродо, много знают. Но про это Кольцо наверняка я не знаю и сейчас. Догадываюсь о многом, но пока сомневаюсь. Надо проверить кое-что. А впервые я стал догадываться… постой, когда же? - маг потер лоб, - пожалуй, в тот год, когда Белый Совет выгнал темную силу из Сумеречья. А накануне битвы Пяти Воинств Бильбо нашел Кольцо. Очень мне тогда беспокойно стало, хотя и без причины вроде. Я все думал - откуда у Горлума взялось одно из Великих Колец? А что Кольцо его из Великих - в том сомневаться не приходилось. Потом этот странный рассказ Бильбо про свой «выигрыш». Не поверил я ему. А когда добился от него правды, понял: ведь это он пытается доказать свои права на Кольцо. Ну совсем как Горлум со своим «подарочком - на день рождения». Два вранья - и такие похожие - забеспокоишься тут. В чем дело? Ясно ведь - в Кольце. Это оно заставляло врать своих владельцев. Так я получил первое серьезное предупреждение. Я советовал Бильбо пользоваться им пореже, да только он не слушал, злиться начинал. А что мне было делать? Не отбирать же Кольцо силой, не было у меня на то права. Да и вреда это принесло бы немало. Я мог только ждать и наблюдать. Хотел посоветоваться с Саруманом Белым, да что-то меня удержало.
    – Кто это? - спросил Фродо. - Никогда о нем не слышал.
    – Ничего удивительного, - улыбнулся маг. - Он хоббитами не интересуется. До сих пор не интересовался, по крайней мере. Саруман - мудрейший из Мудрых, магистр Ордена и глава Совета. Но знания его росли вместе с его гордостью. Он не терпит, когда вмешиваются в его дела. А эльфийские кольца - малые и большие - он изучает давно. Только все, что он говорил на Советах, противоречило моим догадкам. Одних сомнений маловато для действий, и я все ждал, все наблюдал. С Бильбо ведь не случалось ничего плохого. Шли годы, и я снова начинал тревожиться: годы-то шли, да только не для Бильбо! Я успокаивал себя: «Подумаешь, - говорил я, - по материнской линии в роду у него много долгожителей. Куда торопиться? Подождем». И я ждал. Ждал до той самой ночи, когда он собрался уходить. Вот тут я увидел, как он мечется, и мне стало по-настоящему страшно. Никакие слова Сарумана уже не могли меня успокоить. Я своими глазами наблюдал, как действует темная сила. С тех пор я все пытаюсь постичь истину.
    – Но ведь ему это не насовсем повредило? - с беспокойством спросил Фродо. - Он ведь оправится со временем, а?
    – Ему уже лучше, - улыбнулся Гэндальф, но тут же нахмурился. - В этом мире, Фродо, все о Кольце может знать только одна сила. Правда, ни одна сила в мире не знает всего о хоббитах. Кроме меня, ими никто из Мудрых не интересуется. Это такая незаметная наука, хотя неожиданностей в ней полно. То эти хоббиты мягче масла, а то, глядишь, натыкаешься на них, как на старый древесный корень. Оказывается, некоторые из них способны сопротивляться Кольцу Власти дольше, чем думают Мудрые. Право, не стоит беспокоиться за Бильбо. Да, он долго владел Кольцом и пользовался им иногда, это еще будет сказываться. Думаю, нескоро сможет он увидеть Кольцо снова без опасности для себя. Но жить спокойно и даже счастливо, ему никто не мешает. Он ведь сумел расстаться с Кольцом по своей воле, а это очень важно. Нет, о почтенном Бильбо голова у меня больше не болит. Ты - другое дело. Я в последнее время только и занимаюсь этими симпатичными бестолковыми хоббитами. Ты даже не представляешь, какая будет потеря для всего Среднеземья, если темная сила накроет Шир и все ваши Пузиксы, Умниксы, Дудкинсы и Помочь-Лямкинсы (да, чуть не забыл чудаковатых Сумниксов!) станут ее рабами.
    Фродо содрогнулся.
    – С какой стати? - вырвалось у него. - И зачем этой силе такие рабы?
    – Сдается мне, - слегка улыбнулся Гэндальф. - Что на ваше счастье, до недавних пор эта сила и знать не знала о каких-то там хоббитах. Но с недавних пор ваше безопасное житье кончилось. Конечно, Врагу вы не нужны - слуг у него достаточно. Но больше он о вас не забудет, и не успокоится, пока не превратит счастливых и свободных хоббитов в жалких рабов. По злобе. И из мести.
    – Злоба? Месть? - удивленно переспросил Фродо. - Но за что нам мстить? Я так и не понял, какое Врагу дело до нас с Бильбо и до нашего Кольца?
    – Ему до всего есть дело, - вздохнул Гэндальф. - Ты пока не видишь грозящей опасности. Я покажу тебе. Я и сам долго сомневался, но теперь время пришло. Я покажу тебе. Дай-ка мне Кольцо на минутку!
    Фродо с удивлением достал Кольцо, отцепил с цепочки и неохотно протянул магу. Оно показалось ему таким тяжелым, что он едва сумел вытянуть руку.
    Гэндальф взял Кольцо. Оно сияло у него в пальцах чистым золотым блеском.
    – Видишь на нем какие-нибудь знаки? - спросил он Фродо.
    – Нет там ничего, - ответил хоббит, - и никогда не было. Я сто раз смотрел.
    – Ну, тогда смотри еще! - и маг, к ужасу Фродо, бросил Кольцо в камин, в самый жар. Фродо вскрикнул и схватился за щипцы, но Гэндальф остановил его.
    – Подожди! - приказал он, метнув на Фродо внимательный взгляд из-под косматых бровей.
    С Кольцом ничего такого не происходило. Оно лежало себе на углях, темнея четким контуром. Спустя минуту-две Гэндальф поднялся, закрыл ставни и задернул занавеску. В комнате стало темно и тихо, только Сэмовы ножницы приглушенно клацали под окном. Маг еще немного постоял, глядя в огонь, потом щипцами выкатил Кольцо из камина и поднял его. Фродо перевел дух.
    – Холодное! - сказал Гэндальф. - Держи!
    Фродо принял Кольцо дрожащей рукой, и оно показалось ему плотнее и тяжелее обычного.
    – Смотри внимательно, - велел Гэндальф.
    Фродо вгляделся и, к своему изумлению, обнаружил на совершенно гладкой прежде внутренней поверхности ясно видимые письмена, начертанные тончайшими штрихами. Впрочем, нет, первое впечатление обмануло его. Знаки словно проступали огненно из глубины Кольца.


    – Я не могу прочесть, - едва слышно произнес Фродо.
    – Не можешь, - жестко подтвердил Гэндальф. - Зато я могу. Руны древние эльфийские, а язык - мордорский. Не надо ему здесь звучать. Я переведу для тебя надпись на Всеобщее наречие. Слушай!

    «Чтобы всех отыскать, воедино созвать
    И единою черною волей сковать…».

    Здесь только две строчки из древнего заклинания, слишком памятного по эльфийским преданиям:

    Три - эльфийским владыкам в подзвездный предел;
    Семь - для гномов, царящих в подгорном просторе;
    Девять - смертным, чей выверен срок, и удел.
    И одно - Властелину на черном престоле.
    В Мордоре, где вековечная тьма:
    Чтобы всех отыскать, воедино созвать
    И единою черною волей сковать.
    В Мордоре, где вековечная тьма.

    Маг замолчал, а потом продолжал медленно, глухим голосом.
    – Это - Кольцо-Владыка. Это оно призвано сковать всех черною волей. Это его потерял Враг много веков назад, утратив вместе с ним большую часть своей силы. Он жаждет заполучить его больше всего на свете, но он не должен его получить.
    Фродо сидел ни жив, ни мертв. Ему уже виделась ужасная длань, занесенная с Востока как грозовая туча, готовая накрыть и его, и Шир, и весь этот весенний мир.
    – Но как же… - он запнулся, голос вдруг перестал ему повиноваться, - как же оно мне досталось?
    – А-а, - протянул Гэндальф, - это длинная история. Начало ее теряется в Черных Годах, а память об этом времени осталась только у Мудрых. Если бы я решил рассказывать тебе все, нам и до зимы не управиться. Вчера я говорил о Сауроне Великом, Темном Властелине. Так вот, он снова восстал и вернулся в Мордор. Даже вам должно быть знакомо это название, оно призраком проходит по краю самых древних ваших преданий. После каждого поражения Мрак менял обличья и разрастался вновь.
    – Лишь бы теперь этого не случилось! - не сдержался Фродо.
    – Мне тоже этого не хотелось бы, - согласился маг, - как не хотелось, уверяю тебя, всем, жившим под угрозой Мрака раньше. Только ведь их желания не спрашивали. Мы не выбираем времена. Мы можем только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас. А наше с тобой, Фродо, время чернее день ото дня. Враг быстро входит в силу. Пока планы его зреют, но когда настанет их срок, нам придется туго. Нам пришлось бы очень туго даже без этой роковой находки… - Он показал глазами на Кольцо. - Оно нужно ему. Вернув утраченную мощь, он станет непобедим, тогда не устоят последние наши оплоты, и все земли скроет Вторая Тьма. Ему очень нужно это Кольцо. Три Кольца, светлейшие из всех, эльфийские владыки укрыли от Врага, он даже не коснулся их. Семью владели гномы. Три из них Враг обнаружил, четыре сожгли драконы. Девять Колец он подарил смертным. О! Это были величественные и гордые короли. С тех пор они в ловушке. Много веков назад попали они под власть Кольца и стали Призраками, тенями во мраке, самыми ужасными слугами Саурона. Много веков назад в мире в последний раз видели Девятерых, но - кто знает? Мрак растет, могут вернуться и они. Ладно, хватит! - оборвал себя маг. - Не стоит говорить об этом даже таким чудесным утром в мирном и уютном Шире.
    – Вот оно как, Фродо… - продолжал он некоторое время спустя. - Девять - у него. Семь - считай, тоже, кроме тех, которых нет. Три пока скрыты. Но они не интересуют его. Одно, только Одно ему нужно, то, которое сделал он сам, то, которое он наделил своей собственной огромной силой, которое выковано для того, чтобы править остальными. Попади оно к нему в руки - тогда не устоять даже Трем эльфийским, а все, созданное с их помощью, придет в запустение.
    Вот в чем ужас-то, Фродо! Он ведь думал, что Одно исчезло, что эльфы уничтожили его, ведь только так и должно было быть! И вдруг он узнает, что Одно нашлось. Теперь он ищет его, только об этом и думает. Оно - его величайшая надежда и наш величайший страх…
    – Ну почему, почему его не уничтожили! - закричал Фродо. - Раз Враг такой могучий, раз Кольцо для него такая ценность, как же он потерял его? - рука Фродо стиснула Кольцо в кулаке, словно не желая отдавать протянувшимся призрачным щупальцам Мрака.
    – Кольцо у него отобрали, - сказал Гэндальф. - Тогда эльфы не уступали ему в могуществе, к тому же многие люди были на их стороне, и какие люди! В ту пору нуменорцы пришли на помощь Среднеземью. Вот уж эту главу из древней истории следует рассказать! Тогда тоже сгущался Мрак, но на его фоне блистала величайшая доблесть, богатырские подвиги, и блистали не напрасно. Когда-нибудь я расскажу тебе о тех днях, а может, тебе расскажут другие, кто помнит их лучше… А пока скажу только главное: о том, как эта вещь попала к тебе.
    Гил-Гэлад, Король Эльфов, и славный Элендил с Заокраинного Запада одолели Саурона в бою, хотя и ценой собственной жизни. Сын Элендила, Исилдур, отсек мечом палец Саурона вместе с Кольцом и взял его себе. Дух Саурона вынужден был бежать и долгие годы скрывался, пока тень его снова не обрела форму в дебрях Сумеречья. Но Кольцо… Кольцо пропало. Исилдура на берегу Реки, возле Оболони, подстерегли орки. Весь отряд пал в бою. Сам же Исилдур, надев Кольцо, бросился в воду и ушел бы, конечно, ведь орки не видели его, но тут Кольцо соскользнуло у него с пальца, и туча стрел накрыла его… - Гэндальф помолчал. - Там, в темных затонах Оболони, Кольцо исчезло из легенд и историй, кануло в небыль, но об этом знали немногие. Даже Совет не знал большего. И вот теперь, после долгих поисков и размышлений, я, кажется, могу продолжить историю Кольца Всевластья.
    Века спустя, но все равно очень далеко от твоего времени, жил на берегах Реки, на самом краю Глухих Земель, искусный, быстрый народец. Думаю, они вам родня, скорее Хватам, чем прочим. Воду они любили, строили лодочки из тростника, рыбку ловили… И была там семья одна, зажиточная, уважаемая и многочисленная. Заправляла всем суровая и мудрая бабушка. Одного непоседливого отпрыска звали Смеагорл. Все-то ему интересны были всякие корни да начала. То он нырял в глубокие озера, то рылся под деревьями, то копал глубокие ямы и только наверх старался глаза не поднимать. Не нужны ему были ни солнышко, ни листва на деревьях, ни открытые всем ветрам вершины холмов.
    И был у него друг по имени Деагорл, тоже вроде него, остроглазый, но не такой прыткий и послабее. Как-то раз отправились они на лодке к Оболони, там тогда цвели огромные поля ирисов. Смеагорл хлюпал по грязи возле берега, лягушек пугал, а Деагорл удил с лодки рыбу. Он уже задремывать начал, а тут такое клюнуло, что в миг его из лодки вон вынесло и ко дну потащило. Леску-то он выпустил, да в последний момент заметил на дне что-то блестящее и подхватил. А когда вынырнул, весь в водорослях, подплыл к берегу и поболтал в воде ладошкой - глядь! в руке у него оказалось дивное золотое кольцо! И так оно сияло и переливалось на солнце, что Деагорл закричал от радости. А с берега, из-за дерева наблюдал за ним его приятель. Пока незадачливый рыбак разглядывал свою находку, он подкрался к нему сзади и заглянул через плечо.
    – Дай нам это , Деагорл, голубчик, - попросил он вкрадчиво.
    – Это еще с какой стати? - опешил Деагорл.
    – А с такой, что у нас день рождения, голубчик, мы его хотим.
    – А мне-то что! - хмыкнул Деагорл. - Я тебе уже подарил подарок, хватит с тебя. А это я нашел, себе и оставлю.
    – Конечно, конечно, голубчик, - согласился Смеагорл, схватил приятеля за горло и задушил его, так понравилась ему блестящая находка. А потом он надел Кольцо на палец.
    О судьбе Деагорла так никто и не проведал. Убит он был далеко от дома, и тело хитро спрятано. Смеагорл же, вернувшись один, очень скоро обнаружил, что его не замечает никто, если только Кольца не снимать. Ох уж доволен он был своим открытием, и вся его подлая натура тут просто расцвела. Он выведывал чужие секреты, пакостил всем, кому только мог, подслушивал и подсматривал, подкрадывался незамеченным и скоро настолько опостылел всей родне, что они лупили его при каждой возможности, а он кусал их за ноги. Он принялся воровать и теперь уж не разговаривал ни с кем, только урчал сам с собою «горлум, горлум», вот его и прозвали Горлумом, прокляли и велели убираться вон. Бабушка, чтобы сохранить мир в семье, самолично выставила его из норы.
    Он поскулил, поплакал, пожаловался на несправедливость и жестокость мира, но, делать нечего, пошел себе вверх по Реке. Встретил ручеек, текущий с гор, и пошел к его истоку. Невидимыми пальцами ловил он рыбу в горных озерах и поедал ее сырой. Как-то раз стояла большая жара, Горлуму напекло голову и, когда он склонился попить над озерной гладью, солнечные блики больно ударили его по глазам. Он удивился. Никогда не поднимая головы, он успел забыть о солнце, а теперь, вспомнив, глянул вверх и погрозил ему кулаком. Взгляд его задержался на вершинах Мглистых Гор впереди, и внезапно Горлум подумал: «Там, под горами, должно быть темно и прохладно. Там солнцу ни за что не достать меня. А у корней гор - должны же у них быть корни! - наверное, таятся удивительные загадки, о которых никогда не слышали наверху».
    И вот ночью он поднялся высоко по склонам, отыскал пещеру, из которой вытекал ручей, и как червяк, извиваясь, заполз внутрь, скрылся в самом сердце гор и исчез из истории наземья. Кольцо ушло вместе с ним, и даже его создатель, вернув со временем часть утраченной силы, ничего не мог разузнать о нем.
    – Горлум? Ты сказал - Горлум? - вдруг дошло до Фродо. - Так это та самая тварь, с которой повстречался Бильбо? Мерзкая история!
    – А по-моему, печальная, - возразил маг. - На месте Горлума могли оказаться и другие, даже кое-кто из знакомых мне хоббитов.
    – Да не верю я, что он из нашего народа! - воскликнул Фродо. - С чего это тебе в голову пришло?
    – Однако, это правда, - ответил Гэндальф. - О вашем происхождении я знаю побольше вашего. Даже рассказ Бильбо подтверждает родство. Они ведь прекрасно поняли друг друга, куда лучше, чем хоббит мог бы понять гнома или эльфа. Даже загадки у них были общие.
    – Ну, загадки и другие народы загадывают, - не соглашался Фродо, - и, в общем-то, одни и те же. Но хоббиты никогда не жульничают, а этот Горлум только и думал, как бы смухлевать. Он ведь ничего не терял в случае проигрыша.
    – Ты не берешь в расчет одного, - терпеливо сказал Гэндальф, - Кольца. Горлум оказался для него таким крепким орешком, что даже после стольких лет оно не разрушило его окончательно. Какие-то проблески совести у него остались. Он оказался устойчивым как… как хоббит. Где-то в сердце он сохранил уголок и через него, как через щель, льется свет, пусть хотя бы только из прошлого. Я уверен, он рад был знакомому голосу, принесшему в его тьму отзвук ветра, образы деревьев, трав и прочих забытых вещей. Конечно, злая часть его натуры от этого еще больше озлилась. Если бы с ней можно было справиться, если бы его ещё можно было спасти… - Гэндальф вздохнул. - К сожалению, на это мало надежды. Но «мало» - не значит «нет». А ведь Кольцо у него очень давно. Правда, он не часто им пользовался… и не весь выцвел. Он тощий, но жилистый. Его сознание изъедено Кольцом, а все загадочные подгорные тайны на поверку оказались ничего не стоящими. Там нечего искать, нечего делать, разве что выслеживать пищу да предаваться обидным воспоминаниям. Со всех сторон - несчастное он существо. Ему опостылела тьма, свет он никогда не любил, а всему виной - Кольцо!
    – Как это? - перебил Фродо. - Оно ведь для него «сокровище», «его прелесть»! Если бы он видел в нем свои беды, так избавился бы от него давно, бросил бы, ушел куда-нибудь.
    – Ты слышал уже достаточно, чтобы начать понимать, - остановил его маг. - Да, он ненавидел Кольцо так же сильно, как любил. И себя любил и ненавидел. А воли на то, чтобы избавиться от Кольца, у него уже не осталось. Кольца Власти сами за собой приглядывают. Кольцо может покинуть владельца, переменить его, а тот, кто владеет таким Кольцом, по доброй воле с ним не расстанется. Думать об этом может, а сделать - нет. Насколько я знаю, кроме Бильбо это никому не удавалось. Да и он-то едва справился, и не без моей помощи. Но если бы само Кольцо не помогло, все равно ничего бы не вышло. Это оно оставило Горлума.
    – И пришло к Бильбо? - недоверчиво спросил Фродо. - А ты не думаешь, что какой-нибудь орк тут лучше сгодился бы?
    – Не стоит иронизировать, дружок. Во всей этой долгой истории нет ничего более удивительного: Бильбо, заплутав в темноте, натыкается рукой на волшебное кольцо! Здесь, Фродо, не одна сила, а несколько. Само Кольцо хочет вернуться к своему прежнему хозяину. Оно покинуло Исилдура и погубило его; оно поймало бедного Деагорла и тоже погубило, а затем высосало Горлума. Горлум стал мал и слаб и больше не нужен: что ж, кольцу так и плаватьвзад-вперёд по подземному озеру? А в это время воспрял хозяин, его темные мысли словно пронзили Среднеземье, - и Кольцо оставило Горлума. Для чего? Пока лишь для того, чтобы попасться самому подходящему владельцу - Бильбо из Шира!
    Да, на замысел Врага это не похоже. Здесь действует другая сила, и, видно, именно она привела к Кольцу Бильбо, а не его создателя. Бильбо суждено было найти эту страшную штуку. Но тогда и тебе суждено владеть им. Только эта мысль и обнадеживает меня.
    – А меня - нет, - недовольно помотал головой Фродо. - Я, наверно, не все понял. Мне сейчас другое интересно. Скажи, про Горлума и Кольцо ты точно знаешь, или думаешь, что так могло быть?
    Гэндальф хитро прищурился.
    – Многое я знал, многое сумел узнать, но тебе про свои дела докладывать не собираюсь. История Кольца Власти, судьбы Элендила и Исилдура известны всем Мудрым. А в том, что твое кольцо - то самое Кольцо Всевластия, я убедился недавно.
    – Но когда? - нетерпеливо воскликнул Фродо.
    – Да вот только что, в этой самой комнате. Правда, я уже знал, что не ошибаюсь. Мне пришлось долго и трудно идти к этой последней проверке. Я долго не мог взять в толк, как в эту историю попал Горлум? Пришлось поломать голову. Впрочем, в догадках больше нет нужды. Я видел его.
    – Горлума? - подскочил Фродо.
    – Горлума, конечно. Чему тут удивляться? Найти его было непросто, времени потребовало, но теперь и это сделано.
    – Тогда ты знаешь, что было после той их встречи с Бильбо? Знаешь ведь?
    – Знаю, но не наверняка. Я пользовался тем, что узнал от самого Горлума, а он ведь врет на каждом шагу. Любое его слово нужно разглядывать и проверять со всех сторон. Например, он упорно зовет Кольцо «подарочком на день рождения», хоть ты режь его! От бабушки, дескать, досталось, а у нее таких штук полно было. Я готов поверить, что его бабушка была весьма почтенной особой, но уверять меня в том, что у нее было множество эльфийских колец власти - напрасное дело, а твердить, что она дарила их направо и налево - зря время терять. Видишь ли, убийство Деагорла тяжелым пятном легло на совесть Горлума, вот он со временем и придумал историю, а пока сидел в темноте и глодал кости, почти поверил в нее и сам. Ведь день рождения у него и правда был, и Деагорл мог бы подарить ему Кольцо. Кольцо подвернулось очень кстати, оно ему должно было достаться, ну и так далее. Я долго терпел, выслушивая от него все эти бредни, но мне нужна была правда. Пришлось припугнуть его и, в конце концов, выжать подлинную историю, все равно по капле, все равно вместе с причитаниями и недомолвками. Уж он юлил, уж он изворачивался, но рассказал всё и про загадки, и про бегство Бильбо. А вот дальше я не стал его мытарить. Какой-то другой страх, сильнее, чем передо мной, не давал ему говорить. Он только грозился «еще отобрать свое», у него-де теперь тоже друзья есть, и очень даже сильные, они ему помогут, Сумникс еще поплатится, вор такой! Вот на этом его заколодило. Как он клянет и ненавидит Бильбо, если бы ты знал! И между прочим, помнит, откуда Бильбо родом.
    – Это как же? - похолодев, спросил Фродо.
    – Так ведь Бильбо ничего глупей не придумал, как представиться, а чтобы узнать, откуда такие берутся, надо было только наружу вылезти. Он и вылез. Без Кольца он не может, и ни свет, ни орки его не остановили. Год-другой промучился и вылез. Кольцо ему уже не вернуть, оно отпустило Горлума, поэтому, выбравшись на белый свет, он почувствовал себя старым, голодным, но терять ему теперь было нечего.
    Свет он ненавидел по-прежнему, тут вряд ли что изменится, но он приспособился безлунными ночами выслеживать себе пропитание и скоро окреп на свежем воздухе, осмелел и нашел-таки дорогу в Сумеречье.
    – Ты там его и встретил?
    – Я видел его там. Но где он был до этого? Его непросто понять. Он то плачет, то грозится. Все приговаривает: «Что там у него в кармане? Я не догадался, нет, моя прелесть, не догадался! У-у, мошенник! Нечестный вопрос! Не по правилам. Он первый обманул. А ведь я мог бы придушить его, моя прелесть! Мог бы!» И так без конца. Но у меня хватило терпения; по намекам, по недомолвкам я понял, что ему удалось дошлепать до Эсгарота. Везде он вынюхивал, подслушивал, а молва о великих событиях далеко разошлась по Диким Землям, Бильбо поминали частенько, Горлуму нетрудно было вызнать, откуда он родом. Мы ведь не скрывались, когда возвращались в Шир.
    – Так почему же он не пришел сюда? - дрожа от возбуждения, спросил Фродо.
    – Да, - задумчиво кивнул Гэндальф, - вот мы и до этого добрались. Думаю, он пытался. Во всяком случае, он шел на запад, дошел до самой Великой Реки и… повернул. Нет, его не расстояние испугало. Есть какая-то другая причина. По крайней мере, так думают друзья, выследившие его для меня.
    Сначала по свежему следу его вели Сумеречные Эльфы. Птицы и звери были здорово напуганы, лес полнился разговорами о призраке-кровопийце, похищавшем птенцов из гнезд и детенышей из нор. Но схватить его не удалось, а когда след повернул на юг, эльфы отстали. И тут я совершил ошибку. Боюсь, она нам еще дорого обойдется. Я позволил ему уйти, оставил все как есть. Многого я еще не знал, а главное - доверял Саруману, На исправление этой ошибки ушли годы, а в них было немало темных, опасных дней. Когда я вновь решил пойти по следу, он давно остыл. Это было уже после ухода Бильбо. Если бы не помощь моего давнего друга Арагорна, ничего бы не вышло. Он величайший Следопыт. Вместе с ним мы обыскали Дикие Земли - и напрасно. Я потерял надежду, ушел и другие края, и тут Горлума словили. Мой друг вернулся из опаснейшей вылазки и приволок эту несчастную тварь.
    Он скулил, жаловался, обвинял нас в жестокости, это был сплошной «горлум-горлум», а когда на него нажали, начал корчиться, словно вспомнил недавнюю пытку. Сомнений не было: он-таки прокрался на юг и добрался до Мордора.
    Страшная тишина повисла в кабинете. Фродо слышал только суматошные удары собственного сердца. Даже из сада не доносилось ни звука.
    – Мордор! - словно очнувшись, произнес Гэндальф. - Он притягивает к себе все злое, подчиняет волю самых разных существ и созывает их в свои пределы. Кольцо Врага сделало Горлума доступным этому зову. Многие заговорили о новом Мраке с Юга, Мраке, ненавидящем Запад. Вот откуда были его «новые, с-славные друзья», обещавшие ему помочь отомстить. Глупец! Сунувшись в Мордор, он был обречен. Его схватили, пытали. К нам он попал уже на обратном пути. Видно, ему дали какое-то поручение. Впрочем, это уже неважно. В Мордоре свершилось худшее. Враг понял, какое кольцо нашлось. Он знает, где погиб Исилдур. Он знает, где нашел Кольцо Деагорл. Он понял, что это одно из Великих Колец, достаточно было сообразить возраст Горлума. Это не могло быть Одно из Трех. Их никто не терял и зла в них не было. Семь и Девять сочтены им. Значит, у Горлума оказалось Одно, единственное. И наконец, Враг узнал о хоббитах и Шире. Думаю, он уже знает, где это. Боюсь, он уже подумывает о том значении, которое приобретает в судьбах Среднеземья доселе неприметная фамилия Сумникс.
    – Но это же ужасно, то, что ты говоришь! - закричал Фродо. - Куда хуже, чем я думал! Гэндальф! Ну скажи же, что делать? О какая жалость, что Бильбо не убил эту подлую тварь, ведь он мог это сделать, мог!
    – Жалость? Да, Жалость, именно она остановила Бильбо. И еще милосердие: нельзя убивать без нужды. Награда не заставила себя ждать. Кольцо не справилось с ним лишь потому, что, забрав его, Бильбо начал с жалости.
    – Конечно, ты прав, - сказал Фродо. - Я перепугался, у меня голова кругом пошла, но… ты знаешь, у меня все равно нет к Горлуму никакой жалости.
    – Ты не видел его, - нахмурился Гэндальф.
    – Не видел, и не хочу, - воскликнул Фродо. - Да какая разница? Ведь ты же не хочешь сказать, что после всего ты и эльфы оставили его в живых! Ведь он же не лучше любого орка, он - вражий прихвостень! Он заслуживает смерти!
    – Верно. Заслуживает. И не только он. Многие из живущих заслуживают смерти, а многие из умерших - жизни. Ты можешь вернуть ее им? То-то же. Тогда не спеши осуждать и на смерть. Никому, даже мудрейшим из Мудрых, не дано видеть все хитросплетения судьбы. Вряд ли Горлум исправиться прежде, чем умрет, и все же такая возможность есть. Его судьба не случайно переплелась с историей Кольца и, сдается мне, роль свою он сыграл не конца. А коли так, еще неизвестно, чем обернется простая жалость хоббита Бильбо для судеб всего этого мира, а для твоей собственной судьбы - тем паче. Горлум стар и очень несчастен. Нет, мы не убили его. Эльфы Сумеречья стерегут его, но им не занимать мудрости, и обращаются с ним мягко.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:04 am автор Lara!

    – Ладно. Пусть Бильбо не должен был убивать Горлума. Но зачем он взял Кольцо? Лучше бы он не находил его, тогда бы оно и мне не досталось. А ты? Зачем ты позволил мне держать его у себя? Почему не заставил выбросить такую страшную вещь?
    – Позволил? Заставил? Да ты, видно, не слушал меня или вовсе голову потерял? Выбросить, значит? Такие кольца легко находятся, как ты мог заметить. В недобрых руках Кольцо способно принести большие беды. Но горшей беды, чем возвращение к Врагу, и придумать нельзя. А так наверняка и случилось бы. Враг напрягает всю свою мощь, всю волю, чтобы найти его и притянуть к себе.
    Эх, Фродо, Фродо, конечно, оно опасно, и мне беспокойно за тебя. Но ты даже не представляешь, как много поставлено на карту. Только поэтому я рискнул. Да, я был далеко, но ни дня за все эти годы Шир не оставался без надежной охраны. Я был уверен, что ты не станешь пользоваться им часто, а до тех пор и бояться особенно нечего. К тому же, девять лет назад я еще не все знал, а с той поры мы с тобой и не виделись.
    – Значит, надо было уничтожить его, - не унимался Фродо. - Ты ведь сам сказал, что это нужно было сделать давным-давно. Хоть бы предупредил меня, хоть бы весточку послал, уж я бы с ним разделался!
    – Интересно, как? - устало усмехнулся Гэндальф. - Ты пробовал?
    – Нет, но… - Уверенности у Фродо поубавилось. - Ведь можно же как-то разбить или расплавить его…
    – Ну что ж, - рассудительно произнес маг. - Попробуй! Прямо сейчас.
    Фродо как-то нехотя достал Кольцо и взглянул на него. Оно снова стало гладким, сияющую поверхность не портила ни одна щербинка, ни одна отметинка. Фродо невольно подумал о том, как красива и совершенна его круглость. Сразу чувствовалось, что перед тобой драгоценная вещь. Еще минуту назад он собирался швырнуть его в огонь, в самый жар, и вдруг понял, что не в силах этого сделать. Нерешительно покачав Кольцо в руке, словно взвешивая, Фродо припомнил все ужасы, услышанные от Гэндальфа, пересилил себя и взмахнул рукой… но в итоге положил Кольцо в карман.
    Гэндальф невесело рассмеялся.
    – Вот видишь, - сказал он, - теперь и ты боишься расстаться с ним. А если бы я «заставил» тебя, ты бы не вынес принуждения. Разбить его нельзя. Самый тяжелый молот тут бессилен. В твоем камине и обычное-то золото не расплавить, но с Кольцом и кузнечный горн не справится. Говорят, Кольца Власти горели в драконьем огне, но вот беда, драконы перевелись нынче. Впрочем, даже Анкалагон Черный, дракон из драконов, не справился бы с Кольцом Всевластья. Его ведь ковал сам Саурон.
    Есть лишь один способ избавиться от твоего Кольца: бросить в жерло Ородруина. В недрах Огненной Горы даже Врагу не достать его, там оно сгинет. Если, конечно, ты действительно хочешь уничтожить его.
    – Да хочу, конечно, хочу! - вскричал Фродо. - То есть не я, я ведь не смогу… Но пусть оно пропадет пропадом! Почему оно меня-то выбрало?
    – На этот вопрос никто тебе не ответит, - покачал головой маг. - Не думай, заслуг у тебя особых нет, ни силы, ни мудрости. Но ты избран, значит, не о чем говорить, придется обходиться теми силой, сердцем и разумом, которыми располагаешь.
    – Да на что я гожусь! Вот ты - сильный и мудрый. Может, ты и возьмешь его?
    – Нет! - воскликнул Гэндальф, поспешно вставая. - С его силой мое могущество станет ужасным. А от меня и сила Кольца удесятерится! - Глаза мага горели, лицо словно осветилось внутренним огнем. - Не надо испытывать меня. У Гэндальфа Серого нет желания превращаться в Темного… Властелина. Да, Кольцо легко найдет дорогу к моему сердцу, хотя бы через жалость. Велика моя жалость к малым мира сего и великая сила нужна мне, чтобы творить добро. Но я не возьму его, не возьму даже на хранение. Моих сил может не хватить, чтобы побороть искушение. Оно слишком необходимо мне, ибо впереди я предвижу великие опасности.
    Маг резко повернулся, подошел к окну и распахнул ставни. В комнату хлынул солнечный свет. Невдалеке, посвистывая, шел по дорожке сада Сэм.
    Некоторое время Гэндальф смотрел в окно, потом повернулся к Фродо и сказал:
    – Решать придется тебе, но какое бы решение ты ни принял, на меня можешь рассчитывать. Я помогу тебе нести это бремя, но у нас мало времени. Враг не медлит. Он действует.
    В комнате снова надолго установилась тишина. Гэндальф давно сидел в кресле, задумчиво разглядывая дымные кольца и завитки, возникавшие над трубкой, но из-под полуопущенных век в то же время внимательно наблюдал за Фродо.
    Хоббит сидел, сгорбившись, не сводя глаз с догорающих углей в камине. Постепенно ему стало казаться, будто взгляд его погружается в какой-то огненный колодец, и он тут же вспомнил об огнедышащем жерле Ородруина.
    – Ну, - прервал его мысли Гэндальф, - что ты надумал?
    – А? - вздрогнул Фродо, с трудом возвращаясь к действительности. - Я не знаю еще, - проговорил он, удивляясь солнечному свету, заполнившему кабинет. Ведь только что в его мыслях царил мрак, перемежаемый огненными сполохами. - Хотя, подожди. Если я правильно тебя понял, сейчас главная моя задача - сохранить Кольцо.
    – Ну что ж, - медленно произнес Гэндальф, - храни. Если твоя цель будет состоять только в этом, особого вреда от Кольца не будет.
    А ты тем временем, может, найдешь кого-нибудь более подходящего, - быстро сказал Фродо. - А сейчас пока… я ведь стал теперь опасен, ну, для тех, кто рядом со мной, правда? Значит, мне нельзя оставаться в Шире. Придется бросать Засумки, бросать все и уходить, - он тяжело вздохнул. - Как бы я ни относился порой к этим глуповатым пустомелям, но я должен спасти их. Хотя, знаешь, я иногда подумывал, что небольшое землетрясение или нашествие драконов пошло бы им на пользу. Но сейчас я так не думаю. Пусть все здесь останется уютным и безопасным - мне от этого легче будет. Хорошо знать, что где-то кто-то уверенно стоит на собственной земле, даже если этот кто-то - не я.
    Помнишь, я собирался уйти с Бильбо, да и потом тоже… но я представлял себе, понимаешь, такие каникулы, или вот как у Бильбо… даже поинтересней и обязательно с хорошим концом. А теперь получается чуть ли не изгнание, бегство от одной напасти к другой, может быть, еще худшей, отныне опасности так и будут таскаться за мной хвостом. И, наверное, идти мне придется одному, правда? Я ведь… маленький, слабый, а Враг - он такой могучий и ужасный!
    Фродо замолчал, но мысли его продолжали нестись вскачь. Он ощутил вдруг жгучее желание уйти как можно скорее, уйти вслед за Бильбо и, может быть - кто знает? - вновь встретить его. Желание было таким сильным, что даже страх отступил перед ним. Фродо чуть не поддался ему и не кинулся к дверям, забыв о шляпе, как некогда Бильбо не вспомнил о носовом платке.
    – Фродо! Дорогой ты мой! - воскликнул Гэндальф. - Я всегда говорил: хоббиты - удивительный народ. Казалось бы - чего проще? Поживи с ними месяц и все про них знаешь, ан через сотню лет они вдруг такое выкинут! Признаюсь, при всем моем к тебе уважении, такого ответа я не ждал. Бильбо не ошибся в выборе наследника, хотя едва ли думал, насколько это важно. Наверное, ты прав. Кольцо уже не может оставаться в Шире, его здесь не скроешь. Придется уйти. Так и тебе, и другим будет лучше. И забудь про то, что тебя звали Сумниксом. Фамилия достойная, но за пределами Шира весьма небезопасная. Что бы нам для тебя такое придумать? Давай-ка на время путешествия ты станешь Норохолм. А насчет того, с кем идти, ты уж сам решай. Если есть кому довериться, да чтобы еще отправился с тобой невесть куда, то почему бы не пойти в компании? Только, конечно, подумай прежде, а потом выбирай. И - очень тебя прошу - не болтай, пожалуйста, даже с ближайшими друзьями. У Врага везде уши… - Гэндальф вдруг замолчал, настороженно прислушиваясь. Фродо тоже обеспокоила какая-то неестественная тишина последних минут. Маг ловко и бесшумно пробрался к окну, резко перегнулся и схватил что-то внизу. Под окном взвизгнули, и показалась вытягиваемая Гэндальфом за ухо курчавая голова Сэма.
    – А-а, разрази тебя гром! - вскричал Гэндальф. - Да ведь это Сэм Гэмджи! Что это ты тут поделываешь?
    – Ох, не надо грома, господин Гэндальф, сударь! - взмолился Сэм. - Что поделываю? Да вот газончик под окошком подстригаю, зарос ведь он совсем, как же его не подстричь? - и Сэм для убедительности пощелкал в воздухе ножницами.
    – Не врать мне! - сурово оборвал его маг. - Я твоих ножниц уже давненько не слышу. Зачем подслушивал?
    – Чего? Кого? - на Сэме лица не было. - Что это вы такое говорите, сударь? Рано еще подсушивать, сена-то еще не набралось…
    Брови у мага встали дыбом. У Фродо мелькнула мысль, что шутки кончились.
    – Хватит валять дурака! Последний раз по-хорошему спрашиваю, что ты слышал и зачем это тебе понадобилось?
    – Господин Фродо! - заверещал Сэм. - Не давайте ему превращать меня! Мой же старик не перенесет этого! Я ничего плохого не хотел, честью клянусь, сударь!
    – Не тронет он тебя, - с трудом сдерживая улыбку, проговорил Фродо. Сцена была и тревожной и комичной одновременно. - Конечно, ты не нарочно. Встань как следует и отвечай, о чем спрашивают.
    – Так ведь, сударь, - начал Сэм все еще дрожащим голосом, - я тут такого понаслушался, да толком не понял ничего: и Враг, значит, и Кольца, и драконы, горы там огненные всякие, а еще - эльфы, вот оно, главное-то! Я ведь, сударь, жуть как люблю такие истории, что бы там Тэд ни говорил. Мне так хочется на эльфов поглядеть! Возьмите меня с собой, господин Фродо! - взмолился он неожиданно.
    Гэндальф, так и державший Сэма за ухо во время его сбивчивого монолога, рассмеялся, подхватил садовника за шиворот и, легко перенеся через подоконник со всем садовым инвентарем, поставил на пол в комнате.
    – Значит, на эльфов поглядеть захотелось? - грозно, но уже не страшно спросил он. - Хозяин, стало быть, уходит, и ты с ним решил податься?
    – Да вот так оно и получилось, сударь, - оправдывался Сэм. - Я как услыхал, что господин Фродо уходить собрался, аж поперхнулся. А вы-то, поди, и услыхали.
    – Надо мне уходить, Сэм, ничего не поделаешь, - вздохнул Фродо. До него только теперь стало доходить, что простым «прощай» уютным Засумкам здесь не обойдешься. - Я-то пойду, но, - он сурово посмотрел на Сэма, - если ты и впрямь мне добра хочешь, держи язык за зубами, понял? Секрет тебе достался смертельно опасный. Если кто от тебя хоть словечко об этом услышит, думаю, Гэндальфу недолго превратить тебя, ну, хоть в жабу пятнистую, а в сад еще и ужей запустить.
    Лицо Сэма жалобно сморщилось, ноги подогнулись, и он упал на колени.
    – Встань, встань, - деловито сказал ему Гэндальф. - Я тут придумал кое-что получше. За подслушивание наказание ты все-таки получишь, заодно и от болтовни твоей мы убережемся. Пойдешь с господином Фродо.
    – Я?! - вскричал Сэм и заметался по комнате, словно пес перед прогулкой. - Я пойду? Эльфов посмотрю и все такое! Ура! - завопил он и неожиданно разрыдался.

    Глава 3 Втроем веселее

    – Уходить надо тихо и времени не терять, - говорил Гэндальф спустя две недели. Фродо хоть и решился, да все никак собраться не мог.
    – Знаю, - досадливо поморщился Фродо. - Но не могу же я исчезнуть как Бильбо, тогда на весь Шир разговоров не оберешься.
    – Исчезать не годится. Ни в коем случае! - энергично подтвердил Гэндальф. - Я сказал: не терять времени, но вовсе не имел в виду пороть горячку. Конечно, хорошо бы покинуть Шир без лишних разговоров, ради этого и задержаться можно, но не слишком.
    – Как насчет осени, скажем, после нашего дня рождения? - спросил Фродо. - К этому времени я что-нибудь придумаю.
    Сказать по правде, когда дошло до дела, ему совершенно расхотелось уходить куда бы то ни было. Засумки вдруг стали необыкновенно родными, и последним летом в них просто невозможно было пожертвовать. Осенью - Фродо знал это - уходить будет легче. В это время года его всегда начинало тянуть в дальние края. Он и срок наметил особенный: свое пятидесятилетие - сто двадцать восьмой день рождения Бильбо. Дата казалась самой подходящей. «Следом за Бильбо» - эти слова он часто повторял про себя, они мирили его с необходимостью предстоящего ухода. О Кольце он старался не вспоминать вовсе, ибо вместе с ним пришлось бы думать и о конце путешествия. С Гэндальфом он своими мыслями особенно не делился, а о чем тот догадывался - никогда было не понять.
    Вот и в этот раз маг долго смотрел на Фродо и наконец с улыбкой согласился.
    – Ладно. Пусть так и будет. Только уж не позже. И прошу тебя, будь осторожен. Никому ни слова о том, куда идешь. За Сэмом гляди. Cболтнет - взаправду в жабу превращу.
    – Знаешь, - усмехнулся Фродо, - о том, куда я иду, мне проболтаться трудно. Я ведь и сам не знаю.
    – Не говори ерунды! - оборвал Гэндальф. - Речь не о том, чтобы ты не оставлял нового адреса на почте. Никто не должен знать о твоем уходе из Шира, по крайней мере, пока ты не уйдешь подальше. Особенно - куда ты пошел: на север, на запад ли.
    – А я ведь об этом и не думал, - сокрушенно покачал головой Фродо. - Бильбо шел за сокровищем. Туда и обратно. А я? Все наоборот. Иду, чтобы сокровище потерять, да и на обратный путь мне, по-моему, надеяться нечего.
    – Давай-ка не будем гадать о том, чего ни ты, ни я знать не можем, - остановил его Гэндальф. - Может, тебе суждено добраться до Огненной Горы, а может, это сделают другие. Пока ты к такому пути не готов.
    – Конечно, нет, - не раздумывая, согласился Фродо - А тогда куда же мне идти?
    – Навстречу опасности, - ответил маг. - И, по возможности, избегая её. Я советовал бы тебе отправиться в Дольн. Раньше путь туда считался безопасным, правда, с годами все становится хуже…
    – Дольн, - задумчиво проговорил Фродо. - Что ж, пусть будет Дольн. Пойду на восток. Вот и Сэму случай эльфов повидать. - Говорил он спокойно, но в сердце вдруг почувствовал горячее желание увидеть знаменитого Элронда Эльфинита, вдохнуть воздух легендарной долины, где до сих пор в мире и покое жил Дивный Народ.
    Однажды летним вечером сразу загудели возбужденно и «Ветка Плюща», и «Зеленый Дракон», На время были забыты и великаны, и прочие чудеса на границах, другое взволновало постоянных посетителей: прошел слух, что господин Фродо продает - а может, уже и продал - Засумки. Да кому! Дерикуль-Сумниксам!
    – Ну, положим, не задаром, - говорили одни.
    – Да за бесценок отдал, - кипятились другие. - Много ты с Лобелии возьмешь! (Отто к тому времени уже несколько лет как помер. Прожил сто один год, возраст почтенный, но - ничего особенного). Однако вопрос, почему Фродо вдруг надумал продавать свою прекрасную усадьбу, волновал собравшихся даже больше, чем цена. Многие придерживались мнения (возникшего, заметим, не без помощи самого Фродо), что денежкам Бильбо пришел конец, вот наследник и собирается продать усадьбу, а на вырученные средства скромно пожить, но уже не в Хоббитоне, а перебравшись поближе к многочисленной родне в Заскочье. «Подальше от Дерикулей, стало быть», - добавляли некоторые. Правда, у этой версии было много противников - слишком укоренилась в головах жителей Хоббитона мысль о сокровищах в подвалах Засумок. Они видели в происходящем происки Гэндальфа, хоть и непонятно пока, какие коварные планы вынашивает маг. Вроде никто его и не видел, но все знали, что он в Засумках. Колдовство ли тому виной или стесненные средства, а факт оставался фактом: Фродо Сумникс возвращается в Заскочье.
    – Вот, осенью собираюсь, - отвечал и сам Фродо на расспросы любопытных, - Мерри Брендискок норку мне там торгует, а может, домик небольшой присмотрит, - На самом деле Мерри уже подобрал и купил маленький домик на выселках, неподалеку от Заскочья. Такая мысль пришла Фродо после того, как он выбрал дорогу на Дольн. Заскочье ведь находится на самой восточной границе Шира, и он старательно изображал намерение переехать и поселиться там навсегда. Это выглядело правдоподобно - в Заскочье он родился и вырос.
    Гэндальф провел в Шире больше двух месяцев. Но вот как-то вечером, в конце июня, уже после того, как Фродо решил окончательно тронуться в путь, маг внезапно объявил, что снова уходит, и завтра же утром.
    – Ненадолго, надеюсь, - сказал он. - Мне нужно на юг, разузнать кое-что. Слишком я у тебя засиделся.
    За небрежным тоном, Фродо уловил нешуточное беспокойство.
    – Что-нибудь случилось? - спросил он.
    – Как будто ничего, - ответил маг. - Забот много. Знаешь, надо приглядеть за всем самому. Дошло до меня тут кое-что. Если окажется, что уходить тебе надо немедленно, я вернусь, в крайнем случае весточку пришлю. А ты собирайся, как решил и - я тебя прошу - поосторожней с Кольцом. Ни в коем случае не пользуйся им.
    Уходя на рассвете, он говорил Фродо:
    – Жди меня со дня на день. Я вернусь, самое позднее, к твоему прощальному ужину. Похоже, идти нам надо вместе.
    Поначалу слова Гэндальфа обеспокоили Фродо. Он пытался представить, какие такие вести погнали мага в дорогу, но вскоре забыл об этом. Стояла замечательная погода. Щедрое лето уходило, сменяясь изобильной осенью: ветки деревьев гнулись под тяжестью плодов, мед сочился из ульев, а колос в полях был тяжел и крепок. Но в преддверии осени беспокойство снова вернулось. Гэндальфа не было. Шел сентябрь, а от него не приходило никаких вестей. Близился день рождения, а вместе с ним - Уход. Как всегда перед дальней дорогой, хлопот хватало. Пришли помочь уложиться Фредегар Пузикс и Фолко Умникс, а Пиппин с Мерри теперь уже не отлучались из усадьбы. Впятером они быстренько перевернули все вверх дном.
    Двадцатого сентября от ворот Засумок отъехали две тяжело груженные крытые повозки со скарбом из усадьбы, предназначенным для нового дома. Следующий день уже не на шутку встревоженный Фродо провел у ворот, высматривая Гэндальфа. Четверг, день праздника, выдался таким же улыбчивым и ясным, как и много лет назад, в памятный день рождения. Гэндальф не появился. На вечер был назначен прощальный пир. Стол накрыли скромно, на пятерых - сам Фродо и четверо помощников. Но настроение было совсем не праздничным. Тревога из-за отсутствия Гэндальфа, скорое расставание с друзьями тяготили хозяина. Однако четверо молодых хоббитов уселись за стол с воодушевлением, и вечеринка, несмотря ни на что, удалась. В столовой Засумок было пустовато, мебель, кроме стола и стульев, отсутствовала, но отменные еда и питье способствовали благодушному настроению, скоро установившемуся за столом. Запасы провизии Фродо продавать не собирался.
    Последний бокал «Старой Винодельни» Фродо сопроводил тостом:
    – Что бы ни случилось с прочим моим добром, когда до него доберутся Дерикули, этому, - он посмотрел сквозь бокал на свет, - я нашел-таки достойное применение, - и под громкие возгласы одобрения медленно допил вино.
    В этот вечер было спето немало песен; среди множества тостов не забыли и тост за здоровье Бильбо; поговорили о многих делах, а совсем уже к ночи выбрались проветриться и поглядеть на звезды. Потом разошлись спать. День рождения кончился, а Гэндальф так и не пришел.
    Следующим утром с последней повозкой Мерри и Фредегар отбыли в Заскочье.
    – Не спите по дороге, - крикнул Мерри. выезжая за ворота, - тогда послезавтра встретимся, А я, уж так и быть, согрею дом к вашему приходу.
    Фолко после завтрака отправился домой, и в усадьбе с хозяином остался один Пиппин. Фродо, не находивший себе места, все ждал Гэндальфа. Откладывать уход дольше, чем до вечера, стало невозможно, и он решил ждать до последнего. Если маг так и не появится - ну что ж, придется ему прогуляться в Заскочье, может, еще и догонит их по дороге. Фродо твердо решил идти пешком: во-первых, хотелось не торопиться, и напоследок спокойно попрощаться с любимыми местами, во-вторых, прогулка до Скочки налегке представлялась одним удовольствием.
    – Надо же размять ноги перед дальней дорогой, а то совсем раскис, - сказал он сам себе, гладя в пыльное зеркало, сиротливо висевшее среди непривычно пустой гостиной.
    После завтрака заявились Дерикуль-Сумниксы - Лобелия со своим белобрысым отпрыском Лотто. Могли бы и подождать, но легко ли было упустить возможность досадить Фродо напоследок.
    – Наконец-то она наша! - провозгласила Лобелия, едва перешагнув порог усадьбы. Это было и невежливо, и неверно, ведь договор о купле-продаже вступал в силу только с полуночи, но вполне простительно, если учесть, что Лобелии пришлось ждать этого момента лет на восемьдесят дольше, чем она предполагала. Намедни ей уже стукнуло сто лет. Пришла она проследить хозяйским глазом, как бы не вывезли чего лишнего, да еще прихватила с собой полную опись и долго проверяла по ней наличие комодов и горшков. Наконец, получив ключи и заверения, что запасные будут оставлены у Старичины Хэма в Тугосумах, она удалилась, выразив напоследок уверенность в способностях «этих Гэмджи выгрести за ночь все из норы подчистую». Фродо ей даже чаю не предложил.
    Теперь они сидели с Сэмом и Пиппином на кухне, прихлебывали из чашек и вяло сочувствовали Старичине Хэму, который приобрел такую завидную соседку, как Лобелия, в обмен на Сэма, отпущенного им «поработать в новом саду у господина Фродо в Заскочье».
    – Вот и почаевничали в последний раз, - проговорил Фродо, отодвигая чашку. Поразмыслив, посуду мыть не стали, предоставив это дело Лобелии. Сэм с Пиппином увязали три котомки и выставили в ряд на крыльце, после чего Пиппин отправился прогуляться по саду, а Сэм куда-то исчез.
    Солнце село. Усадьба в ранних сумерках выглядела сиротливо и как-то взъерошенно. Фродо обходил неузнаваемо изменившиеся комнаты, наблюдал, как гаснут на стенах последние закатные отблески, а в опустевших углах густеют тени. Он вышел наружу, постоял у калитки, а потом даже прошел немного по дороге с Горки, все еще надеясь увидеть высокую сутулую фигуру в остроконечной шляпе. Но на дороге не видно было ни единого прохожего. В чистом темнеющем небе разгорались яркие осенние звезды.
    – Славная будет ночь, - подумал вслух Фродо. - В самый раз для начала. Все. Теперь я уже хочу идти. Не могу больше слоняться здесь без толку. Пусть Гэндальф догоняет.
    Он уже собрался повернуть назад, но остановился, услышав голоса от плетня крайнего дома в Тугосумах. Один он узнал сразу - Старичина Хэм, а второй был незнакомый, противный какой-то. Не понять, что он спрашивает, зато доносились ответы Хэма, и, судя по голосу, старик явно нервничал.
    – Нету, нету господина Сумникса. Утром еще ушел и добро свое вывез. Продал усадьбу и ушел, я ж говорю… Зачем продал? А до этого ни мне, ни вам дела нет… Куда ушел?… Да какие тут секреты? В Заскочье, надо полагать… Да, далековато… Нет, не был я там. Я в этом Заскочье не закопал ничего, зачем мне туда ходить? Нет, никакой записки не оставлял… Доброй вам ночи!
    Напряженно вслушивающийся Фродо различил шаги незнакомца, спускавшиеся с Горки, и почему-то очень обрадовался, что тот не стал подниматься к усадьбе. «Видно, я здорово устал от досужего любопытства, - подумал он. - Все, кому не лень, лезут в мои дела». С одной стороны, ему хотелось пойти и расспросить Хэма, кому еще понадобился Фродо Сумникс, но, поразмыслив, он почел за лучшее (было ли оно лучшим?) вернуться в Засумки.
    Пиппин сидел при своем мешке на крылечке. Сэм всё ещё отсутствовал.
    – Сэм! - позвал его Фродо. - Куда ты пропал? Пора нам.
    – Иду-иду! Сейчас! - послышался из-за дверей голос, и на пороге, поспешно вытирая рукавом губы появился Сэм. Он прощался с пивной бочкой в кладовке.
    – Здесь, сударь, - доложил он. - Я подзаправился маленько на дорожку.
    Фродо запер круглую входную дверь и дал ключ Сэму.
    – Снеси-ка своему старику, Сэм. Мы с ним договаривались. Потом пройдешь задворками напрямик, догонишь нас возле изгороди. Через деревню не пойдем, Там сплошные уши да глаза. Надоело!
    Сэм помчался вниз.
    – Все. Уходим, - произнес Фродо и закинул котомку за плечи. Отойдя на несколько шагов, он обернулся и, глядя на темные окна, сказал: - Прощайте! - Помахал рукой и (тем же путем, что и Бильбо) быстро зашагал по садовой дорожке.
    Перепрыгнув низкую ограду, хоббиты вышли в поля и растаяли в темноте, как будто их и не было.
    У подножия Горки путешественники остановились, подтянули лямки котомок, тут их и нагнал запыхавшийся Сэм. Тяжеленная торба торчала у него над головой, покрытой старым фетровым колпаком, который Сэм почему-то называл шляпой. В полумраке он здорово походил на гнома.
    – Небось самое тяжелое мне подложили, - пошутил Фродо. - Каково же улиткам приходится! Всю жизнь весь дом на горбу таскать!
    – У меня еще место в мешке есть, сударь. - Сэм пыхтел, как лошадь, и явно кривил душой.
    – Нет уж, Сэм! - вмешался Пиппин, - Ему полезно. Поклажу свою он сам отбирал. Обленился, отяжелел в последнее время наш дорогой Фродо. Сбросит в дороге лишний вес, вот и идти полегче будет.
    – Пожалели бы вы бедного старого хоббита, - рассмеялся Фродо. - Пока до Засумок доберемся, я за ивовый прутик прятаться смогу. Кроме шуток, Сэм не многовато ты на себя навьючил? На первом же привале я с тобой разберусь. Ну, - он поудобнее перехватил посох, - что может быть лучше ночной прогулки под звездами? Сколько миль оставим позади до ночлега?
    Некоторое время они споро шагали по тропинке на запад, потом взяли левей и пошли полями. Мимо проплывали ограды, рощицы, ночь становилась все темней. Темные плащи делали их невидимыми не хуже волшебных колец. Хоббиты ходят тихо, а если при этом еще и стараются не шуметь, то даже свой брат хоббит не услышит. Неудивительно поэтому, что ни маленькие лесные зверушки, ни полевые мыши не заметили их. Они пересекли Водью, речушку, текущую под ольховыми кронами; прибавив шагу, пересекли дорогу от Брендидуинского Моста (отсюда начиналось Туково хозяйство) и, забирая на юг, двинулись через Зеленые Холмы. С вершины первого они еще могли видеть, обернувшись, мирно помаргивающие огоньки в далеком Хоббитоне, но скоро их скрыли складки местности, а потом уже и Уводье потерялось в темноте позади. Фродо помахал рукой на прощанье.
    – Доведется ли еще раз повидать эту долину? - тихонько вздохнул он.
    Первый привал устроили часа через три. Прохладная звездная ночь вывесила туманные занавесы по ложбинам и поймам ручьев. Березки призрачно белели в темноте, их темные кроны покачивались над головами путников с еле слышимым шелестом. Перекусили (весьма скромно по хоббитским меркам), пошли дальше и вскоре повстречали скромную приятную дорогу на Задоры и Крепь и дальше, к Перевозу. В отличие от большака, она вилась меж Зеленых Холмов, навещала Залесье и похоже, намеревалась побывать во всех глухих уголках Восточной Чети.
    Немного погодя вошли под своды старого высокого леса. Стало совсем темно. Некоторое время хоббиты еще разговаривали, а временами даже принимались напевать тихонько, но постепенно замолчали, а Пиппин начал заметно отставать. Наконец, одолев очередной крутой подъем, он остановился и широко зевнул.
    – Я такой сонный, - неразборчиво пробормотал он, - что скоро усну прямо посреди дороги. Время-то, поди, уже за полночь.
    – А я думал, ты любишь гулять в темноте, - съязвил Фродо. - Ладно. Особой спешки нет, Мерри ждет нас только послезавтра. Найдем местечко поуютней и остановимся.
    – Ветер западный, - повертев носом, сообщил Сэм. - На той стороне холма можно найти затишку. Там и сушняк должен быть.
    Сэм прекрасно знал места миль на двадцать вокруг Хоббитона. Правда, на этом его познания в географии Шира и заканчивались.
    Действительно, по ту сторону холма, совсем недалеко от дороги, нашлось и уютное местечко у корней огромной ели, и вдоволь валежника. Скоро под сводами леса заплясал маленький костерок, а хоббиты, посидев у огня, немедленно стали клевать носами. Потом каждый устроил в корнях подобие норки, завернулся в одеяло, и через несколько минут вся компания крепко спала. О том, чтобы оставить дежурного, никто и не подумал. Чего ради? Что может угрожать хоббиту, хотя бы и ночью, в самом сердце Шира?
    Когда костер догорел, старую ель посетили несколько маленьких зверушек. Потом заглянул лис, спешивший через лес по своим делам и остановленный неожиданным запахом.
    «Хоббиты! - подумал он и фыркнул. - Оно конечно, теперь много чудного, но все-таки редко услышишь о хоббите, спящем под деревом. Батюшки! Да их тут целых три штуки! Нет, за этим определенно что-то кроется!»
    Он был совершенно прав, но в чем тут секрет, узнать ему так и не удалось.
    Утро настало шумное и светлое. Фродо проснулся первым и потер сначала бок, намятый еловым корнем, а потом одеревеневшую шею.
    «Вот тебе и радости пешей прогулки, - подумал он. - Ведь можно же было ехать. - Впрочем, гак он думал обычно в начале любого путешествия. - Я здесь валяюсь на корнях, а Дерикули там нежатся на моих перинах. А вот им-то как раз коряг вполне бы хватило». Он потянулся и закричал:
    – Подъем, хоббиты! Посмотрите, какое утро прекрасное!
    – Чего в нем хорошего? - пробурчал Пиппин, приоткрыв глаз над краешком одеяла. - Эй, Сэм, а завтрак в половине десятого? А вода для умывания согрета?
    Сэм вскочил, очумелый со сна. - Нет, сударь, нету воды. Виноват, сударь.
    Фродо встал, потянулся. Сдернул одеяло с Пиппина и отправился прогуляться к опушке. Вдали, на востоке, над туманами, окутавшими мир на заре, поднималось красное солнце. Деревья в осенних праздничных нарядах из багряных и золотых кружев, казалось, плыли в туманных озерах. Дорога сбегала с холма и тоже исчезала невдалеке в белесых волокнах.
    К его возвращению Пиппин с Сэмом развели хороший костер. Его встретил вопль Пиппина:
    – Воды! Где вода?
    – Знаешь, я ее в карманах не ношу, - ответил Фродо.
    – А мы думали, ты за ней пошел, - бормотал Пиппин, роясь среди кастрюль и мисок. - Так, может, сходишь все-таки?
    – Могу. А ты мне компанию составишь. И захвати-ка все фляги.
    У подножия холма они нашли ручей с ледяной водой, так что, умываясь, фыркали и вздрагивали. Наполнили фляги и походный чайник, найдя возле старого замшелого валуна маленький водопадик.
    С завтраком управились уже после десяти. Развиднелось. День обещал быть жарким. Уложив котомки, хоббиты спустились с холма, перепрыгнули через ручей и тут же полезли в гору. Так и пошло: вверх-вниз, и скоро каждый подумал, не многовато ли они набрали в дорогу. Дневной переход, судя по началу, предстоял нелегкий. Правда, скоро дорога устала подпрыгивать, она с трудом влезла на последний холм и с облегчением кинулась вниз. Впереди лежала долина с перелесками, сливавшимися на горизонте в зеленое марево. Перед ними открылось Залесье, а уж за ним недалеко и до Брендидуина. Дорога окончательно угомонилась и улеглась протянутой веревочкой.
    – Дороге-то что, - сказал Пиппин, - она бежит себе да бежит, а я не могу без отдыха. Самое время перекусить. - Он уселся у обочины на косогоре и посмотрел на восток. Где-то там в туманной дымке, лежала река, а дальше проходила граница Шира. Сэм стоял рядом и просто пожирал глазами неведомые ему просторы.
    – А эльфы живут в тех лесах? - спросил он.
    – Никогда не слыхал, чтобы они там жили, - откликнулся Пиппин. Фродо молчал. Он тоже смотрел на восток так, словно видел дорогу впервые. Вдруг он медленно не то пропел, не то продекламировал:

    Бежит дорога все вперед.
    Куда она зовет?
    Какой готовит поворот?
    Какой узор совьет?
    Сольются тысячи дорог
    В один великий путь.
    Начало знаю; а итог -
    Узнаю как-нибудь.

    – Похоже на раннего Бильбо, - тоном знатока определил Пиппин. - Или это - твое подражание? Не очень-то обнадеживает, верно?
    – Как будто это я придумал, - неуверенно сказал Фродо, - а может, слышал когда-нибудь. Действительно, похоже на Бильбо перед уходом. Он часто повторял, что Дорога всего одна. Она как большая река, ее истоки - у каждого порога, и любая тропинка для нее - приток. «Опасное это дело, Фродо, перешагнуть порог, - говаривал он. - Только ступи на Дорогу, она подхватит и поведет тебя - куда? как знать… Допустим, перед тобой вполне безобидная на вид тропинка, глядь, она уже завела тебя через Сумеречье к Одинокой Горе, а то и куда-нибудь похуже». Так он говорил и поглядывал на дорожку от дверей усадьбы.
    – Ну и пожалуйста, пусть ведет, - разрешил Пиппин, решительно снимая котомку, - только в ближайшие час-два никуда ей меня не увести. С места не тронусь.
    Остальные последовали его примеру: котомки пристроили под спины, а ноги вытянули на дорогу. Передохнули. Потом, не торопясь, перекусили и снова передохнули.
    Солнце начинало клониться к закату. За весь путь им не встретилось ни единой живой души. Дорогой редко пользовались: для повозок неудобна, пешком ходить в такую даль - была охота, а в Залесье можно попасть и другим путем. Хоббиты после привала уже с час как снова утаптывали ее ногами, и тут вдруг Сэм замер. К этому времени они шли лугами, и только редкие деревья предупреждали о лесах впереди.
    – Похоже, там конь или пони, сзади, на дороге, - обеспокоенно проговорил Сэм. Все оглянулись, но поворот, пройденный минут пять назад, скрывал источник звуков.
    – Должно быть, Гэндальф нас догоняет, - неуверенно предположил Фродо, и тут же почувствовал сильнейшее желание спрятаться от неизвестного попутчика.
    – Может, это и не так важно, - заговорил он, нервно оглядываясь, - но я бы не хотел никому попадаться на глаза. Устал я от разговоров. Всякий сует нос в мои дела… Ну, а если это Гэндальф, устроим ему сюрприз. Пусть не опаздывает. Давайте-ка спрячемся!
    Пиппин и Сэм метнулись влево от дороги и залегли в маленькой лощинке, а Фродо замешкался на мгновение. Какое-то нездоровое любопытство едва не пересилило в нем благоразумие. А звук копыт стремительно приближался. Еще миг - и было бы поздно! Фродо бросился ничком в густую траву за стволом придорожного дерева, быстро перекатился набок и осторожно выглянул из-под корней.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:04 am автор Lara!

    Из-за поворота вылетел отнюдь не хоббитский пони. Громадный черный конь, с человеком и седле, закутанным в черный плащ с глухим капюшоном, под которым не разглядеть было лица, скакал по дороге. Однако, поравнявшись с деревом, конь встал, громко всхрапнув. Всадник остался странно недвижим, и только склоненная голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, да можно было различить тихое посапывание, как бывает, когда принюхиваешься, пытаясь схватить ускользающий запах.
    Волна ужаса накрыла Фродо. Он едва осмеливался дышать, и только одно желание пересиливало все: немедленно надеть Кольцо! Уже рука его поползла к карману, уже предостережения Гэндальфа казались нелепыми и попросту вредными… «Бильбо же пользовался Кольцом! Я же все-таки в Шире», - лихорадочно думал он, нащупывая цепочку. Но тут всадник тронул поводья, конь шагнул раз, остановился, шагнул другой и быстро перешел на крупную рысь. Извиваясь ужом, Фродо скользнул к дороге и следил за седоком, пока он не скрылся в отдалении. Однако, в последний миг Фродо показалось, что конь не просто исчез из виду, а свернул с дороги вправо.
    «Странно, - размышлял Фродо, направляясь к укрытию друзей, - и даже, я бы сказал, страшно».
    Пиппин с Сэмом как завалились в траву, так и пролежали там, ничего не увидев. Пришлось рассказать им о странном обличье и поведении чужака.
    – Мне думалось, - мялся Фродо, - что это он меня высматривает… или скорее вынюхивает. А мне очень не хотелось ему показываться. Про такое в Шире отродясь не слыхивали!
    – Да какое ему дело до нас, этому Верзиле? - воскликнул Пиппин. - Чего его сюда занесло?
    – Вообще-то люди в Шире живут, - задумчиво произнес Фродо. - В Южной Чети, я слыхал, хватает с ними хлопот. Но про таких никто не рассказывал. Откуда бы ему взяться?
    – Извиняюсь, сударь, - внезапно вмешался Сэм, - я знаю, откуда он взялся. Из Хоббитона пожаловал. И куда он направляется, я тоже знаю.
    – Что ты мелешь? - резко спросил Фродо. - Почему раньше молчал?
    – Да забыл я, сударь! Забыл, из головы вылетело, вроде как затмение нашло! Вчера вечером, когда я к нашей норе вернулся, старик мой мне и говорит: «Эка, Сэм, - говорит, - ты тут? А я-то думал, вы с господином Фродо с утра ушли, то-то, смотрю, ключи не несут… Тут, слышь-ка, один странный тип выспрашивал меня про господина Сумникса из Засумок. Вот только что я его в Заскочье спровадил. Чего мне в нем не понравилось, в толк не возьму! А-а! Вот! Я как сказал ему, что господин-то Фродо, мол, усадьбу свою оставил и уехал, так он зашипел аж! Жутко так мне стало!» Я, значит, спрашиваю старика моего: «А какой он из себя-то?», а старик и говорит: «Ну уж не хоббит, это точно! Высокий, черный такой, а лица не видать. Надо быть, из Верзил чужедальних, и говорит чудно!» Меня времечко-то поджимало, не мог я больше слушать, вы же меня и ждали, сударь. Вообще-то я и внимания не обратил. Старик мой сдает совсем, глаза не те стали, а ведь темно уже было, когда этот приятель на него набежал. Старик-то мой по вечерам любит на околицу выйти, воздухом подышать. Может, вреда особого и нет в том, что он этому Верзиле сказал?
    – Старика твоего винить не в чем, - успокоил его Фродо. - Я ведь этот разговор слыхал. Стоял там за углом неподалеку. Чуть было не подошел спросить, кому я понадобился. Вот хорош бы был! Хоть бы ты пораньше мне рассказал! Мы бы поосторожнее были!
    – С чего ты взял, что это тот же чужак? - удивленно спросил Пиппин. - Не мог он нас выследить, мы тихо ушли.
    – Может, выследить и не мог, - Сэм почесал в затылке, - а вот вынюхать - вполне. А потом, старикан мой говорил: черный он был.
    – Надо было Гэндальфа дождаться, - посетовал Фродо. - А может, еще хуже было бы, - пробормотал он минуту спустя.
    – Я не пойму! - рассердился Пиппин. - Ты только догадываешься о чем, или знаешь про этого всадника?
    – Не знаю и знать не хочу, - ответил Фродо, правда не слишком уверенно.
    – Ну и держи свои секреты при себе! - фыркнул Пиппин. - Что делать-то будем? Можно бы перекусить, да от твоих разговоров про вынюхивающих Верзил с невидимыми носами у меня аппетит пропал. По-моему, лучше убраться отсюда подальше.
    – Да, надо идти, - согласился Фродо. - Только не по дороге, а то как бы он вернуться не вздумал или другой какой не наехал. Пошли, до Заскочья еще шагать и шагать.
    Тени деревьев на траве истончились и вытянулись, когда они снова двинулись в путь. Теперь шли не по дороге, а рядом, на расстоянии броска камня. Это оказалось не так-то легко: высокая трава путалась в ногах, подлесок быстро густел. Красное солнце мягко съехало за холмы, и вечер настал прежде, чем равнина кончилась и можно было снова выбраться на дорогу. Теперь она все забирала влево, ощутимо спускаясь к речной пойме. Немного погодя повстречалась тропинка, уходящая в древнюю дубраву на краю Залесья.
    – Вот по ней и пойдем, - решил Фродо.
    У самой развилки кстати оказалось огромное дерево. Жизнь в нем едва теплилась, и неудивительно: от ствола осталась лишь тонкая оболочка, а вся сердцевина превратилась в дупло, раскрытой щелью повернутое в сторону от дороги. Хоббиты протиснулись внутрь и с удобством устроились на мягкой подстилке из палых листьев и прелого дерева. Укрывище дало возможность спокойно отдохнуть и поесть. Однако переговаривались они тихо, время от времени чутко вслушиваясь.
    Когда путники снова выбрались на тропинку, пали сумерки. Западный ветер вздыхал в высоких кронах. Перешептывались листья. Стало беспокойно, как часто бывает на лесных дорогах перед наступлением ночи. Быстро темнело. Меж деревьями на востоке зажглась звезда. Хоббиты шагали в ногу, это подбадривало, а чуть погодя, когда звезд на небе прибавилось и они заблестели ярче, тревога прошла, и они думать забыли о копытах и всадниках. То один, то другой принимался напевать (истинно хоббитская привычка - напевать при ходьбе, особенно если идешь к дому, а время - к полуночи). Обычно поют про ужин, про кровать, а тут вдруг Пиппин затянул прогулочную, хотя, конечно, про кровать и ужин в ней тоже было. Слова принадлежали Бильбо, а мотив был древний, как эти холмы. Фродо выучил песню давно, во время прогулок с дядей по долине Водьи и долгих разговоров о Приключении.

    Поют поленья в очаге,
    Подушка ластится к щеке,
    Но ноги сами нас несут
    За поворот - туда, где ждут
    Цветок, былинка, бурелом -
    Их только мы с тобой найдем!
    Ждите нас - холмы, поток-
    Путь далек! Путь далек!
    Камни, травы, луг в росе -
    Ждите все! Ждите все!


    За поворот! Там встретят нас
    Безвестный путь, секретный лаз.
    Их миновали мы вчера,
    Но, может быть, теперь пора
    Найти ту тропку в глубине,
    Что мчится к Солнцу и Луне?


    До свиданья - терн, репей…
    В путь скорей! В путь скорей!
    Плющ, шиповник, бересклет -
    Всем привет! Всем привет!


    Дом позади, мир - впереди.
    Нам уготовано пройти,
    Покуда шлет лучи звезда,
    До грани ночи. А тогда -
    Мир позади, дом - впереди,
    Обратно позовут пути!


    Тень и темень, мрак и ночь
    Сгинут прочь! Сгинут прочь!
    Дом, тепло, обед, кровать -
    И поспать… И поспать…

    Пиппин еще дважды звонко пропел припев, но тут Фродо остановил его:
    – Тише! Опять копыта!
    Они вслушались, замерев на месте. Действительно, издалека доносился топот. Быстро и бесшумно они юркнули с тропинки в кусты и укрылись в густой тени дубов.
    – Не забирайтесь далеко, - предупредил Фродо. - Я хочу посмотреть.
    – Ладно, - согласился Пиппин. - Только бы нас не унюхали.
    Перестук копыт приближался. Убежище они выбрали не самое надежное, но другое искать было поздно. Сэм и Пиппин притаились за огромным замшелым стволом, а Фродо - немножко ближе к тропинке. Она одна серела в звездном свете, а луны не было. Внезапно наступила тишина. Фродо вгляделся и с трудом различил силуэт всадника. Он бы ничего не увидел, но фигура в седле медленно раскачивалась из стороны в сторону, темнея на фоне деревьев. Конь остановился как раз против того места, где хоббиты сошли с тропы. Сомнений не было! Фродо даже почудилось, что он слышит знакомое сопение. Тень соскользнула с коня! И вот уже, почти неразличимая во мраке, крадется к ним!
    На этот раз желание немедленно надеть Кольцо овладело Фродо нестерпимо. Он не успел даже подумать о нем, а рука уже нащупала цепочку в кармане. И в этот миг тишину ночного леса нарушили совершенно неожиданные звуки. Песня послышалась вдалеке и смех, звонкий, как колокольцы! Чистые голоса взлетали и падали в воздухе, пронизанном звездным блеском. Черная тень резко выпрямилась. Она была уже недалеко, но теперь как-то неуловимо отступила к дороге, странным, неестественным движением взлетела и седло, и конь (а может, призрак коня) растаял в ночи. Фродо перемел дух.
    – Эльфы! - воскликнул Сэм сиплым шепотом. - Разрази меня гром, эльфы, сударь! - Он так и рванулся бы напролом сквозь чащу, не удержи его Фродо с Пиппином.
    – И верно, эльфы, - подтвердил Фродо. - В Шире-то они не живут, но весной и осенью, бывает, проходят Залесьем в сторону Башенных Холмов. Надо же, как кстати! Вы-то не видели, а ведь Черный Всадник крался к нам, сюда, а песня его спугнула. Он тут же убрался, как только голоса услыхал.
    – С эльфами-то как? - спросил Сэм, слишком возбужденный, чтобы отвлекаться на какого-то всадника. - Мы разве не пойдем посмотреть?
    – Да они ведь сюда идут, не слышишь разве? - остановил его Фродо. - Подождем здесь.
    Пение приближалось. Один светлый и сильный голос верховодил. Фродо немного знал язык Дивного Народа, а Пиппин с Сэмом не знали вовсе, но голос пел словно о чем-то давным-давно знакомом и родном. Во всяком случае, Фродо понял так:

    О Лучезарная Царица!
    О Дева Западных морей!
    О свет надежды, что стремится
    К нам, в мир предсумрачных теней!


    Гилтониэль! О Элберет!
    Очей твоих бессмертный свет!
    Тебе поет лесной народ
    В иной земле, за далью вод.


    О звезды, что твоей рукою
    Оживлены в бессветный час!
    Сияй, соцветие ночное,
    В ненастном сумраке для нас!


    О Элберет! Гилтониэль!
    О луч, пронзающий метель!
    Твой дальний свет за гладью вод
    Хранит в душе лесной народ.

    Песня кончилась.
    – О! Это Высокие Эльфы! - в изумлении проговорил Фродо. - Слышали? Они пели о Элберет! Их нынче во всем Среднеземье совсем мало осталось. Вот уж воистину счастливый случай!
    Хоббиты выбрались на тропинку и присели в тени на обочине. Скоро показались и эльфы. Они шли, казалось, неторопливо, но быстро, а звездный свет сиял и искрился в их длинных волосах, вспыхивал в больших прекрасных глазах. Ни фонарей, ни светильников у них не было, но под ноги странникам лилось сияние, будто свет от низко висящей на горизонте луны. Они шли молча, и только последний, проходя, обернулся, взглянул на хоббитов и рассмеялся.
    – Привет, Фродо! - крикнул он. - Что-то ты припозднился. А может, заблудился? - Он окликнул остальных, и эльфы обступили хоббитов.
    – Вот чудеса! - говорили они. - Три хоббита, ночью, в лесу! С тех пор как Бильбо ушел, мы такого не видели. Что бы это значило?
    – О Дивный Народ! - отвечал Фродо. - Просто мы идем одной дорогой. Мне нравится бродить под звездами. Но я очень рад вашему обществу.
    – Нам нет нужды в обществе, - засмеялось в ответ сразу несколько голосов - И откуда тебе знать про нашу дорогу?
    – Вы же знаете мое имя, - уклончиво ответил Фродо.
    – Мы многое знаем, - отвечали ему. - А тебя часто видели раньше с Бильбо, хотя ты нас и не замечал.
    – Но кто же вы? Кто ведет вас? - допытывался Фродо.
    – Я - Гилдор, - ответил ему эльф, окликнувший его. - Гилдор Инглорион из Дома Финрода. Большинство наших родичей давно покинули эти земли, а мы задержались ненадолго перед возвращением за Море. Впрочем, кое-кто из нашего народа еще живет в этом мире. Ты, верно, слыхал о Дольне? Однако что за дела выгнали тебя из дома? Мы видим тень страха на твоем лице. Откуда она?
    – О мудрый народ! - воскликнул Пиппин. - Расскажите нам о Черных Всадниках.
    – О Черных Всадниках? - переспросил Гилдор, понизив голос. Видно было, что он не ожидал вопроса. - Почему ты спросил о них?
    – Потому что нас преследуют два Черных Всадника, а может, это один и тот же, но он чуть не поймал нас. Вы его спугнули.
    Эльфы быстро посовещались меж собой. Потом Гилдор повернулся к хоббитам.
    – Не стоит говорить об этом здесь, - сказал он. - Вам лучше пойти с нами. Хоть это и не в наших обычаях, разделим дорогу. Вместе и заночуем.
    – На такую удачу я и не рассчитывал! - воскликнул непосредственный Пиппин, а Сэм, похоже, и вовсе потерял дар речи.
    – Примите мою признательность, Гилдор Инглорион, - поклонился Фродо. - Элен сила луменн оментиэльво , час нашей встречи осиян звездой - добавил он на высоком эльфийском наречии.
    – Осторожней, друзья, - рассмеялся Гилдор. Берегите наши тайны. Здесь владеют древним наречием. Бильбо был хорошим учителем. - И, оборотясь к Фродо, он произнес с поклоном: - Привет тебе, Друг Эльфов. Присоединяйся к нам вместе с друзьями. Вам лучше идти в середине, чтобы не отставать. Привал еще нескоро.
    – Куда вы все же держите путь? - спросил Фродо.
    – Сегодня ночью мы остановимся в холмах над Залесьем, там отдохнем, и ваш завтрашний переход будет на несколько миль короче.
    Они двинулись по дороге, словно тени или блики света. Эльфы ходят еще неслышнее, чем хоббиты, и Пиппина скоро стало клонить ко сну. Пару раз он спотыкался, но эльф, шагавший с ним рядом, поддерживал его, не давая упасть. Сэм шел словно во сне. На лице его застыло выражение не то от восторга, не то от испуга.
    Лес по обе стороны от дороги стал гуще, появились заросли орешника. Наконец эльфы свернули с тропы. Справа, совсем рядом, начинался невысокий водораздел; пройдя по нему с полмили, они оказались на вершине холма, возвышавшегося на краю поймы. Неожиданно лесная сень кончилась, и открылась большая поляна, серебрящаяся в ночи слегка повлажневшей травой. С трех сторон окруженная лесом, к востоку она круто обрывалась, и верхушки деревьев, росших у подножия холма, едва приподнимались над ее краем. Вдалеке - а все-таки ближе, чем казалось, - мерцали редкие огоньки деревни. Это были Задоры.
    Эльфы, негромко переговариваясь, разошлись по поляне и, казалось, не обращали на хоббитов ни малейшего внимания. Фродо и его спутники сели на траву, завернулись в одеяла и боролись со сном. Ночь тянулась и тянулась, огоньки в долине погасли один за другим. Пиппин пристроился к какому-то бугорку и уснул. Высоко в небе, на востоке, мерцала Звездная Сеть - Реммират, а из тумана медленно поднимался красный Боргил, сияя винным цветом, словно драгоценный камень. Никто не услышал порыва ветра, но туман словно сдернула невидимая рука, и сверху наклонился, перешагивая через край мира, Небесный Воин Менельвагор, опоясанный сияющим поясом. В этот момент эльфы разом запели. Словно сам собой вспыхнул на поляне костер, и хоббитов позвали.
    – Эй, сюда! Идите к нам! Настало время для разговоров и веселья.
    Пиппин сел, дрожа и протирая глаза.
    – В зале горит огонь, и кушанье для проголодавшихся путников готово, - сказал стоявший перед ним эльф.
    Южный конец поляны уходил под своды леса, образуя подобие залы, крытой ветвями деревьев; стволы их, словно колонны, вздымались с двух сторон. Здесь весело потрескивал костер, а на нижних сучьях укреплено было еще несколько факелов, горевших разноцветным ровным огнем. Эльфы расселись вокруг костра, одни передавали наполненные кубки, другие обносили подносами с едой.
    – Прощения просим за скудную трапезу, - извинились перед хоббитами. - Но мы далеко от наших гостиных. Если заглянете как-нибудь к нам домой, надеемся попотчевать вас как подобает.
    – Эта скудная трапеза не уступает деньрожденьишному пиру, - пробормотал Фродо.
    Пиппин плохо запомнил угощение этой ночи. Он весь был поглощен лицами эльфов, словно озаренными внутренним светом, их голосами, такими разными и такими прекрасными, какие бывают только в грезах. Он смутно помнил хлеб, имевший вкус свежей белой лепешки; помнил плоды, нежность аромата которых не с чем сравнить, он осушил бокал, наполненный, казалось, золотистым летним полднем с привкусом меда.
    Сэму явно не хватало слов, чтобы выразить переживания этой ночи, но она осталась для него одним из главных событий всей жизни. Позже он говорил, вспоминая: «Ну, сударь, если бы я вырастил такие яблоки, вот тогда был бы я Садовник. Но яблоки - что! А вот пение! Ох, и запало оно мне в сердце, если вы понимаете, про что я…»
    Фродо же ел, пил и разговаривал с удовольствием. Он немного понимал по-эльфийски, усердно прислушивался и старательно подбирал слова, не уставая благодарить угощавших его на их родном языке. Они улыбались и говорили друг другу:
    – Ну что за прелесть! Просто бриллиант среди хоббитов!
    Пиппин, не выдержав переживаний, заснул с недопитым бокалом в руке. Его бережно перенесли под деревья и уложили на мягкое ложе, где он и проспал до рассвета. Сэм ни за что не хотел покидать Фродо. Когда Пиппин выбыл из игры, он некоторое время боролся со сном, потом свернулся клубочком у ног Фродо, поклевал носом и тоже заснул. А Фродо тем временем вел неторопливую беседу с Гилдором.
    Они переговорили о многом, старом и новом. Хоббит расспрашивал эльфа о событиях в широком мире. Новости были безрадостными, если не сказать зловещими: сгущалась Тьма, разгорались войны, Люди безнадежно сражались, Эльфы обреченно уходили. Наконец Фродо задал давно волновавший его вопрос:
    – Скажи, Гилдор, а ты не видел Бильбо после того, как он ушел?
    – Видел, - с улыбкой ответил эльф. - Даже дважды. Вот на этом самом месте он распрощался с нами. Но нам довелось встретиться еще раз, далеко отсюда.
    Больше он ничего не добавил, а Фродо не стал расспрашивать. Гилдор сам обратился к нему:
    – Ты ничего не рассказал о себе, Фродо. Кое-что я знаю, а по твоему лицу и мыслям, стоящим за твоими вопросами, догадываюсь об остальном. Ты ведь уходишь из Шира, и уходишь в сомнениях - сможешь ли найти потерянное, или выполнить задуманное, или даже просто вернуться в родные края. Разве не так?
    – Эх, - вздохнул Фродо, - так, конечно. Но я-то думал, мой уход - тайна. Кроме Гэндальфа да Сэма и не знает никто… - он взглянул на мирно посапывающего Сэма.
    – От нас Враг твоей тайны не узнает.
    – Враг? Так ты знаешь, почему я ухожу?
    – Я не знаю, почему Враг преследует тебя, но чувствую: опасность не только впереди или позади. Она со всех сторон.
    – Ты о Всадниках? - побледнев, спросил Фродо. - Я так и думал, что их послал Враг. Но кто они?
    – Разве Гэндальф не рассказывал тебе? - удивился Гилдор. - Впрочем, ему виднее, но тогда и мне не след пугать тебя в дороге. Скажу только, что выйти ты успел в самый последний момент, если успел, конечно. Теперь надо спешить. Дорога назад закрыта. Шир тебе не защита больше.
    – Да уж что может быть страшней твоих намеков! - воскликнул Фродо. - Я знал про опасность, но в своем собственном Шире никак не предполагал с ней столкнуться. Подумать только! Хоббиту теперь от Водьи до Реки спокойно пройти нельзя!
    – Это не твой собственный Шир, - веско сказал Гилдор. - Жили здесь и до вас, будут жить и после вас. Вокруг - мир. Можете не обращать на него внимания, но вы - в нем, а он - в вас.
    – Знаю, - устало согласился Фродо. - Да только он всегда казался таким уютным, таким безопасным. Что же мне делать теперь? Я хотел уйти тайно и пробираться в Дольн, а похоже, меня выследят раньше, чем я доберусь до Заскочья.
    – Делай, как задумал, - посоветовал Гилдор. - Вряд ли дорога так опасна. Тебе, по-моему, мужества не занимать. Более подробный совет надо было у Гэндальфа спрашивать. Я ведь не знаю причин твоего бегства, не знаю, зачем ты нужен Черным Всадникам. А Гэндальф знает. Ты же виделся с ним перед выходом?
    – Хотел увидеться. Вот это меня действительно беспокоит. Я ждал его. Долго ждал. Он обещал вернуться в Хоббитон самое позднее позавчера. Но так и не появился. Что могло его задержать, ума не приложу. Может, надо было все-таки дождаться его?
    Гилдор долго молчал.
    – Не нравится мне это, - произнес он наконец. - Опоздание Гэндальфа не к добру. Но, знаешь, не зря говорят «Не лезь в дела Мудрых. Понять - не поймешь, а хлопот не оберешься». Тебе выбирать: ждать или уходить.
    – У нас еще говорят, - усмехнулся Фродо, - «спроси у эльфа совет - получишь в ответ и да и нет».
    – Неужто? - расхохотался Гилдор. - Впрочем, верно. Мы редко даем необдуманные советы. Совет, даже из уст Мудрого, опасный дар. События могут повернуть и принять неправильный ход. Что же ты хочешь от меня? Дел твоих я по-прежнему не знаю, как же я могу выбрать за тебя? Ну ладно, по дружбе дам тебе совет: иди и нигде не останавливайся. И еще: если Гэндальф не появится, один не ходи. Возьми друзей, которым можно доверять, если они, конечно, захотят идти. Вот тебе совет эльфа, принимай с признательностью, хоть и дан он без особой радости. У эльфов свои заботы и свои печали. С путями хоббитов или других смертных они мало связаны. Но если уж тропы наши пересекаются, то вряд ли случайно. Зачем мы встретились, я не знаю и поэтому опасаюсь сказать лишнего.
    – Я благодарен тебе и за ночлег, и за совет, - сказал Фродо. - И все-таки опять прошу: расскажи о Всадниках. Вдруг я еще долго не увижу Гэндальфа, надо же знать, что за напасть за мной гоняется.
    – Я же сказал: они - слуги Врага! Разве тебе этого мало? - воскликнул Гилдор. - Беги от них! Не говори с ними ни в коем случае! Они смертельно опасны. И не спрашивай меня о них. Скажу только, что в конце своей дороги Фродо, сын Дрого, будет знать об этих тварях куда больше Гилдора Инглориона. Да охранит тебя Элберет!
    – Кругом опасность! Где же мне взять мужества, чтобы справиться со всем? - жалобно вздохнул Фродо.
    – Знаешь, мужество прячется в самых неожиданных местах, - улыбнулся эльф. - Надейся на лучшее. А теперь спи. Этой ночью забудь об опасностях. Утром мы уйдем, но весть о тебе разойдется по нашим землям. Странники в Среднеземье узнают о твоём пути, и сильные будут готовы помочь. Я нарекаю тебя Другом Эльфов, да воссияют звезды в конце твоего пути! Мы редко бываем рады чужим, но ты доставил нам радость знанием древнего наречия и чистой душой.
    Фродо хотелось ответить, но с последними словами Гилдора на него неудержимо стал наваливаться сон.
    – Я совсем засыпаю, - заплетающимся языком проговорил он. Эльф проводил его под деревья к Пиппину. Хоббит упал на приготовленное ложе и тут же провалился в глубокий сон без сновидений.

    Глава 4 Самая короткая дорога к грибам

    Прекрасно выспавшийся Фродо открыл глаза. Он лежал под деревом в удобной постели из папоротника и душистых трав. Сквозь трепещущую зеленую листву пробивалось солнце. Фродо вскочил на ноги и выбрался из-под ветвей. Неподалеку сидел Сэм, рядом с ним стоял Пиппин и подозрительно изучал ясное небо. Эльфов не было и следа, словно они приснились накануне.
    – Вот, оставили фрукты, питье и хлеб, - как-то растерянно сказал Пиппин. - Можешь завтракать. Хлеб не хуже вчерашнего. Я бы все съел, да Сэм остановил.
    Фродо присел рядом с Сэмом и принялся за еду.
    – Какие у нас планы на сегодня? - осведомился Пиппин.
    – Попасть в Скочку, и как можно быстрее, - промямлил Фродо с набитым ртом.
    – Всадников, что ли, опасаешься? - беспечно спросил Пиппин. Под ясным небом и утренним солнышком его, похоже, не пугала встреча с целым отрядом этих мрачных созданий.
    Фродо нахмурился и ничего не ответил. Молча пожевал и все-таки выдавил из себя:
    – Я хочу перебраться на тот берег и надеюсь сделать это без их помощи.
    – Ты что-нибудь узнал от Гилдора?
    – Да так, ничего особенного, - попытался уйти от ответа Фродо.
    – А чего они нюхают все?
    – Да не говорили мы про это.
    – Вот и напрасно, - назидательно заметил Пиппин. - Ведь это может быть важно.
    – Ах, отстань, пожалуйста, - скривился Фродо. - Я уверен, не стал бы Гилдор об этом говорить. Дай поесть спокойно. И потом, мне подумать надо.
    – Это за завтраком-то? - удивился Пиппин, но все же прекратил расспросы и отошел к краю поляны.
    Фродо не радовало утро. Оно было каким-то очень уж ясным, а внутри у него еще жил вчерашний страх. Он вспомнил совет Гилдора и с болью посмотрел на бегущего по зеленой траве, весело распевающего Пиппина. «Нет! Как же я могу? - сказал он себе. - Одно дело взять их на прогулку по Ширу, где можно слегка устать, слегка проголодаться, а еда и постель ждут тебя неподалеку, и совсем другое - увести в изгнание, где можно устать и проголодаться насмерть. Бильбо оставил наследство мне одному. Даже Сэма, наверное, я брать не вправе». Он поглядел на Сэма и встретил в ответ его внимательный взгляд.
    – Вот, Сэм, - сказал он ему. - Я ухожу из Шира, и чем быстрее, тем лучше. Наверное, даже в Заскочье не смогу задержаться…
    – Ну и хорошо, сударь, - спокойно ответил Сэм.
    – Ты все еще намерен идти со мной?
    На лице Сэма появилось недоуменное выражение.
    – Это ведь опасно, Сэм, очень опасно. Едва ли нам придется вернуться назад.
    – Уж если вы не вернетесь, так я и подавно, - сказал Сэм. - Они мне говорят: «Не оставляй его!» Как это я оставлю? Пойду, говорю, с ним, даже если он на луну полезет. А попробует его какой Черный Всадник остановить - будет иметь дело со мной! Так им и сказал, а они - смеяться…
    – Постой! Кто они? О чем ты толкуешь?
    – Да эльфы же! Я тут с ними поговорил прошлой ночью. Они ведь знали, что вы уходите, так я их и разубеждать не стал. Дивный народ эти эльфы!
    – Верно, - согласился Фродо. - Они тебе не разонравились, когда ты на них вблизи посмотрел?
    – Что им до моих «нравится, не нравится», - как-то задумчиво проговорил Сэм. - Что бы я ни думал, все равно они не такие… Древние, а в то же время - юные, веселые и печальные тож. Такие, как есть, по-другому не скажешь, - неожиданно закончил он.
    Фродо изумленно смотрел на Сэма, словно ища зримых следов перемены, произошедшей с его садовником. И голос, и слова были совсем не Сэмовы. Но перед ним стоял все тот же простоватый Сэм Гэмджи, которого он знал давным-давно, правда, лицо у него было непривычно серьезное…
    – Ладно, - сказал Фродо, - вот ты их и увидел. Зачем теперь дальше идти?
    Сэм все так же задумчиво посмотрел в глаза хозяину.
    – Именно теперь и надо мне идти. Это все прошлая ночь, сударь. Я не знаю, что со мной такое сделалось, да только будто мне кто показал, как оно завтрева будет. Знаю - долго нам с вами идти, знаю - во тьму идем, а назад дороги нет. Эльфы ли, драконы, или там горы - все это, наверное, будет, но у меня дело впереди, там где-то, сам не пойму где, только не в Шире. Сделать я его должен, значит, если вы понимаете, про что я говорю…
    – Конечно, не понимаю, - честно признался Фродо. - Одно вижу: Гэндальф не ошибся, выбирая мне товарища. Я его выбором доволен, и пойдем мы вместе.
    После завтрака Фродо позвал Пиппина. Тот примчался чуть ли не на одной ножке.
    – Ты готов? - осадил Фродо резвящегося приятеля. - Идти надо. Долго мы проспали, когда теперь нагоним?
    – Ничего себе - проспали! - возмутился Пиппин. - Я раным-рано встал, а теперь жду и жду, пока ты кончишь думать да завтракать.
    – Кончил уже и то и другое. Надо побыстрее попасть к Перевозу, поэтому я не хочу на дорогу возвращаться, лучше напрямик пойдем.
    – Да кто же здесь напрямик ходит? - удивился Пиппин. - Ты же не птица!
    – Птица - не птица, а по дороге тащиться незачем, - серьезно ответил Фродо. - Смотри. Дорога забирает влево, в обход Марей, а возле Крепи пересекается с проселком, который от Моста идет. А если напрямик, прямо к Перевозу, четверть пути сэкономить можно.
    – Короткий путь не всегда самый ближний, - возразил Пиппин. - Идти придется по увалам, ближе к Марям - болота, и вообще, знаю я эти места! На то и дороги, чтобы по ним ходить. А если ты про Черных Всадников думаешь, так это еще посмотреть: в лесу с ними встретиться - хорошего мало.
    – В лесу нас еще найти надо, - Видно было, как нравится Фродо идея сократить путь. - А на дороге нас точно ждать будут.
    – Эх, была не была! - неожиданно легко сдался Пиппин. - Полезем по оврагам. А я-то рассчитывал заглянуть вечерком в «Золотого Пескаря». Лучше пива во всей Восточной Чети не найти.
    – Тем более! - с воодушевлением подхватил Фродо. - Уж где бы мы точно застряли, так это в «Пескаре», а нам во что бы то ни стало надо в Скочку попасть до захода. А ты, Сэм, как считаешь?
    – Я с вами пойду, сударь, - храбро отвечал Сэм, отчаянно тоскуя по лучшему пиву в Восточной Чети и стараясь не выдать разочарования.
    – Ну и ладно, - не стал спорить Пиппин. - Хотите через болота да колючки пробираться - дело ваше. Вперёд!
    Сильно парило. Хоббиты спустились с холма и тут же попали в чащу. По расчетам Фродо, оставляя Задоры слева, они довольно скоро должны были выйти в луга, а там по прямой (ну, попадутся одна-две канавы - подумаешь!) и до Перевоза недалеко. Всего-то миль восемнадцать.
    Однако довольно быстро заросли заставили его усомниться в правильности принятого решения.
    Вдруг поперек дороги обнаружился ручей, текущий в глубоком овраге, с берегами, поросшими ежевикой. Овраг было не перепрыгнуть, а вниз лезть не хотелось. Волей-неволей пришлось остановиться.
    – Ну вот и первая остановка, - проворчал Пиппин.
    Сэм оглянулся. В просвете меж деревьев виден был гребень холма, покинутый ими недавно.
    – Ой! Глядите-ка, - схватив Фродо за руку, прошептал он. Фродо резко оглянулся. На вершине холма, четко рисуясь на фоне голубого неба, застыл мрачным изваянием черный конь. Рядом с ним, пригнувшись к земле, медленно двигался знакомый черный силуэт. Фродо, не раздумывая, бросился в самые заросли ежевики, увлекая спутников за собой. Скатившись на дно оврага, они отдышались.
    – Так и так неладно, - выговорил Фродо. - Но по-моему, мы вовремя смылись. Ну-ка, Сэм, послушай, как он там?
    Сэм напряженно вслушался. Хоббиты, чтобы не мешать ему, перестали дышать.
    – Вроде тихо, - прошептал Сэм. - Ну уж сюда-то он с конем не полезет.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:05 am автор Lara!

    Однако и хоббитам пришлось нелегко. На дне оврага было душно, колючки намертво вцеплялись в котомки, а под ногами хлюпало. Пока выбрались на относительно просторное место, успели исцарапаться, взмокнуть сверху и намокнуть снизу, а вдобавок немножко потеряли направление. Правда, ручей становился все мельче, а берега его - все ниже.
    – Э-э, да это Скрепка, - сообразил Пиппин. - Нам надо на тот берег и правее взять.
    Противоположный берег был безлесым. За ровным пространством, поросшим кое-где сухим камышом, в отдалении виднелись дубы. Хоббиты поспешили добраться до них. Здесь идти стало несравненно легче, подлесок исчез, зато из-за быстро густевших деревьев впереди ничего не было видно. Все чаще попадались вязы, ясени. По вершинам пролетел один порыв ветра, за ним другой, небо нахмурилось, и вдруг закапал дождь. Пока хоббиты поглядывали вверх, прикидывая, что будет дальше, дождь припустил и через минуту хлынул потоком. Тут уж стало не до разговоров. Хоббиты заторопились, не переставая озираться по сторонам. Примерно через полчаса Пиппин остановился.
    – Нам пора бы выйти на чистое место, - немного растерянно произнес он. - Лес-то неширокий, как я помню, не больше мили.
    – Нет уж, петлять - последнее дело, - сказал Фродо. - Пойдем, как шли. А потом, знаешь, меня пока не тянет на открытые места.
    Они прошли еще пару миль. Дождь поутих, кое-где в разрывах туч проглядывало чистое небо. Путники выбрали вяз пораскидистее и решили перекусить. Под ветвями с пожелтевшей, но густой еще листвой было уютно и почти сухо. Первым делом достали фляги и обнаружили приятный сюрприз. Эльфы наполнили их светло-золотистым напитком, обладавшим привкусом меда и удивительно освежающим. Очень скоро путники и думать забыли про дождь и Черных Всадников. Теперь цель казалась им близкой, а дорожные трудности - пустяками. Фродо, поев, прислонился спиной к стволу вяза и прикрыл глаза. Сэм и Пиппин начали напевать вполголоса:

    Эгей! Бутылку я припас! А ну, хлебнем до дна!
    Она согреет сердце нам, хотя и холодна!
    Она прогонит грусть из глаз и силу даст рукам,
    Поднимет враз и пустит в пляс, забросит к облакам!
    Пусть ветер свищет злую весть и пусть грозит бедой -
    Не унываю, если есть бутылка не с водой!

    Они снова было затянули, уже погромче, «Эгей! Бутылку я припас!» и вдруг замолчали. Фродо вскочил. Ветер донес протяжный, леденящий кровь вой. Звук поднимался, падал и оборвался на жуткой пронзительной ноте. Не успели хоббиты прийти в себя, как издали донесся ответный вой, более слабый из-за расстояния, но такой же жуткий. А потом наступила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев в кроне вяза.
    – Что бы это могло быть? - Пиппин старался говорить беспечно, но голос не слушался его и предательски дрожал. - Вроде как птица, только я таких в Шире до сих пор не слыхал.
    – Это не зверь и не птица, - проговорил Фродо. - Там были какие-то слова. Кто-то кричал, и ему ответили. Только хоббиты так не кричат.
    Больше они не говорили. Если кто из них и подумал о Всадниках, вслух поминать не стал. Надо было бы двигаться дальше, но они не решались. Однако не дожидаться же здесь ночи! Если уж идти, то лучше по свету. Видно, эта мысль пришла всем троим одновременно. Хоббиты быстро увязали котомки и пошли.
    Вскоре лес кончился. Оказавшись в лугах, путники быстро сообразили, насколько они забрели к югу. Теперь холм за рекой, на котором располагалась Скочка, виднелся далеко слева. Путь к нему пролегал по совершенно открытой местности…
    Страшно было выйти из-под защиты леса. Фродо несколько раз обернулся, ожидая увидеть сзади зловещий силуэт, но пока все было спокойно. Солнце, выпутавшись из облаков, прогоняло тревогу, и скоро страх отпустил хоббитов. К тому же стали попадаться следы жилья. Скоро они уже шли ухоженными полями, перепрыгивая дренажные канавы и перелезая через изгороди. Их окружал мирный, знакомый Шир; Река с каждым шагом становилась ближе, а Черные Всадники казались какими-то лесными призраками, оставленными позади.
    Миновав большое поле, засаженное репой, путники очутились перед крепкими воротами. Плотно утрамбованная дорожка вела от них к постройкам к глубине. Пиппин остановился.
    – Знакомые ворота, - сказал он. - Это ж усадьба Мэггота.
    – Ну вот, новая напасть, - упавшим голосом отозвался Фродо. Он смотрел на симпатичную дорожку за воротами так, словно она вела прямиком в логово дракона. Пиппин удивленно посмотрел на друга.
    – Чем тебе плох старый Мэггот? - спросил он. - Это добрый друг Брендискокам. Конечно, псы у него - звери, так ведь граница недалеко, здесь иначе нельзя.
    – Наверное, нельзя, - сконфуженно сказал Фродо. - Знаю я его собак. Это бы ничего, а вот что они меня знают - это хуже. Понимаешь, я к нему за грибами лазил, а он ловил меня не единожды, еще когда я мальчишкой был несмышленым. В последний раз выдрал он меня, а потом показал собакам и говорит: «Гляньте на него, волки! Если этот шалопай еще раз здесь появится, можете его съесть. А пока проводите вон!» И что ты думаешь? Довели они меня до Перевоза, только что пинка не дали, а тронуть - не тронули.
    Пиппин расхохотался.
    – Тогда пойдем мириться, - предложил он. - Ты же собираешься жить тут, а старый Мэггот в самом деле неплохой сосед, если, конечно, не зариться на его грибы. Ладно, положись на меня. Они с Мерри друзья, мы не раз здесь бывали. Пойдем.
    Они пошли по дорожке, и вскоре из-за деревьев показались крытые соломой кровли надворных построек. Мэгготы, как, впрочем, и большинство здешних жителей, издавна жили в домах. Усадьба - большой жилой дом - была сложена из потемневшего от времени кирпича и обнесена высоким забором. Тропинка подвела хоббитов прямо к внутренним воротам, но стоило Пиппину коснуться калитки, как за ней раздался оглушительный лай, и чей-то голос крикнул:
    – Хват! Клык! Волк! Куси его, собачки!
    Фродо и Сэм замерли, а Пиппин храбро сделал несколько шагов, но в конце концов тоже остановился. Три огромных пса мчались навстречу. Сэм так и сел возле забора. Псы, больше похожие на волков, не обратили па Пиппина никакого внимания. Два из них занялись Сэмом: тщательно обнюхав незнакомца, они встали справа и слева, и малейшее движение помертвевшего Сэма сопровождалось рычанием, не оставляющим сомнений в серьезности их намерений. Третий пес, самый большой и свирепый на вид, преградил дорогу Фродо. К счастью, вслед за собаками показался и хозяин. Это был пожилой хоббит на редкость крепкого сложения с красным, обветренным лицом. Еще издали он не совсем дружелюбно поинтересовался:
    – Кого это к нам принесло? - а подойдя поближе, выразился еще определеннее: - Что надо?
    – День добрый, господин Мэггот! - поздоровался Пиппин.
    Хозяин вгляделся.
    – О! Да никак мастер Пиппин собственной персоной! Стало быть, почтенный Перегрин Тук пожаловал. Давненько вас не видно, - Мэггот вроде бы собрался улыбнуться, но раздумал. - По правде сказать, ваше счастье, что мы знакомы, а то я решил спускать собак на всех прохожих. То ли мы к Реке слишком близко живем, - покачал он головой, - то ли просто у нас место такое, что каждый встречный-поперечный норовит своим визитом осчастливить, но уж таким дурным, как этот малый, я по своей земле шастать не дам.
    – О ком это вы? - насторожился Пиппин.
    – Ха! Так он вам не встретился? - удивился хозяин. - Навестил меня тут один перед вами. Отродясь таких чудиков не видал, и вопросы он странные задавал. Да чего ж мы тут стоим? Пойдемте-ка в дом, посидим, новости обсудим. Эль у меня нынче удался опять же. Пошли, пошли, мастер Тук, и друзей ваших зовите.
    Хозяину, похоже, было что рассказать.
    – А как насчет собачек? - с беспокойством спросил Фродо.
    – Уладим, - рассмеялся Мэггот. - Пока я не скажу, они не тронут. - Эй, Хват, Клык! Ко мне! - позвал он. - Ко мне, Волк!
    Собаки нехотя отошли. Пиппин представил спутников.
    – Господин Фродо Сумникс, - сказал он. - Вы его, может, не помните, он одно время в Брендинорье жил.
    Хозяин вздрогнул и внимательно посмотрел на Фродо. «Все, - похолодел Фродо, - о грибах вспомнил! Сейчас собак спустит!» Однако Мэггот дружески протянул руку.
    – А уж это и вовсе чудеса! - воскликнул он. - Господин Сумникс, значит? Да, дела… Ну, пошли в дом. Надо поговорить.
    Вскоре все расселись у очага в просторной кухне усадьбы. Хозяйка принесла пиво в огромном жбане, и, когда гости отхлебнули из кружек, Пиппин восхищенно причмокнул и перестал жалеть о «Золотом Пескаре». Пиво у Мэггота действительно удалось отменное. Сэм так не считал, хотя язык говорил ему обратное. Он вообще не склонен был доверять тем, кому пришла в голову блажь жить за пределами Хоббитона. А уж о дружеском расположении к хозяину усадьбы, поколачивавшему (пусть давно) его хозяина и речи быть не могло.
    Сперва, как водится, поговорили о погоде и видах на урожай (и то и другое не сильно отличалось от всегдашнего). Потом Мэггот отодвинул кружку и поочередно оглядел своих гостей.
    – Так я не понял, мастер Перегрин, откуда и куда вы направляетесь. Ведь не меня же навестить зашли. А если меня, то как на зады попали?
    – Тут ведь какое дело, мастер Мэггот, - начал Пиппин, - мы ведь вашими полями шли. А все почему? Можете себе представить: хотели напрямик к Перевозу выйти и заплутали.
    – Когда спешишь, по дороге быстрее, - назидательно произнес хозяин. - Впрочем, это не моя забота. И оправдываться нечего. Вам-то не надо меня спрашивать, чтобы моими полями пройти. Да и вам, господин Сумникс, - обратился он к Фродо. - Ходите себе на здоровье. Хотя, - Мэггот выдержал паузу, - грибы-то небось по-прежнему любите, а? Как же, как же! Я ведь еще не обеспамятел. Помню одного молодого разбойника в Заскочье, Фродо звали… и фамилия - Сумникс. Даже если бы и забыл, фамилию-то, - фермер прищурился, - было кому напомнить. Да я не о грибах. Дело прошлое. Фамилию вашу я услышал минут за десять до вашего прихода. - Хоббиты вытаращили глаза. - О чем, по-вашему, допытывался у меня этот чужак? - хозяину, похоже, нравилось обстоятельно входить в подробности рассказа. - Явился он верхом. Конь здоровенный, черный такой. А ворота некстати открыты были. Ну, он прямо к двери. Плащ на нем тоже черный да с капюшоном, лица не видать. Я подумал: «Может, беглый какой? Чего его в Шир занесло?» У нас тут Верзилы и не бывают почти, а таких и подавно не видывали. Вышел я к нему, поздоровался и говорю: «Вам куда бы ни ехать, сударь, все одно - не по этой дороге. Большак во-он там, говорю, вертайтесь, здесь вам делать нечего». Уж очень мне вид его не понравился. К тому ж Хват выскочил да, не гавкнув, попятился, хвост поджавши, и удрал в дом. А этот черный и внимания не обратил. «Я, говорит, оттуда пришел», и показывает, злодей, на мои же поля! Каково? А потом нагнулся и шипит: «Сумникса не видели?» Меня аж озноб пробрал. Да только мало ли кто капюшон на себя наденет! Это не причина, чтобы по моим полям шастать. «Отваливай! - говорю ему. - Нету здесь Сумниксов и отродясь не было. Это в Хоббитон надо ехать. Да по дороге, а не полями». А он опять шипит: «Ушел Сумникс. Скоро здесь будет. Мне нужен. Когда придет - скажешь. Золото привезу». «Катись ты со своим золотом, говорю, да побыстрее. А то сейчас собак крикну!» Он усмехнулся вроде, да ка-ак коня пришпорит! Я еле отскочить успел, а уж он в ворота, раз - и нет его. По проселку как молния черная шарахнула. Что вы на это скажете, господин Сумникс?
    Фродо сидел, глядя в огонь; только одна мысль билась у него в голове: как же, ну как же они доберутся теперь до Перевоза?
    – Не знаю что и думать, - наконец выдавил он из себя.
    – Не знаете, так я вам скажу, - Мэггот наставительно поднял вверх корявый палец. - Зря вы связались с этой публикой из Хоббитона, мастер Фродо. Здесь-то народ покрепче будет.
    Сэм отставил кружку и неприязненно поглядел на Мэггота. А хозяин меж тем продолжал:
    – Оно конечно, вас в молодости за отчаянного парня знали. Когда вы из Заскочья подались вдруг в Хоббитон, я сразу сказал: наживет он там себе неприятностей. А все из-за этих подозрительных Бильбовых дел. И деньги его подозрительные, неспроста говорят, что в чужедальних краях раздобыты. Вот, может, кому-то из чужедалья и не дает покоя то золото, которое он на Сумкиной Горке зарыл?
    Фродо настолько растерялся от проницательности Мэггота, что не нашелся с ответом.
    – Ладно, теперь-то уж что! - махнул рукой Мэггот. - Вы правильно сделали, надумав вернуться в Заскочье. Тут и оставайтесь! И не связывайтесь ни с какими чужаками. Здесь у вас есть друзья. И если какие-нибудь черные парни опять за вами явятся, мы с собачками как-нибудь разберемся с ними. Скажу: умерли вы, или уехали вовсе, ну, что хотите. Может, они не вас ищут-то, может, им старый Бильбо нужен?
    – Возможно, - как-то вяло ответил Фродо, не глядя в глаза Мэгготу. Мэггот, напротив, глядел на него очень внимательно.
    – Ну что ж, вы про свои дела сами знаете, - сказал он наконец. - Ежу понятно, что вы и этот черный сошлись здесь сегодня не случайно. Может, для вас это - обычное дело. Я в ваши дела не вмешиваюсь, но вижу ведь: чем-то вы озабочены. А если бы меня спросили: чем? - я бы ответил: конечно тем, как до Перевоза добраться.
    – Думай, не думай, - мрачно произнес Фродо, - а нам туда надо. Сидючи здесь, туда не попадешь, так что пойдем мы, наверное. Я вам благодарен за радушный прием, а ведь тридцать лет я вас, мастер Мэггот, боялся до ужаса. Ну и собачек ваших, конечно. Оказывается, у меня был здесь добрый знакомый, а я и не знал об этом. Жаль. Мне не хочется уходить так скоро, да время торопит. Может, вернусь когда-нибудь…
    – Когда бы ни вернулись, вам будут рады, - серьезно сказал Мэггот. - Мне тут одна мысль пришла в голову. Дело-то к закату. А у нас здесь ложиться привыкли рано, стало быть, самое время поужинать. Вот если бы вы задержались и откушали с нами, нам было бы очень приятно.
    – И нам тоже, - улыбнулся Фродо, - но, боюсь, не получится. Нам ведь правда надо уйти как можно скорее. И так до темноты к Перевозу не попасть.
    – А-а! Так я же не все сказал, - Мэггот хитро прищурился. - Поужинаем, посажу вас в повозку да и подвезу к Перевозу. И вы ноги сбережете, и мне за вас не волноваться.
    К большому удовольствию Сэма и Пиппина, Фродо с благодарностью принял предложение. Солнце быстро клонилось за западные холмы, наступали сумерки. Вернулись с поля двое сыновей и три дочери Мэггота, огромный стол накрыли к ужину. Принесли свечей, в очаг подбросили дров. Хозяйка сновала взад-вперед, подавая на стол. Вместе с гостями и домочадцами за ужин уселось четырнадцать душ. В пиве недостатка не было, равно как и в свиной грудинке с грибами, и в прочей сытной домашней снеди. Собаки лежали у огня, расправляясь с костями, на которых, впрочем, и мяса хватало.
    Покончив с едой, Мэггот с сыновьями отправился запрягать. Когда гости вышли во двор, совсем стемнело. Погрузили в повозку котомки, уселись сами. Хозяйка стояла в освещенном проеме двери.
    – Побереги себя, Мэггот. - попросила она. - Не связывайся с чужаками, отвезешь - и сразу домой.
    – Ладно, - махнул рукой Мэггот и выехал за ворота.
    Начиналась удивительно тихая, прохладная ночь. Ехали не торопясь, и огня не зажигали. Через пару миль дорога, нырнув напоследок в глубокий овраг, выбралась на проселок. Мэггот слез и попытался разглядеть следы, но в темноте ничего не увидел. Прислушались - нигде ни звука. От реки наползали тонкие пряди тумана.
    – Туман… - неопределенно сказал Мэггот. - До Перевоза поедем без огней. Если встретим кого, так издали услышим.
    Проехать предстояло чуть больше пяти миль. Хоббиты закутались в одеяла и чутко вслушивались в ночь, но, кроме поскрипывания колес и мерного перестука копыт, не было слышно ни звука. Фродо нервничал. Ему казалось, что повозка ползет не быстрее улитки. Рядом с ним то и дело клевал носом Пиппин, а Сэм усердно таращился в темноту.
    Подъехали к Перевозу. Возле двух белых столбов Мэггот натянул вожжи. Пони встали. Хоббиты полезли наружу и вдруг замерли: впереди на дороге ясно слышался приближающийся стук копыт.
    Мэггот соскочил с облучка и встал, сжимая вожжи и всматриваясь во мрак. «Клик-клоп, клик-клоп», стучали копыта.
    – Вам бы спрятаться, сударь, - обратился Сэм к Фродо. - Ложитесь-ка на дно, я прикрою вас одеялом, а уж этого всадника мы спровадим. - Он встал рядом с Мэгготом. Кто бы там ни ехал, придется ему сначала переехать через него.
    «Клоп-клоп, клоп-клоп», - копыта стучали уже совсем рядом.
    – Эй, там! - окликнул Мэггот. - Кто едет и что надо?
    Перестук копыт смолк. Хоббиты вглядывались во мрак и, казалось, уже различали смутные очертания высокой, закутанной в плащ фигуры.
    – Мне нужен господин Сумникс, - прозвучал из темноты приглушенный голос, и голос этот принадлежал Мерри Брендискоку. В нескольких ярдах впереди вспыхнул фонарь и осветил повозку и хоббитов.
    – Господин Мерри! - вскричал Мэггот.
    – А вы кого ждали? - удивленно спросил Мерри. Он наконец выступил из тумана, и страхи путников исчезли окончательно. Тот, кого они едва не приняли за Черного Всадника, оказался добрым другом Мерри верхом на пони и с шарфом на шее. Фродо с облегчением спрыгнул на землю.
    – Ну вот и вы, наконец, - воскликнул Мерри. - Мне не хотелось ужинать без вас, и поэтому, когда поднялся туман, я решил проверить, не свалились ли вы в какую-нибудь яму. Где вы их взяли, друг Мэггот? Они что, купались в вашем утином садке?
    – Я собирался спустить на них собак за нарушение границ частных владений, но потом раздумал. Они сами вам все расскажут. Извините, друг Мерри и остальные прочие, мне пора. Хозяйка моя волнуется. - Он быстро развернул повозку. - Доброй вам ночи. Денек был не из самых спокойных, ну да все хорошо, что хорошо кончается. Правда, не кончилось еще. И мне, и вам до дверей далеко. Пожалуй, я рад буду оказаться дома. Ох, чуть не забыл! - С этими словами Мэггот нырнул под сиденье и извлек объемистую корзину. - Хозяйка моя, госпожа Мэггот, шлет господину Сумниксу поклон и просит принять от нее на дорожку. - Он передал корзину Фродо и под хор благодарностей и прощальных напутствий погнал пони рысью.
    Хоббиты смотрели вслед повозке, пока фонари не растаяли в тумане. И вдруг Фродо заливисто рассмеялся. Он учуял из-под крышки корзины запах тушеных грибов.

    Глава 5 Заговорщики

    Пойдем-ка и мы домой, - предложил Мерри. - Наверное, все это очень интересно, но пусть подождет немного.
    Хоббиты спустились к перевозу. Там у пристани была причалена широкая лодка-паром, освещенная двумя фонарями на столбах. Речная вода казалась черной, над ней плыли волокна тумана и застревали в зарослях тростника у берега. Мерри свел на паром своего пони, остальные уселись на деревянных скамейках вдоль бортов. Лодка, подгоняемая шестом Мерри, неторопливо двинулась поперек течения. Брендидуин здесь разливался широко и нес свои воды с достоинством, украшая поверхность маленькими медленными водоворотами. На противоположном берегу у воды помаргивали редкие огоньки, но чуть дальше, за темной Скочкой, желтым и красным светилось множество круглых окошек. Это было Брендинорье, родовое обиталище Брендискоков.
    Некогда старейшина Староскоков Горендад (род Староскоков был древнейшим в Марях, а может, и во всем Шире) перебрался через реку (она во все времена была восточной границей страны) и начал рыть Брендинорье. Тогда же он поменял фамилию на «Брендискок» и стал основателем этого словно бы независимого поселения. Брендискоки быстро множились, и вскоре Брендинорье заняло весь заречный холм, обрастая дверями парадными и кухонными, дровяными и просто так. А уж окошек в этом гнездилище было не счесть. Конечно, вокруг тоже строились. Так и возникло Заскочье - неширокая густонаселенная полоса между берегом реки и Древлепущей, - возникло и стало не то Ширской колонией, не то огромными выселками. Главной деревней считалась Скочка, раскиданная в беспорядке вдоль берега и по склонам холма. Жители Марей поддерживали с обитателями Заскочья дружеские отношения и признавали авторитет старейшины Брендискоков. В этом с ними солидарны были все окрестные фермеры от Крепи до Камышовки. Прочие же обитатели Шира относились к Заскочью как к близкой загранице, а народ тамошний и за хоббитов не считали, а напрасно. Местные уроженцы всего-то и отличались любовью к воде, умением строить лодки и просто плавать. Во всем же остальном водоплавающий хоббит в точности походил на жителя любой из Четей.
    Здешние земли оказались открытыми на восток. Из-за этого пришлось создать Заплот - живую изгородь, над которой потрудилось не одно поколение местных садовников. От Брендидуинского Моста Заплот охватывал берег с востока широкой петлей до самого впадения Ивлинки, вытекавшей из Древлепущи, - а это, пожалуй, от конца до конца миль двадцать. Выглядел Заплот здорово, но вряд ли мог считаться надежной защитой. На ночь все равно запирались, чего во всех других уголках Шира отродясь не делали.
    Паром медленно подвигался к берегу. Из всех собравшихся только Сэм никогда не был за рекой. Он сидел, вслушиваясь в незнакомые звуки журчащей воды за бортом, и думал, что прежняя его жизнь осталась на покинутом берегу, а впереди, похоже, одно длинное, мрачное приключение. «И что ему не жилось спокойно в Засумках», - подумал он о Фродо, но в это время паром причалил. Мерри остался привязывать лодку, а Пиппин взял пони под уздцы и повел вверх по тропинке, когда Сэм свистящим шепотом заставил всех оглянуться:
    – Господин Фродо! Гляньте-ка туда!
    На том берегу на светлых досках причала в свете двух фонарей появилось нечто черное. Издалека оно смахивало на тюк сена, вдруг решивший отправиться на водопой. Нечто суетилось на причале, словно обнюхивая помост, а потом кануло во мрак за фонарями.
    – Это еще что такое? - вытаращил глаза Мерри.
    – Понимаешь, - тихо сказал Фродо, - это за мной. Ты меня не спрашивай пока, ладно? Дома расскажу. Пошли.
    Они заспешили вверх по тропе, а когда оглянулись с холма, дальний берег уже скрыл туман.
    – Лодок ведь больше нет на том берегу? - спросил Фродо у Мерри, а получив утвердительный ответ, воскликнул оживленно: - Вот и прекрасно! А как ты думаешь, могут кони пересечь реку?
    – Могут, конечно, - ответил удивленный Мерри. - Двадцать миль к северу - вот тебе Брендидуинский Мост, пересекай себе на здоровье. А если ты про переплыть спрашиваешь, так я о таком не слыхал никогда. Зачем тебе?
    – После, после, - отмахнулся Фродо. - Вот домой придем, двери закроем и поговорим.
    – Ну, как знаешь. Ладно. Топайте поживее, а я поеду, предупрежу Фредегара. Ужин накроем и прочее.
    – Вообще-то мы поужинали у Мэггота, - смущенно проговорил Фродо, - но можно и еще раз.
    – Можно, можно, - добродушно проворчал Мерри. - Дай-ка корзину. - Он пристроил подарок хозяйки Мэггота на седло, тронул пони и умчался в темноту.
    До нового жилища Фродо в Кривражках было неблизко. Дом стоял на самом краю Заскочья. Потому Фродо и остановил на нем свой выбор. Место тихое, незаметное. Для того и выстроили его в свое время Брендискоки, чтобы было где отдохнуть от суматошной жизни в Брендинорье. Низкий и длинный дом, крытый дерном, с круглыми, как полагается, окошками и дверями, очень похожий на нору, стоял в глубине за деревьями. С дороги его было не видать.
    Пока хоббиты шли от калитки к дверям, дом казался погруженным во тьму. Плотные ставни не пропускали света. Зато, когда на стук Фродо дверь открыл Фредегар, света оказалось сколько угодно. Пришедшие с удовольствием захлопнули двери перед носом у ночи и оказались в просторной прихожей, из которой коридор вел в глубину дома.
    – Ну, как вам здесь? - спросил Мерри, появляясь в дверях. - Мы с Фэтти постарались обжить эту хоромину, но приехали-то только вчера, вы уж не рассчитывайте на многое.
    Фродо огляделся. Мерри с Фредегаром действительно постарались. Его окружали любимые знакомые вещи (на новом месте они вдруг остро напомнили о Бильбо), и стояли они по возможности как в Засумках. У Фродо защипало в глазах. Ему вдруг очень захотелось и вправду поселиться в этом тихом уютном доме. Друзья старались для него, а он… он вынужден будет бросить все и уйти… уйти скоро, этой же ночью, и сказать им об этом придется до того, как все разойдутся спать.
    – Здорово! - выдавил он с трудом. - Как будто и не переезжал вовсе.
    После того как все разделись и пристроили котомки, Мерри провел их по коридору и распахнул дверь слева. Пахнуло банным теплом и паром.
    – Баня! - заорал Пиппин. - Ура почтенному Мериадоку!
    – Кто первый? - быстро спросил Фродо. - Самый старший, или самый быстрый? И так и так ты последний, мастер Перегрин.
    – Хватит вам, - вмешался Мерри. - Неужели я не подумал о таких мелочах? Не хватало нам отметить новоселье дрязгами из-за корыта! Там три ушата, а в медном котле вдоволь кипятку. И полотенец хватает, и мочалок, и мыла! Заходите, да поживей!
    Мерри и Фредегар отправились на кухню и улыбаясь, прислушивались к шуму, долетавшему из ванной. Слышались плеск, уханье, кто-то нестройно запевал, пока над всеми не поднялся голос Пиппина, распевающего любимую купальную песню Бильбо:

    О бане пой! Там жар и зной!
    Отмоем пыль и прах земной!
    Здесь даже полный обормот
    От наслажденья обомрет!


    По склонам гор бежит ручей,
    Чарует звук его речей.
    Но мне милее во сто крат
    Воды горячей водопад!


    В жару приятно отхлебнуть
    Воды холодной хоть чуть-чуть.
    Но если жаркий бьет поток,
    Тогда - пивка глотков пяток!


    Фонтан ласкает слух и взор,
    Но здесь, где пышет пар из пор,
    Куда нежней ласкает слух
    Звук пятки, делающей «плюх»!

    Пение оборвалось громким всплеском и возгласом Фродо: «Ух ты!» Надо было понимать так, что вода из ушата Пиппина сделала «плюх».
    Мерри постучал в дверь кулаком и прокричал: «Эй, там! Как насчет ужина и пивка глотнуть?» Дверь открылась, и в клубах пара вышел Фродо с полотенцем на голове.
    – Там такую сырость развели, - сообщил он, - придется на кухне досыхать.
    Мерри заглянул в дверь. На каменном полу плескалась вода.
    – Вот что, Перегрин, - сурово решил Мерри. - Пока не проведешь здесь осушение, еды не получишь. А задерживаться не советую, ждать не станем.
    Ужинали на кухне, у огня.
    – Вы, наверное, грибов уже наелись, не будете больше? - с робкой надеждой спросил Фредегар.
    – Вот еще! - вскричал Пиппин.
    – Это мои грибы! - Фродо подвинул к себе большой глиняный горшок. - Подарок госпожи Мэггот, королевы здешних хозяек. Уберите ваши загребущие лапы. Я сам всем положу.
    Люди тоже любят грибы, но до хоббитов им в этой любви далеко. Здесь кроется причина небезопасных экспедиций юного Фродо в тщательно охраняемые поля Мэггота. Впрочем, это было давно. Госпожа Мэггот оказалась столь же щедра, сколь добра, поэтому хватило всем и даже Фредегар не стал сетовать на размер порции. Да и кроме грибов на столе нашлось кое-что. Закончив ужин, хоббиты, отдуваясь удовлетворенно, подвинули табуретки к огню.
    – Со стола потом уберем, - разнежившись, решил Мерри. - Ну, рассказывайте. Все рассказывайте. Что там у вас за приключения случились в дороге? Как вас к Мэгготу занесло? И почему он так на меня заорал поначалу? Если бы я его не знал, решил бы, что его испугали.
    – Да нас всех испугали, - признался после некоторого молчания Пиппин. Фродо сидел молча, глядя в огонь. - Ты бы тоже испугался, если бы за тобой два дня Черные Всадники гонялись.
    – Кто, кто?
    – Ну, знаешь, черные такие, вроде Верзилы, на черных конях, - неуверенно пояснил Пиппин. - Я вижу, Фродо говорить не намерен. Ладно, давай я расскажу. - И он обстоятельно рассказал обо всем происшедшем с момента ухода из Засумок.
    Сэм слушал, кивал одобрительно, а в некоторых местах поддакивал. Фродо все молчал.
    – Да-а, - помотал головой Мерри. - Если бы я не видал эту страхолюдину на причале, ни в жизнь не поверил бы. Теперь понятно, почему у Мэггота голос такой был. А ты-то, Фродо, что на это скажешь?
    – Темнит что-то наш Фродо, - сказал Пиппин. - А пора бы ему перестать темнить. Мэггот вот думает, что это как-то связано с сокровищами Бильбо…
    – Нет-нет! Это так, догадки всякие, - торопливо проговорил Фродо. - Мэггот же наверняка ничего не знает.
    – Старина Мэггот - мужик проницательный, - веско произнес Мерри. - Лицом простоват, да умом толковат! Когда-то он забирался в самое сердце Древлепущи, много странного повидал на своем веку. Ну, а нам-то ты скажешь, насколько верны его предположения?
    – Наверное, - медленно заговорил Фродо, - это хорошая догадка. Наши дорожные приключения действительно имеют отношение к Приключению Бильбо. Всадники высматривают или вынюхивают его, а может, и меня уже. Все это очень серьезно, и, если хотите знать, мне теперь всюду опасно…
    Он как-то затравленно оглядел окна, стены, потолок, словно ждал, не рухнут ли они ему на голову. При этом Фродо совершенно не замечал многозначительных взглядов, которыми обменивались его друзья.
    – Вот сейчас, - шепнул Пиппин Мерри. Тот кивнул.
    – Хорошо, - решившись, произнес Фродо. - Не буду больше темнить. Мне надо сказать вам кое-что. Вот только как начать, не знаю.
    – Давай помогу, - вполголоса предложил Мерри. - Начну за тебя.
    – Что ты имеешь в виду? - с беспокойством спросил Фродо.
    – Эх, старина Фродо! Мы же видим, что тебя мучает. Ты не знаешь, как распрощаться. Надумал уходить из Шира, а опасности начались раньше, чем ты до границы добрался. Времени нет, а уходить тебе не хочется. И мы тебе очень сочувствуем.
    Фродо как открыл рот, так и забыл его закрыть. Друзья захохотали.
    – Добрый старый Фродо! - хлопнул его по плечу Пиппин. - Ты и вправду надеялся нам пыль в глаза пустить? Да у тебя на это ни хитрости, ни осторожности не хватит! Ты так долго прощался со своими любимыми местечками, так вздыхал с самого апреля! А сколько раз ты бормотал под нос: «Ах, ах! Увижу ли я еще эту долину?» - и прочее в том же духе. А как ты притворялся, что жить не на что! А продажа ненаглядных твоих Засумок Дерикулям! А разговор с Гэндальфом!
    – О небо! - воскликнул Фродо. - А я-то думал - никто ничего не знает. Что же обо мне Гэндальф подумает? Так, значит, весь Шир обсуждает мой отъезд?
    – Ну нет! - ответил Мерри. - Об этом не беспокойся. Конечно, тайна твоя долго не продержится, но пока кроме нас - заговорщиков, никто ничего не знает. Мы все-таки твои друзья, давно тебя знаем, нам не составит труда догадаться о твоих мыслях. А я ведь и Бильбо неплохо знал. Когда он ушел, я глаз с тебя не спускал, уверен был - ты вслед за ним отправишься, даже думал - ты раньше уйдешь. В последнее время ты нас заставил поволноваться, и уж тут мы смотрели в оба - как бы ты тишком не сбежал. Ну и сами кое-что прикидывали. Видишь, так просто тебе не улизнуть!
    – Но я же должен идти, - вымолвил Фродо. - Тут и вы мне не поможете. Это ужасно для нас для всех, только не удерживайте меня. Раз вы тут такие догадливые оказались, помогите, а не мешайте.
    – Э-э, ты не понял, - остановил его Пиппин. - Надо тебе идти - значит, надо. Ну а мы - с тобой. Вот я и Мерри. Сэм - отличный парень, он за тебя дракону в пасть прыгнет, но одного мало. Дорога-то опасная.
    – Милые вы мои, самые ненаглядные хоббиты! - произнес Фродо, тронутый до глубины души. - Нельзя ведь. Я давно решил. Вот вы об опасности говорите, а не представляете ведь: это вам не охота за сокровищем, не путешествие туда и обратно. Мой путь - от одной смертельной опасности к другой.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:06 am автор Lara!

    – Да знаем мы про твой путь, - серьезно ответил Мерри. - Потому и решили идти. Мы понимаем, что с Кольцом шутки плохи, и собираемся помочь тебе, раз ты против Врага пошел.
    – С Кольцом? - в полном изумлении повторил Фродо.
    – Именно с Кольцом, Фродо, скрытный ты наш, - ласково подтвердил Мерри. - Я уже много лет о нем знаю. Еще при Бильбо узнал. Он-то считал, это уж такая тайна! Ну и я молчал, конечно, пока вот наш заговор не сложился. Тебя-то я знаю все-таки лучше, чем Бильбо. Я тогда молодой был, а он - осторожный, но все-таки недостаточно осторожный, как оказалось. Хочешь, могу рассказать, как я про Кольцо узнал.
    – Давай, - Фродо вяло махнул рукой.
    – Тайна его открылась из-за Дерикуль-Сумниксов, - начал Мерри. - Как-то раз, примерно за год до того дня рождения, шел это я по дороге и вижу: впереди Бильбо идет. Вдруг навстречу нам издали - Дерикули. Бильбо с шага сбился, а потом - р-раз! - и исчез! Я так обалдел, что сам едва спрягаться не забыл. Ну а потом-то прошли они, я краем дороги крадусь, а сам все на дорогу смотрю. И высмотрел. Бильбо словно бы из ничего появился и сует что-то в карман. Оно еще на солнышке так золотом взблеснуло. Тут уж, сам понимаешь, я от Бильбо ни на шаг. Да, шпионил, сознаюсь, но уж больно любопытно. Я ведь любознательный доросток был. Наверное, во всем Шире кроме тебя я один в тайную книгу старика заглядывал.
    – Ты читал книгу!? - ахнул Фродо. - Свет небесный! Да можно ли что-нибудь вообще в этом Шире в тайне держать?
    – Наверное, можно, - не очень уверенно ответил Мерри. - Правда, в книгу я только мельком заглянул. Это непросто было. Бильбо не оставлял ее без присмотра. А почитать бы интересно. Что с ней стало? Она у тебя?
    – Нет. Наверное, он ее с собой взял.
    – Жаль. Ну ладно, - продолжал Мерри. - Я, значит, держал при себе, что знал, а нынешней весной, смотрю, серьезные дела начались. Вот тогда и сложился наш заговор. Намерения у нас тоже были серьезные, и, прямо тебе скажу, особо церемониться мы не стали. И ты не простой орешек, а Гэндальф и подавно. Хорошо, у нас осведомитель был. Познакомить?
    – Где он? - слабым голосом спросил, озираясь, Фродо. Он уже ко всему был готов и не удивился бы, выйди из-за буфета какая-нибудь зловещая фигура.
    – Эй, Сэм, покажись! - окликнул Мерри, и Сэм, красный как рак, выступил вперед.
    – Вот наш главный добытчик! И добыл он немало. Правда, в конце концов попался-таки. И после того - ни гу-гу.
    – Сэм! - вскричал Фродо. Он больше не удивлялся и теперь сам не знал, радоваться ему или гневаться, одурачили его или, наоборот, помогли.
    – Да, сударь, - смущенно пролепетал Сэм. - Я виноват, конечно, но я же не во вред вам, господин Фродо. Да и господин Гэндальф говорил, помните, найди, дескать, кого-нибудь, кому доверять можно…
    – Да кому же из вас доверять можно! - возмутился Фродо.
    – Это смотря что, - заметил Мерри. - В беде можешь доверять нам. Мы с тобой через огонь и воду пойдем, до конца. И тайну твою сохраним не хуже тебя. А вот если сбежать надумал потихоньку - на нас не надейся. Мы же друзья тебе, Фродо. О Кольце знаем. Боимся, конечно, но пойдем с тобой. А уйдешь - за тобой пойдем, как собаки по следу.
    – А помните, сударь, что Гилдор-то говорил, - ввернул Сэм. - Надо, мол, взять тех, кто захочет, уж от этого-то вы не откажетесь.
    – Нет, не откажусь, - медленно произнес Фродо, глядя на ухмыляющиеся лица. - А ты, - повернулся к Сэму, - храпи теперь, не храпи, все равно тебе доверия нет. Все вы обманщики. Ну, будь по-вашему. - Он рассмеялся и махнул рукой. - Сдаюсь. Приму совет Гилдора. Эх, если бы оно не так опасно было, я бы плясал от радости. Да нет, я все равно счастлив, и легко мне, как давно не было. А я так боялся этого разговора!
    – Вот и славно! Да здравствует капитан Фродо и его команда! Трижды ура! - Они кричали и прыгали вокруг него. Потом Пиппин и Мерри завели песню, специально заготовленную на этот случай. Происходила она от старой песни гномов, с которой началось Приключение Бильбо, и мотив был тот же.

    Прощай, порог! Наш путь далек.
    Пусть хлещет дождь, сбивая с ног, -
    Уходим прочь в глухую ночь
    Сквозь дебри, горы, дол и лог.


    Вдали живет среди болот
    Эльфийский первозданный род.
    Сквозь ночь и тьму спешим к нему,
    Ища надежду и оплот.


    Опасен враг, коварен рок,
    Но дан зарок, и долг высок -
    Исполни силой каждый шаг,
    Пока итог пути далек!
    Уходим прочь! Уходим прочь!
    Гони коней в глухую ночь!

    – Славно, славно! - сказал Фродо, дослушав. - До итога далеко, а дел много. Сегодня, пожалуй, и вовсе спать не придется.
    – Так это же песня! - возмутился Пиппин. - Ты что, и правда собрался «гнать коней в глухую ночь»?
    – Не знаю, как лучше, - ответил Фродо. - Я боюсь Черных Всадников. Долго на одном месте оставаться опасно. К тому же все знают, куда я направлялся. Гилдор тоже советовал не медлить, а мне так хочется дождаться Гэндальфа. Ума не приложу, почему его нет! Гилдор и тот встревожился. А насчет выхода, я думаю, это от двух вещей зависит. Во-первых, от того, как скоро доберутся Всадники до Скочки, а во-вторых, как скоро мы сможем собраться. Это же времени требует.
    – Ну, на второй вопрос я тебе отвечу: можем через час выходить, - сказал Мерри. - Я все давно приготовил. В стойле - шесть пони, припасы, снаряжение уложены. Остались кое-какие личные вещи да продукты с ледника.
    – Вижу, подготовились, - кивнул Фродо. - А насчет Черных Всадников что вы думаете? Можем мы подождать Гэндальфа еще день?
    – Понимаешь, - задумчиво произнес Мерри, - мы ведь не знаем, что могут сделать Всадники, если застанут тебя здесь. Заплот их вряд ли остановит, хоть там и охрана есть. Пропустить их ни днем, ни ночью не пропустят, а вот силой Всадники прорваться могут. Но, с другой стороны, если тот же Всадник тебя спросит, могут и пропустить. Многие ведь знают о твоем возвращении.
    Фродо глубоко задумался. Друзья ждали.
    – Ладно, сделаем так, - решил наконец Фродо. - Выйдем на рассвете, по дороге не пойдем. Это уж лучше здесь сидеть. Через Северные Ворота тоже нельзя - они у всех на виду. А надо бы хоть несколько дней сохранить наш уход в тайне. Мост и Западная Дорога наверняка у них под наблюдением. Я не знаю, сколько их, думаю, двое, а то и больше. Значит, надо идти туда, где нас не ждут.
    – Это что же, в Древлепущу, что ли, идти? - испуганно выговорил Фредегар. - И думать нечего. Это еще опасней, чем встреча со Всадниками.
    – Ну почему? - Мерри почесал в затылке. - Затея отчаянная, но, похоже, Фродо прав, другим путем незаметно не уйдешь. А так у нас есть шансы.
    – Нету в Древлепуще никаких шансов, - категорически заявил Фредегар. - И никогда не было. Сгинете вы там, и вся недолга. Не ходит туда никто.
    – Так уж и никто, - усомнился Мерри. - Брендискоки ходят, если приходится. И тропинка у нас там знакомая есть. Фродо ходил когда-то. И я был, даже несколько раз. Днем, правда, когда деревья сонные и спокойные.
    – Ну и идите, - проворчал Фредегар. Я этого леса больше всего на свете боюсь. Про него такое рассказывают! Можете, конечно, мой голос не считать, я-то с вами не иду. Надо же кому-то здесь оставаться, Гэндальфа подождать опять же, рассказать ему все. Он, наверное, того и гляди, подъедет.
    Фредегар Пузикс любил Фродо, но вовсе не горел желанием повидать мир. Родом он был из Восточной Чети, но дальше Брендидуинского Моста никогда не бывал. По замыслу заговорщиков, ему надлежало оставаться при доме и уговаривать посетителей подождать денек-другой, господин Фродо, мол, отдыхает, скоро выйдет. Решили даже одеть его во что-нибудь из вещей Фродо. Никто и не задумывался, насколько опасен такой маскарад.
    – Отлично, - одобрил Фродо, когда выслушал все соображения. - Не письмо же Гэндальфу оставлять. Они ведь могут дом обыскать. А раз Фредегар взялся держать оборону, мы хоть будем уверены, что Гэндальф узнает, куда и как мы пошли. Все. На рассвете уходим через Древлепущу.
    – Не хотел бы я поменяться с Фэтти, - сказал Пиппин.
    – Подожди говорить, пока в лес не войдешь, - посоветовал Фредегар. - Завтра об эту пору ты уже захочешь поменяться со мной, да только поздно будет.
    – Хватит об этом, - вмешался Мерри. - Надо еще прибраться да спать идти. Завтра я ведь вас действительно «в глухую ночь» подниму.
    Оказавшись в постели, Фродо долго не мог заснуть. Болели ноги, и идея продолжить путешествие верхом казалась как нельзя кстати. Постепенно какой-то смутный сон одолел его. Фродо снилось сплошное море листвы под каким-то окном, далеко внизу. Там меж корней крались и принюхивались черные твари. И во сне он был уверен, что рано или поздно они его вынюхают. Издали накатывал монотонный шум; Фродо думал, что это ветер шумит в листве, но оказалось - это Море. Фродо никогда не слышал Моря наяву, но в сновидениях странный морской прибой часто тревожил его. Вдруг он обнаружил себя на открытом месте, совершенно безлесном, заросшем вереском, а в воздухе ощущался странный солоноватый привкус. Прямо перед ним на одиноком холме высилась стройная белая башня. Он тут же почувствовал желание взобраться наверх и посмотреть на Море. И уже начал подниматься, как вдруг небо осветилось молнией и загрохотал гром.

    Глава 6 Древлепуща

    Фродо внезапно проснулся от стука. За окном было еще темно. В дверях стоял Мерри со свечой в руке.
    – Привет! - сказал ему Фродо. - Ты чего шумишь?
    – Как чего? - возмутился Мерри. - Вставать пора. Полпятого. На улице туман, как по заказу. Поднимайся. Сэм уже завтрак готовит. Пиппин и тот встал. Я пошел пони седлать. А ты разбуди Фэтти, должен же он нас хоть проводить.
    Благодаря неуемной энергии Мерри в шесть собрались выходить. Фредегар зевал во все горло. Хоббиты даже с крыльца спускались, стараясь не шуметь. Впереди Мерри вел навьюченного пони. Тропинка, ныряя в заросли, огибала дом и задами выводила в поле. Туман оседал на деревьях, с веток капало, листья блестели, а трава стала совсем седой от росы. В утренней тишине все звуки казались близкими: вот на соседнем хуторе хлопнула дверь, вот куры завозились на насесте и принялись негромко клохтать.
    В стойле на краю огорода их ждали верховые пони: крепкие невысокие лошадки, неторопливые, но выносливые, как мулы. Теперь, уже верхом, они вступили в туман. Идущий впереди словно пробивал в нем коридор для остальных, но за спиной последнего туман снова смыкался, и было в этом что-то зловещее. Только через час медленной, в полной тишине, езды впереди выступил Заплот. Поверху серебрилась росная полоса.
    – Как же мы тут пролезем? - озабоченно спросил Фредегар.
    – Со мной не пропадешь, - не останавливаясь, сказал Мерри. Он уверенно свернул вдоль ограды влево, обогнул небольшой овражек и остановился перед неширокой траншеей, наклонно уходящей под землю. Стенки, выложенные кирпичом, вскоре смыкались наверху, образуя тоннель. Хоббиты спешились и взяли пони под уздцы. Фэтти прокашлялся.
    – До свидания, Фродо, - промолвил он. - Мне все равно ваш выбор не по душе. Ну теперь чего уж говорить. Удачи вам, и сегодня, и каждый день.
    – Хотел бы я, чтобы Древлепуща оказалась самым серьезным нашим препятствием, - сказал Фродо. - Ладно. Скажи Гэндальфу, пусть догоняет нас по Западной Дороге, мы скоро выйдем на нее и уж останавливаться не будем.
    Они распрощались и один за другим скрылись в тумане. Темнота и сырость окружили их, но вскоре путь преградили ворота, запертые тяжелым железным засовом. Мерри открыл створки, пропустил друзей и закрыл снова. Громко лязгнув, сработал замок. Звук показался хоббитам зловещим.
    – Вот мы и покинули Шир, - сказал Мерри. - Теперь над нами Древлепуща.
    – О ней много чего говорят. Как ты думаешь, правда это? - спросил у него Пиппин.
    – Есть и правда, но больше пустое болтают, - помолчав, ответил Мерри. - Гоблины там всякие, волки и тому подобное - этого здесь нет. Ничего этого я не видел и ни во что такое не верю. Но лес, конечно, не простой. Все тут живое, куда живей, чем у нас в Шире. Деревья всегда настороже и чужих не любят. Идешь, а они с тебя глаз не спускают. Обычно этим и кончается, ну, может, шишку на голову уронят, корень могут подставить, веткой цапнуть - это днем, а ночью, понятно, другое дело. Ночью им лучше не попадаться. Хотя сам я ночью далеко от Заплота не ходил. Но своими глазами видел: деревья разговаривают, не то тебе кости перемывают, не то про свое что, а то вот еще: ветра нет, а ветки так и плещутся. Говорят, они и ходить могут. Мне рассказывали (давно это было), однажды деревья на Заплот напали. Пришли и рассадили себя прямо вдоль него, да так, чтобы внутрь заглядывать можно было. Пришлось тогда много срубить и охранную полосу выжечь. Больше не нападали, но, сам понимаешь, отношения с ними маленько испортились.
    – Ну а кроме деревьев? - спросил Пиппин.
    – Разное там живет, - неохотно отозвался Мерри. - Особенно в глубине и на той стороне. Не был я там, точно не знаю. Тропинок-то в лесу много, кто-то их прокладывает. Хотя, похоже, на месте и они не стоят, бродят по лесу. Не спрашивай, как они это делают. Здесь от выхода из тоннеля широкая тропа на Паленую Плешь ведет, а дальше - на северо-восток, как раз куда нам надо. Она-то, наверное, на месте.
    Хоббиты выбрались из тоннеля и действительно обнаружили хорошую тропу, ведущую к опушке. Но под кронами первых же деревьев она словно сквозь землю провалилась. Позади, ярдах в ста, темнела стена Заплота, а впереди - сплошная чаща, там теснились деревья всех видов и размеров: толстые и тонкие, прямые и кривые, гладкие и суковатые, покрытые лишайниками и какими-то скользкими бородавками. Они обступили незванных гостей со всех сторон.
    – Тут через два шага забудешь, в какой стороне Заплот, - проворчал Фродо, глядя на жизнерадостного Мерри. - Еще не хватало заблудиться…
    Они пробирались между деревьями, и пони, нервно подрагивая шкурой и осторожно переступая через вылезающие отовсюду корни, покорно шли в поводу. Подлеска не было. С первых же шагов начался подъем, а деревья росли чем дальше, тем все гуще и гуще. Стояла удивительная тишина, не шевелился ни единый лист, только изредка громко капало с ветвей. Очень скоро путникам стало казаться, что настороженные, неодобрительные, пожалуй, даже враждебные взгляды, устремлены на них со всех сторон. Ощущение становилось все сильнее, и хоббиты невольно начали озираться по сторонам. У Пиппина сдали нервы.
    – Ай! - заорал он вдруг. - Эй! Я же не трогаю никого! И трогать не буду, только пройти дайте!
    Все вздрогнули и прислушались. Но крик бессильно замер, не породив ни эха, ни отклика. А лес, казалось, встал вокруг еще плотнее.
    – Я бы не шумел на твоем месте, - недовольно проговорил Мерри. - Вреда от этого больше, чем пользы.
    Фродо гадал про себя, надо ли было тащить друзей через этот подозрительный лес. Мерри все вертел головой, пытаясь отыскать тропу. Пиппин не утерпел:
    – Быстро же ты управился. Полчаса и прошло-то всего, а куда идти - уже неизвестно. - Он собирался еще побурчать, но тут Мерри облегченно воскликнул:
    – Значит, деревья и правда двигаются. Вот она, Плешь-то Паленая, а тропа теперь в стороне идет!
    Впереди быстро светлело. Неожиданно деревья кончились, открылась широкая прогалина, и хоббиты с облегчением увидели над головой синее небо. Пробираясь в чаще, они не заметили наступления утра и теперь радовались солнцу, озарявшему вершины. Лес стоял по краям прогалины стеной. Но впереди было совершенно ровнее место без единого даже пня, поросшее разнотравьем. Здесь покачивались печальный болиголов и тмин, ронял опушенные семена кипрей и буйствовали крапива с чертополохом. Нельзя сказать, чтобы место было особенно веселым, но хоббитам после мрачной чащи оно показалось прелестным садом. На другой стороне прогалины отчетливо виднелась тропа. Она просматривалась ярдов на двести вперед и только потом исчезала за деревьями. Хоббиты, снова верхами, бодро направились по ней. Подъем, теперь малозаметный, все еще продолжался, зато ничто не мешало двигаться, и путники начали подумывать, не сжалился ли над ними лес, не надоело ли ему пугать их. Однако вскоре воздух опять потяжелел. Становилось душно. Темная лесная воля заставила ссутулиться, а звук копыт в тишине больно отдавался в ушах. Фродо пришло в голову запеть, взбодрить остальных, но ничего, кроме бормотания, у него не получилось. Он упрямо выговаривал:

    Скитальцы в сумрачных краях!
    Не вечна мгла - отриньте страх:
    Еще отступит мрак лесной,
    Откроет солнце облик свой,
    И будет свет, и в свой черед
    Придет закат, придет восход,
    И дебри сгинут навсегда…

    Последнее слово совсем уж жалко кануло в тишину. Вязкий воздух глотал звуки, простой разговор требовал усилий. Прямо позади них обломился и с шумом рухнул на дорогу здоровенный сук. Деревья, казалось, подобрались поближе.
    – Не хотят они исчезать, а в песнях и вовсе не понимают, - с трудом пошутил Мерри, скрывая беспокойство. - Потерпи уж. Вот выберемся отсюда, устроим им концерт!
    Никто не ответил ему. Фродо вяло перебирал мысли, стараясь угадать, какая из них не понравилась деревьям. В какой-то момент он чуть не предложил повернуть назад (если это было возможно), и тут наконец что-то изменилось. Подъем прекратился, деревья снова раздвинулись, а впереди зазеленела вершина холма, похожая на лысую голову. Тропа вела туда.
    Хоббиты поторопили пони, им не терпелось выбраться из-под сводов леса. У подножия холма тропа опять потерялась в траве. Здесь сходство с лысиной, обрамленной остатками кудрей, стало еще заметнее. Хоббиты поднялись на макушку и огляделись. Все тонуло в солнечном сиянии, но даль была скрыта осенней дымкой. Внизу, в лесных чащах, туман таился кое-где, а к югу скапливался плотной завесой над глубоким оврагом.
    – Там Ивлинка течет, - показал на туман Мерри. - Она с Упокоищ спускается и проходит по самой середине Древлепущи, а уж потом и Брендидуин впадает. Вот куда нам не надо! Ивлинка - это самое сердце леса, и сердце злое. От него здесь все и идет.
    Все посмотрели туда, куда показывал Мерри, но за туманами, скрывавшими южную часть леса, трудно было разглядеть что-нибудь. На западе уже не видать было ни Заплота, ни Брендидуина; на севере, куда они вглядывались с особой надеждой, не было заметно ничего похожего на Западную Дорогу. Они оказались словно на острове, окруженном со всех сторон бескрайним зеленым морем. Сходство усиливалось обрывистым юго-восточным склоном холма, словно вздымавшимся из зелёной пучины. Хоббиты уселись на бровке и пообедали, поглядывая на леса окрест. Когда день перевалил за середину, глазастый Пиппин различил на горизонте линию Упокоищ - древних курганов, расположенных по ту сторону Древлепущи. Это приободрило путешественников. Приятно было увидеть, что у лесного моря есть берега, хотя идти туда они вовсе не собирались. Об Упокоищах ходили еще более зловещие легенды, чем о самой Древлепуще.
    Наконец снова собрались тронуться и путь. Тропинка, которая привела их сюда, нашлась с северной стороны, но вела себя неправильно, все время норовя забрать вправо. Когда начался заметный спуск, стало очевидно, что никуда, кроме Ивлинки, она привести не может. Делать было нечего, и после недолгих споров, путники решили бросить ее и идти на север. До Дороги, хоть и невидимой за лесом, вряд ли могло оказаться больше пятнадцати миль. Опять же, земля в той стороне была поровнее и посуше, деревья росли потоньше, а темные сосны и ели уступали место более приятным дубам и ясеням, среди которых попадались, правда, и какие-то местные, неведомые породы.
    Поначалу выбор казался хорош. Двигались быстро, но на очередной прогалине заметили, что чересчур забирают на восток. Потом над головами снова сомкнулись древесные своды, причем как раз там, где деревья издали казались потоньше и росли не так густо. Под ногами стали попадаться глубокие рытвины, похожие на борозды, оставленные гигантскими колесами. На них буйно разрослась ежевика. Постепенно борозды становились шире, лежали они поперек пути, и приходилось тратить время на спуски и подъемы, мучая и без того усталых пони. Каждый раз на дне очередной уже не рытвины, а лощины оказывалось, что сплошные заросли не дают идти влево, но зато оставляют проход вправо. Выбираясь наверх, хоббиты замечали, что деревья с каждым разом становятся темнее и гуще, и снова путь направо и вниз неизменно оказывался легче, чем налево и вверх.
    Через пару часов направление потеряли окончательно. Ясно было только, что на север они не идут уже давно. Их явно уводили прочь, и оставалось идти, куда вели - в самое сердце Древлепущи.
    Полдень давно миновал, когда ползком (а где и кувырком) они спустились в очередной (какой по счету?) овраг, самый широкий и глубокий из попавшихся за день. Края его нависали над головой так высоко, что с пони и думать нечего было выбраться наверх. Оставалось идти по дну. Земля пружинила под ногами, кое-где становилась топкой, из склонов били родники, появился ручей, а местность продолжала быстро понижаться. Ручей становился все шустрее, сумрачный овраг все глубже, а небо уже давно закрыли сплошные кроны деревьев.
    Ковыляя вдоль ручья, хоббиты неожиданно вынырнули из полумрака. Впереди, словно из арки, лился солнечный свет. Только выбравшись на чистое место, они сообразили, что впали вместе с ручьем через устье большущего оврага в долину реки. За неширокой полосой тростника и осоки виднелся её противоположный берег, почти такой же крутой.
    Мягкое осеннее солнечное сияние разливалось в теплом дремотном воздухе укромного речного русла. Коричневая вода лениво извивалась в берегах, заросших древними ивами, накрытая ивами, перегороженная упавшими ивовыми стволами, усыпанная мириадами опавших ивовых листьев. Их собратья неторопливо порхали вокруг, кружась в теплом, легком ветерке, веявшем вдоль реки. Шуршала осока. Чуть поскрипывали ивовые сучья.
    – Наконец-то понятно, где мы! - с облегчением воскликнул Мерри. - Совсем не там, куда собирались. Это же Ивлинка! Подождите, я посмотрю, что там впереди, - с этими словами он скрылся в высокой траве, но скоро вернулся и радостно сообщил, что земля там вовсе не топкая и по берегу вполне можно идти. - Там даже вроде тропа есть, - говорил он. - Если по ней пойти, может, удастся выбраться из Пущи с восточной стороны.
    – Сомневаюсь, - скептически протянул Пиппин. - Она ведь может нас и в болото завести да там и бросить. Кто, по-твоему, проложил её и зачем? Вряд ли о нас заботились. Я с этим лесом подозрительным стал. Даже начинаю верить всяким байкам. Ты думаешь, нам удастся на восток пройти?
    – Ничего я не думаю, - огрызнулся Мерри. - Я ведь не знаю, в каком течении Ивлинки мы оказались. Тем более откуда мне знать, кто тут ходит. Но другого-то пути нет.
    Действительно, выбора не было. Выстроившись цепочкой, хоббиты двинулись за Мерри. Над головами качался сочный тростник, но тропа и вправду оказалась вполне подходящей. Она легко огибала озерки, заводи и болотца, оставаясь сухой и твердой. Часто ее пересекали ручейки, спешащие в Ивлинку из леса, но везде в таких местах аккуратно лежали рядком бревнышки или охапки хвороста.
    Скоро хоббиты упарились. Солнце стояло высоко, а воздух звенел от огромного количества мух, с некоторых пор появившихся над маленьким караваном. Когда наконец большие серые ветви затенили тропу, хоббиты начали клевать носами. Каждый шаг давался с трудом, хотя вроде бы ничто не мешало идти. Наваливалась сонливость. Она словно выползала из травы под ногами, окутывала плечи, смежала глаза. Фродо почувствовал, как тяжелеет голова и клонится вниз подбородок. Прямо перед ним Пиппин споткнулся и упал на четвереньки. Фродо остановился.
    – Нехорошо это, - словно сквозь вату услышал он голос Мерри. - Надо отдохнуть. Шагу больше ступить не могу. Вон там под ивами прохладнее и мух поменьше…
    Фродо очень не понравилось, как говорил Мерри, - глухим голосом, заплетающимся языком.
    – Идем дальше! - крикнул он. - Не время сейчас дремать. Сначала из лесу выберемся.
    Но его, похоже, не услышали. Рядом стоял Сэм, зевая во все горло и сонно помаргивая. Фродо и сам внезапно почувствовал, что дальше идти не в силах. В голове поплыло. Тишина стояла звенящая. Даже мухи перестали жужжать. Только на пределе слуха ощущался тихий ровный шум, скоро в нем стал угадываться словно бы шепот, испускаемый ветвями над головой. Фродо с трудом взглянул вверх. Над ним навис огромный, древний, весь седой лох. Корявые его ветви тянулись тысячами узких, заскорузлых ладоней, узловатый перекрученный ствол избороздили глубокие трещины и дупла, сучья странно шевелились без причины. Мерцание и блики в листве ослепили Фродо, ноги его подкосились, и. он упал у подножия дерева.
    Мерри и Пиппин едва дотащились до ствола и привалились к нему спинами. Дерево поскрипывало, края трещин чуть заметно подрагивали, а когда хоббиты взглянули на серо-желтую тучу листвы над головой, им послышалось отдаленное пение. Глаза закрылись сами собой, и тогда пение стало слышней, казалось, можно было даже разобрать какие-то прохладные слова… там было про сон, про воду… Чары оказались необоримы, и друзья уснули у подножия огромного серого лоха.
    Фродо из последних сил боролся со сном. Ему удалось даже встать на ноги, да и то лишь благодаря появившемуся вдруг непреодолимому стремлению добраться до воды.
    – Подожди меня, Сэм, - непослушными губами пробормотал он. - Я на минутку, ноги ополосну…
    Не в силах стряхнуть с себя сонную одурь, он сделал несколько шагов туда, где жуткие корявые корни лоха впились в реку. Пристроившись па одном из них, Фродо опустил горящие ступни в прохладную коричневую воду и внезапно заснул, успев привалиться плечом к стволу.
    Сэм сел, почесал в потылице и отчаянно зевнул. Было как-то не по себе. День проходит, а тут этот внезапный сон…
    – Солнышко-то как припекает, - проворчал он под нос. - Не нравится мне этот лох! Ишь, послушать его, спать, дескать, надо. Как бы не так!
    Он заставил себя встать и побрел взглянуть на пони. Оказалось, что две лошадки убрели далеко по тропинке. Он поймал их и только подвел к остальным, как странные звуки заставили его насторожиться. Сначала он услышал плеск, словно что-то тяжелое упало в воду, а потом, с другой стороны, будто щеколда упала на двери. Он кинулся к берегу, и вовремя! Спящий Фродо лежал по грудь в воде, а огромный древесный корень давил ему на плечи, пытаясь утопить. Сэм схватил хозяина за куртку и с трудом выволок па берег. Фродо сразу очнулся, закашлялся и начал отплевываться, видно все-таки хлебнул воды.
    – Знаешь, Сэм, - простонал он, - проклятое дерево чуть не утопило меня! Я чувствовал, а сделать ничего не мог. Этот корень сначала подталкивал, а потом просто спихнул меня в воду.
    – Да задремали вы просто, сударь, вот и сверзились, - бормотал Сэм. - Не надо было на бережку спать пристраиваться.
    – А с остальными что? - спросил Фродо, уже окончательно приходи в себя. - Интересно, что им приснилось?
    Они обошли вокруг ствола, и тут Сэм понял, что за щелчок насторожил его. Пиппин исчез. Щель, возле которой он лежал, сомкнулась так, что не осталось и следа. От Мерри торчали из ствола одни ноги, туловище скрывалось внутри глубокой трещины, и края ее смыкались на глазах! Несколько секунд Фродо с Сэмом оцепенело глядели на эту невероятную картину, а потом бросились колотить по стволу в том месте, где скрылся Пиппин. Они пинали дерево, бились о него, пытаясь развести края щели, схватившей Мерри, но все было напрасно.
    – Ужасно! - в отчаянии закричал Фродо. - Зачем мы только пошли в этот треклятый лес! - он изо всех сил пнул ствол лоха. Едва заметная дрожь пробежала по ветвям, листья встрепенулись и залопотали, но теперь в их шелесте слышалась издевка.
    – А топора у нас с собой нету? - спросил Сэм.
    – Есть у меня маленький, для хвороста, - отозвался Фродо, - да что с него толку!
    – О! Погодите-ка! - воскликнул Сэм, зацепившись за слово «хворост». Может, огнем его попробовать?
    – А Пиппина мы не изжарим? - засомневался Фродо.
    – Для начала попугаем эту уродину! - свирепо сказал Сэм. - А если не отдаст, я его свалю, хоть бы мне зубами ствол грызть пришлось.
    Он сбегал к пони и вернулся с двумя трутницами и топориком. Быстро набрав сухой травы и мелкого хвороста, они сложили у ствола костер. Стоило Сэму высечь искру, как сухая трава тут же занялась, огонь и дым рванулись вверх. Затрещали сучья. Пламя лизнуло серую кору лоха. Дерево вздрогнуло. Листья над головами хоббитов встрепенулись и, казалось, злобно зашипели. Изнутри дерева донеслись сдавленные голоса Мерри и Пиппина.
    – Уберите огонь! Уберите! - кричал Мерри. - Он же сейчас пополам меня перекусит! Сам говорит!
    – Кто? - закричал Фродо. - Кто говорит?
    – Уберите! Уберите! - стонал Мерри.
    Ветви дерева начали яростно раскачиваться. Зашумели и кроны соседних деревьев, словно костерок хоббитов оказался камнем, брошенным в тихую воду. По всему лесу пошли гулять волны недовольного, угрожающего ропота. Сэм быстро раскидал и затоптал костер. А Фродо, не помня себя от отчаяния, с криком «Помогите!» бросился по тропе. Поднявшийся ветер зашумел в кронах ив, голос Фродо тонул в сплошном шелесте, и вдруг издали донесся ответ, заставивший Фродо замереть на месте. Звук пришел из-за спины, из глубины леса. Фродо крутанулся на пятках и прислушался. Сомнений не было! Там раздавался голос, глубокий веселый голос, беззаботно напевающий какую-то чепуху:

    Динь-день, славный день! Солнце разбудило.
    Трень-брень, серебрень, бор разбередило.
    Том Бом, славный Том, Том Бомбадило!

    С надеждой и страхом Фродо с Сэмом вслушивались в непонятные слова и вскоре уже легко различали то, о чем пел неизвестный.

    Прыг-скок, лес-лесок, рощица-старушка.
    Здесь порхает ветерок и свистит пичужка.
    Там - дом под холмом. Ну-ка, это кто там
    Озирается кругом? Может, ждет кого-то?
    Это - женушка моя, это дочка речки
    Дожидается меня, стоя на крылечке.
    Старый Том спешит домой, он припас для милой
    Звуки песни озорной да букетик лилий.
    Слышит песню дочь речная, светит ярче яхонта -
    Золотая, Золотая, Золотая Ягодка!
    Старый Лох, драчун лесной, корни прочь с дороги!
    Том торопится домой - вечер на пороге.
    Том несется со всех ног к милой и чудесной,
    Прыг-скок, лес-лесок поднимая песней!

    Хоббиты зачарованно слушали. Ветер стих. Листья на неподвижных ветвях безжизненно обвисли. Снова зазвенела песня, а потом из тростника на тропинку вышел, приплясывая и подпрыгивая… человек? Да, ростом он был с Верзилу, и шуму от него было не меньше. Голову незнакомца покрывала старая шляпа с высокой тульей и заткнутым за ленту голубым пером. Большими ногами в желтых башмаках он крепко топал по земле, продираясь сквозь тростник, как корова к водопою. На голубую вылинявшую куртку падала длинная курчавая борода, глаза были ярко-синие, а лицо - красное, и все в морщинах, как печеное яблоко. В руках он держал огромный лист кувшинки, в нем, словно в глубокой тарелке, плавала охапка белых водяных лилий.
    – Спасите! - закричали в один голос Фродо с Сэмом, бросаясь к нему.
    – Эй, вы, тише там! - крикнул незнакомец, протягивая вперед поднятую ладонь. Хоббиты встали, словно на стену налетели.

    Это что за беготня? Стойте, не дрожите!
    Вы откуда, малышня, и куда спешите?
    Я - Том Бомбадил. Живо отвечайте:
    Кто и что здесь натворил? Лилий не сломайте!

    – Наших друзей дерево поймало! - выпалил Фродо.
    – Мастера Мерри дуплом заглотило! - вторил ему Сэм.
    – Что? - воскликнул Том Бомбадил, смешно подпрыгивая. - Безобразит Старый Лох? Только и всего-то? Есть управа на него, песенка найдется. Ах ты, старый серый Лох! Проморожу все нутро, если не уймется. Корни вылезут наверх, песенку заслышав. Ветер песней приманю, сдует листья с веток! Надо же! Старый Лох!
    Осторожно пристроив лилии на траву, Том вприпрыжку подскочил к дереву. Из ствола виднелись уже только ступни Мерри. Бомбадил приник к небольшому дуплу и принялся напевать что-то низким голосом. Слов хоббиты не разобрали, но Мерри неожиданно задрыгал ногами. Том отпрянул от ствола, отломил длинную ветку и хлестнул дерево.

    Ну-ка, быстро отпустить! Больше не пытаться!
    Твое дело - воду пить да землей питаться.
    Что тебя за колдовство нынче разбудило?
    Спать немедля! Таково слово Бомбадила!

    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:06 am автор Lara!

    Он поймал Мерри за ноги и единым махом выдернул его из расщелины. Тут же раздался протяжный скрип, распахнулась другая щель, и оттуда вылетел Пиппин, словно ему дали пинка. С громким деревянным стуком обе трещины схлопнулись. Лох встряхнулся от корней до вершины и затих.
    – Спасибо вам, - хором сказали хоббиты.
    Бомбадил расхохотался.
    – Ну, мои малыши, - сказал он, наклоняясь и заглядывая им в лица, - пойдемте-ка домой! Стол накрыт, там желтый мед, сливки, хлеб и масло. Златеника ждет-пождет. За столом поговорим, время не жалея. Ну-ка, марш за мной, но - чур! - отставать не смейте!
    Подняв лилии, он сделал приглашающий жест и, по-прежнему приплясывая и громко распевая всякую чепуху, пустился по тропинке.
    Хоббиты, счастливые и ошеломленные, бросились было догонять своего чудного спасителя, но сразу отстали.
    Том уже скрылся из глаз, и только песенка его слышалась впереди.

    Эй, не медлите, друзья! Мчитесь, словно ветер!
    Том отправится домой и огонь засветит.
    Скоро солнышко зайдет - слышите, герои?
    Тьма ночная упадет - двери вам открою.
    Том шагает впереди - значит, все неплохо!
    Не страшитесь темноты и лихого Лоха!
    Корни, ветви - чепуха! В окнах свет сияет!
    Прыг-скок, лес-лесок тоже это знает!

    Пару раз долетело звонкое «эге-гей» и наступила тишина. Солнце село. Хоббитам припомнился в этот миг мягкий закат над Брендидуином, зажигающиеся светлячки окон в мирной, уютной Скочке. Здесь, в лесу, все было иначе. Вокруг стремительно темнело. Деревья угрюмо нависли над тропой. Белый туман, клубясь, всплыл над рекой и перелился через заросли тростника к корням и нижним сучьям.
    Уже трудно было различать тропу, к тому же хоббиты очень устали. Ноги едва волоклись. Что-то шуршало и перебегало в кустах по сторонам тропинки, а вверху, в кронах деревьев, хоббитам чудились какие-то мерзкие рожи, злобно следящие за ними. Они брели, словно в кошмарном сне, не чая проснуться, а лес вокруг терял реальность, колебался и зыбился, угрожая, заманивая, исходя злыми чарами.
    Еще несколько шагов - и они остановились бы, но тут начался подъем, невидимая вода в реке неподалеку обрела голос, лес неожиданно кончился, а вместе с ним отступил и туман. По краю обширной поляны или луговины, взблескивая под звездами, бежала все та же Ивлинка, но веселая и чистая, совсем непохожая на ту дремотную коричневую ленту, какой хоббиты увидели ее впервые. Траву, похоже, недавно косили, тропа снова была хорошо видна, к тому же по краям появилось подобие низкой ограды из камней. Хоббиты поднимались на холм, а впереди - вот радость-то! - сияли теплым желтым светом окошки большого дома. Дверь распахнулась, широкая полоса света легла на дорожку. И хоббиты, и пони прибавили шагу. Ночные страхи отступили, даже усталость поубавилась, а навстречу веселым водопадом неслась скороговорка Бомбадила:

    Вот и дом, славный дом. Заходи, ребята!
    Пони, хоббиты - мы всех видеть страшно рады.
    Начинаем торжество! Запеваем хором!

    Неожиданно его поддержал еще один голос. Сначала хоббитам показалось, что зазвенела весенняя капель, перелившаяся в звуки серебряных струй, льющихся на заре (утра? мира?) в первозданных холмах; а голос, радостный и юный, пел:

    Начинаем нашу песню! Подпевайте хором -
    О тумане, что скользит по лесным озерам,
    Солнце, звездах и луне, облаках и ветре,
    О серебряном луче и зеленой ветви,
    О цветах на глади вод, синеве глубинной,
    Старом Томе Бомбадиле и его любимой!

    И под эту песню хоббиты ступили на порог, погрузившись в золотистое сияние, разом отбросившее прочь ночную мглу.

    Глава 7 В гостях у Тома Бомбадила

    Хоббиты перешагнули порог и остановились, щурясь от света. Посреди длинной залы располагался могучий стол, уставленный высокими желтыми свечами. Над ним с темных потолочных балок свисали яркие светильники. За столом, лицом к двери, сидела в кресле хозяйка дома. Ее русые волосы струились по зеленому, словно молодой тростник, платью, расшитому жемчугом, похожим на капли росы. Искусной работы золотой пояс был, казалось, сплетен из желтых кувшинок, перевитых голубыми незабудками. Возле ее ног в неглубоких глиняных сосудах плавали белые лилии, и кресло возвышалось, словно трон посреди небольшого озерца.
    – Милости просим, дорогие гости! - услышали хоббиты тот же голос, что пел им недавно. Они сделали несколько неуклюжих шагов и смущенно поклонились. Ощущение у хоббитов было такое, словно они под окошком деревенского дома попросили напиться, а дверь отворила эльфийская королева. Пока они неловко топтались у стола, хозяйка легко поднялась с кресла, порхнула между лилий и подошла к ним. Платье ее шелестело, как цветущие приречные травы под ветром.
    – Входите же, милые мои! - снова зажурчал ее голос. - Смейтесь, веселитесь! Я - Златеника, Речная Дочь, - движениями текучими и плавными она как будто перелилась к двери, захлопнула ее и, раскинув руки, воскликнула: - Оставим ночь снаружи! Вас напугали туманы и древесные тени, омуты и дикие деревья - не бойтесь! Нынче вы под кровом Тома Бомбадила.
    Растерянность и изумление хоббитов поумерились под ободряющим взглядом и радушной улыбкой хозяйки.
    – Прекрасная госпожа, - смущенно проговорил Фродо, чувствуя растущую в сердце беспричинную радость. Так бывало, когда ему приходилось слышать раньше голоса эльфов, но здесь чары были иными: там звездный свет имел льдистый оттенок вечности, а здесь все было милее и ближе смертному сердцу, чудно , но не чуждо. - Прекрасная госпожа, - повторил он, справившись с волнением. - Мы слышали радость в твоей песне, а теперь видим ее воочию.

    Легка, как шорох тростника,
    Чиста, как тишина лесная,
    Светла, как песня родника, -
    Прекраснейшая Дочь Речная!
    Приходит лето за весной,
    И вновь - весна сменяет лето!
    О ветер, шепчущий с волной!
    О смех листвы в лучах рассвета!

    Он вдруг запнулся и смолк, удивленный своими словами не меньше остальных. Но Златеника тепло рассмеялась.
    – Добро пожаловать! - снова пригласила она. - Признаюсь, я не ожидала от народа Шира столь благозвучных слов. Впрочем, от Друга Эльфов их услышать вдвойне приятно. Не смущайся и не гадай, кто назвал мне тебя. Свет в твоих глазах и звонкий голос послали весть. Вот добрая встреча! Усаживайтесь, не тревожьтесь ни о чем, сейчас придет хозяин. Он обихаживает ваших усталых лошадок.
    Хоббиты принялись рассаживаться на низких камышовых стульях, поглядывая на хозяйку, порхавшую у стола. Смотреть на нее доставляло удовольствие, так изящны и точны были ее движения. Откуда-то из глубины дома доносились обрывки дурашливой песни:

    Старый Том Бомбадил - парень как с картинки:
    Голубой на нем жилет, желтые ботинки.

    Прислушавшись, Фродо обратился к хозяйке:
    – Прекрасная госпожа, позволь мне спросить, Том Бомбадил - кто он?
    – Он - это он, - с улыбкой ответила Златеника. - Тот, кого ты видишь. Хозяин леса, реки, холмов.
    – Значит, этот заповедный край принадлежит ему?
    – Вовсе нет! - легко и, как показалось Фродо, чуть грустно ответила Златеника. - Владеть - слишком обременительно для Тома Бомбадила. Деревья и травы, воды и звери принадлежат самим себе. А Том Бомбадил - Хозяин. Хозяин в лесах и водах, в лугах и холмах, Хозяин, Живущий Здесь.
    Дверь распахнулась, и появился Том. Теперь он был без шляпы, но густую каштановую шевелюру венчал венок из осенних листьев.
    – Вот моя хозяюшка, - с поклоном представил он. - Вот моя ненаглядная Златеника. Стол готов? Вижу сливки, соты с медом, белый хлеб и масло. Зелень, молоко и сыр, ягодки на блюде. Хватит закусить нам? Ужин ждет, и стол готов…
    – Ужин-то готов, - остановила его Златеника, - а вот гости готовы ли?
    Том в притворном ужасе хлопнул себя по бокам:

    Ох ты! Чуть не позабыл! Гости-то с дороги!
    На одежде - грязь да пыль, еле носят ноги.
    Невелика беда! Живо все устроим!
    Есть отличная вода - враз усталость смоем!

    Он открыл дверь и пригласил хоббитов за собой. Комната, куда они вошли, пройдя коридором, выглядела удивительно: каменные стены скрывались за зелеными гобеленами с растительным рисунком, пол был застелен свежим тростником. Вдоль одной стены стояли четыре низких кровати с пышными перинами, застеленные белыми пуховыми одеялами, вдоль другой тянулась скамья. Четыре глиняных таза и четыре кувшина - два с холодной и два с горячей водой - ждали хоббитов.
    Вскоре умытые и посвежевшие гости сидели за столом, во главах которого, напротив друг друга, расположились хозяева. Ужин продолжался долго и весело. Путники ели так, как могут есть только проголодавшиеся хоббиты. В кубках оказалась родниковая вода, странным образом согревшая сердца и развязавшая языки. В какой-то момент Фродо с удивлением заметил, что весело распевать за этим изобильным столом куда легче, чем просто говорить.
    Наконец ужин закончился. Том и Златеника быстро убрали со стола, усадили гостей в кресла, не забыв дать каждому по маленькой скамеечке для усталых ног. Прямо перед ними в огромном камине горели, источая сладкий аромат, большие поленья, все огни в комнате погасли, лишь на высокой каминной полке осталась пара свечей. Златеника пожелала каждому доброй ночи и спокойного сна.
    – Спите себе и ни о чем не тревожьтесь. Не слушайте ночных шорохов. Пусть шумит лес за окном. Ему не пробраться в дом. Только звездный свет да вольный ветерок будут ночевать вместе с вами. Доброй ночи!
    Замерцала свеча, прошелестело, струясь, зеленое платье, прожурчали легкие шаги, - и вот ее уже нет, и ночная тишина заполнила большую залу.
    Том сидел подле них то ли глубоко задумавшись, то ли давая им время собраться с мыслями. Сон начал скапливаться под потолочными балками, когда Фродо заговорил.
    – Хозяин, скажи, ты пришел на мой крик или наткнулся на нас случайно?
    Том, похоже задремавший, встрепенулся.

    Ты сказал - пришел на крик? Нет. Забрел случайно.
    Просто песни распевал и пришел нечаянно.
    Кое-что я, правда, знал, слухи быстро ходят -
    Мол, четверка малышей по дорогам бродит.
    Ну а здесь, в глухом лесу, все пути да тропы
    Собираются туда, где вода да топи:
    Все дорожки старый Лох сетью сплел паучьей.
    Если путник попадется - не упустит случай!
    Ну, а Тома привело дело неотложное…

    Голова Тома начала клониться на грудь, словно в дремоте, но тут он неожиданно продолжил мягким голосом:

    Я пришел собрать цветов для моей любимой,
    Удивительных цветов - белоснежных лилий,
    Чтоб спасти их от мороза, снега и метелей,
    Чтобы милые глаза их любовью грели.
    Собираю каждый год на закате лета
    В чистом озере, каких больше в мире нету;
    Там и милую свою я когда-то встретил:
    Вдруг заслышал голосок, невесом и светел.
    Это в чаще тростника пела Дочь Речная,
    И сердечко застучало, Тома ожидая…

    Синий глаз приоткрылся и хитро взглянул на хоббитов.

    Повезло вам - я теперь окажусь не скоро
    В том местечке, где у вас вышла с Лохом ссора.
    Год состарится, уйдет. Юною весною
    Лес оденется листвой и цветы раскроет;
    Лишь, тогда под птичий звон, щелканье и трели
    В легком танце поспешит Дочь Реки к купели.

    Снова повисла тишина, но Фродо уже собрался с духом и задал давно мучивший его вопрос.
    – Расскажи о Лохе, Хозяин. Что оно? Я о таком не слышал.
    – Нет уж, не надо на ночь! - разом вскинулись и Пиппин, и Мерри. - Отложим до утра!
    – Верно, - поддержал их Бомбадил. - Пора отдыхать. Не все годится для беседы, пока земля в ночи. Том подушек вам принес, выспитесь неплохо! Не страшитесь темноты и лихого Лоха!
    Он взял с камина подсвечник и проводил хоббитов в спальню. Едва они успели натянуть на себя легкие одеяла, как дрема бросилась на них и увела за собой.
    Глухой ночью Фродо привиделся темный сон. Перед ним, освещенная неверным светом молодого месяца, высилась скала. Большие ворота, а может, арка чернели у подножья. Потом словно могучая рука вознесла хоббита в небеса, и он узрел под собой каменистое плато в кольце гор и посредине - взметнувшуюся ввысь башню странных очертаний. На вершине, на маленькой площадке Фродо заметил человеческую фигуру. Лунный свет блеснул в серебристых волосах, трепетавших на ветру. Из темноты от подножия башни долетели злобные крики и волчий вой. Внезапно огромные крылья на миг прочертили лунный серп. Человек на площадке поднял посох, и в черное небо рванулся узкий луч света. Исполинская птица (Фродо показалось, что это орел) описала плавный круг над башней, прянула вниз, подхватила человека с площадки и унесла прочь. Снова взвыли волки. Словно в шуме сильного ветра, до Фродо донеслось звонкое ржание, а вслед за ним - с востока - нарастающий топот копыт. «Черные Всадники!» - вздрогнул Фродо и проснулся. Конский топот все еще отдавался в голове. «Как я оставлю эти безопасные стены?» - мелькнула мысль, но сон неодолимо смежил глаза, и он снова ушел бродить по тропам сонного царства, но теперь уже не запомнил путей.
    Рядом с ним сладко спал Пиппин. Но вот и его сон изменился, заставив ворочаться в постели и даже вскрикнуть. Пиппин проснулся (или ему это только показалось) и услышал в темноте тот же тревожный звук, который приснился ему. «Тип-тап, сквик». Так бывает, когда ветер теребит ветви и они скребутся по стенам. «Крэк, крэк, крэк». Пиппин немедленно начал вспоминать, есть ли рядом с домом ивы. Неожиданно у него возникло странное ощущение, будто он не в доме, а внутри дерева и сухой скрипучий голос снова издевается над ним. Он похолодел, сел, потрогал руками одеяла и подушки и только после этого, успокоенный, улегся опять. Тревоги отогнал звук другого голоса, нежного и ласкового: «Не слушайте ночных шорохов. Спите себе и ни о чем не тревожьтесь».
    Мерри снилась вода. Она тихо струилась с холма и разливалась вокруг дома темным озером. Струйки журчали у стен, вода поднималась, медленно и неуклонно подбираясь к окнам. «Нас затопит! - подумал он. - Вот сейчас хлынет внутрь и затопит!» Ему вдруг помстилось, что он лежит в болоте, и его засасывает трясина. Мерри вскочил. Холодная твердость каменного пола разом привела его в чувство. В воздухе словно таяли слова: «Пусть шумит лес за окном. Ему не пробраться в дом. Доброй ночи!» Повеяло странным ароматом, ветерок чуть шевельнул занавески. Мерри глубоко вздохнул и снова заснул.
    Сэм всю ночь проспал бревно-бревном и запомнил лишь, что во сне был очень доволен.
    Проснулись все четверо одновременно. В окна лился утренний свет, а по комнате, посвистывая скворцом и пританцовывая, ходил Том Бомбадил. Увидев проснувшихся хоббитов, он хлопнул в ладоши и крикнул:
    – Динь-день, славный день! - потом отдернул занавески.
    Фродо вскочил и подбежал к восточному окну. За ним был серый от росы огород. Он ожидал увидеть следы копыт, слышанных во сне, но под окном стояли нетронутые решетки с вьющейся фасолью, а дальше серела вершина холма на фоне бледной полоски рассвета. Там кипами немытой шерсти громоздились облака, чуть розовевшие по краям, небо набрякло дождем, но рассветная полоса ширилась на глазах, а большие розовые цветы фасоли обретали краски среди мокрых зеленых листьев.
    Пиппин смотрел на запад. Перед ним раскинулось туманное море, скрывшее лес, дорожку к дому и подножие холма. Над долиной Ивлинки туман ходил большими округлыми волнами. Слева с холма бежал ручей и впадал в море тумана. В палисаднике серебрилась паутина, дальше в подстриженной траве сверкали капли дождя. Ни единой ивы в помине не было.
    – Доброе утро, друзья! - Том распахнул настежь восточное окно. Прохладный воздух, пахнущий дождем, хлынул в комнату. - Солнышка мы, правда, не увидим сегодня. Я бродил далеко, по холмам побегал. На вершинах ветра шум, мокро под ногами, мокро в небе надо мной. Разбудила меня песня Златеники, ну а хоббитов с утра громом не поднимешь. Ночью маленький народ просыпался часто, а когда рассвело, так будить напрасно! Динь-день, серебрень, просыпайтесь дружно! Позабудьте ночь и тень, завтракать вам нужно! Хорошо бы поспешить, а не то придется обойтись вам травой с дождевой водицей!
    Хотя угрозу Тома трудно было принять всерьез, хоббиты не заставили себя упрашивать. Из-за стола не поднимались, пока яств на нем ощутимо не поубавилось. Ни Тома, ни Златеники с ними не было. Том сновал по дому, голос его звучал то тут, то там. За распахнутым окном капало с тростниковой крыши. Облака плотно закрыли все небо, и прямой серый дождь монотонно стучал по листве в саду. Теперь лес и вовсе скрылся за дождевой завесой.
    Хоббиты выглянули в окно и издали расслышали чистый голос Златеники. Можно было разобрать даже кое-какие слова, но и так понималось, что это особая дождевая песня, в которой все про воду, про радость ожидания ливня, про родники, рождающиеся на холмах и спешащие в реки, текущие к морю. Фродо прислушивался и в душе радовался погоде, задержавшей их в этом гостеприимном доме. Мысль о предстоящем уходе не давала ему покоя с самого пробуждения.
    С запада потянул верховой ветер и пригнал настоящие тучи, похожие на бурдюки с водой. Дождь зарядил с новой силой, дорожка в саду на глазах превратилась в маленькую речушку. Из-за угла дома выскочил Том Бомбадил. Он смешно размахивал руками, отгоняя дождь, и в самом деле, войдя в комнату, оказался совершенно сухим, не считая башмаков. Он снял их и поставил в углу камина. Потом уселся в самое большое кресло и поманил хоббитов.
    – Златеника затеяла большую уборку. Для хоббичьего народца слишком сыро. Пусть отдыхает, пока можно. Самый подходящий день для длинных историй, для вопросов и ответов. Вот Том и начнет.
    Он действительно рассказал множество замечательных историй. Иногда он принимался петь и даже пару раз выбрался из кресла и протанцевал по комнате. Хоббиты услышали о цветах и пчелах, о жизни деревьев и о странных лесных созданиях, добрых и злых, дружественных и равнодушных, жестоких и ласковых, о тайнах, скрывавшихся под зарослями ежевики.
    Постепенно они начали вникать в загадочную жизнь леса и ощущать себя незваными гостями, вломившимися в чужой дом. Снова и снова попадался в рассказе Серый Лох, и Фродо услышал о нем больше, чем намеревался, но радости это ему не прибавило. Рассказ Тома обнажил перед слушателями души деревьев, их мысли, зачастую странные и темные, полные недоброй зависти к существам, вольно бродящим по земле, грызущим, рубящим, ломающим и жгущим, губителям и насильникам. Не без причины лес звался Древлепущей. Он и правда был древен, один из последних островов некогда бескрайнего леса, хранящий в чаще праотцев деревьев, стареющих не быстрее окрестных холмов и помнящих былые эпохи своего безраздельного владычества. Бесчисленные годы дали им спесивую корневую мудрость и напитали злобой. Но самым опасным из них был Серый Лох. Сердце его насквозь потемнело, а сила была зелена. Он управлял ветрами, простирая свои мыслепесни по обе стороны реки. Его древний неуемный дух до тех пор тянул из земли силу, рассылал корни во все закоулки, пока под власть его не попали все деревья в лесу от Заплота до Упокоищ.
    Вдруг рассказ Тома, словно молодой ручей, прыгающий через пороги и водопады, перекинулся к Упокоищам. Как живые, встали перед хоббитами зеленые некогда курганы с венцами еще не разрушенных стен на вершинах и глубокими подземельями. Овцы блеяли в многочисленных стадах. Гордые крепости вздымались по холмам. Маленькие княжества постоянно сражались друг с другом, а юное солнце сверкало на ненасытных красных мечах. О победах и поражениях рассказывал Том, и рушились башни, горели крепости, пламя рвалось к небу. Золото грудами высилось в усыпальницах всеми забытых королей, курганы скрывали их смертные ложа, закрывались навсегда и замуровывались каменные двери и все скрывали буйные травы. Снова, недолго уже, бродили, пощипывая траву, овцы, а потом холмы опустели. Пришла Тень из дальних мрачных краев и потревожила кости в курганах. По оврагам кралась Нежить, лязгая кольцами па длинных холодных пальцах и звеня на ветру золотыми цепями. В лунном свете словно обломанные зубы мерцали руины на вершинах холмов.
    Хоббитов пробирала крупная дрожь. Даже в Шире слыхали о жуткой Нежити, обитавшей в Упокоищах за Древлепущей, и эту историю не больно-то любили слушать в Хоббитоне, даже уютно сидя у камина. Во всяком случае, нашим путешественникам вспомнилось вдруг, что дом Бомбадила располагается совсем рядом с мрачными Упокоищами. Они сбились, потеряли нить рассказа и завозились, растерянно поглядывая друг на друга.
    А рассказ продолжался. Том уже бродил по странным краям за пределами памяти, в тех временах, когда мир был просторнее, а нынешние моря еще не родились. Том и тогда распевал под звездами, которые сияли только что проснувшимся Эльдарам. Неожиданно речь его прервалась. Он сидел, покачивая головой и, похоже, засыпая. Хоббиты, наоборот, словно очнулись и заметили, что ветер стих, тучи высохли, а день давно отошел, и в небе горят звездные костры. Фродо не мог с уверенностью сказать, тот ли это день, в который начался странный рассказ. Он не чувствовал ни голода, ни усталости, только одно безмерное восхищенное удивление. Тишина звенела в комнате, тишина затопила весь подзвездный мир, и Фродо решился.
    – Кто же ты, Хозяин? - судорожно глотнув, спросил он.
    – А? Что? - снова встрепенулся Том, и глаза его заблестели в сумраке. - Вам нужно имя? Что в нем проку? Скажите-ка мне, кем вы будете, если лишить вас имен? Впрочем, вы молоды. Я - Старейший. Том был здесь раньше трав и рек. Задолго до Высоких Эльфов я прокладывал здесь тропы, видел, как сменяли друг друга народы. Я был здесь прежде королей, князей и Упокоищ с их Нежитью. Том был здесь, когда Эльфы ушли на Запад, он видел, как менялся мир, он знал Подзвездную Ночь без страха, задолго до того, как пришел из Ничто Темный Властелин.
    Хоббиты невольно оглянулись на темные окна, а когда снова повернули головы, в дверях в золотом сиянии стояла Златеника со свечой, прикрывая рукой огонь от сквозняка, и узкая тонкая рука светилась, как дивная раковина.
    – Дождь кончился, - пропела она. - Новые воды бегут с холма под звездами. Пришло время радости и веселья.
    – Еды и питья! - громко добавил Том. - Долгие рассказы сушат горло, а долго слушать - недолго оголодать. Мы проговорили утро, день и вечер напролет!
    С этими словами он вскочил, сделал пируэт, схватил свечу с каминной полки, мигом затеплил ее от свечи Златеники и заплясал вокруг стола. Потом метнулся к двери, исчез и быстро вернулся с огромным, уставленным снедью подносом. Хозяева накрывали на стол, а хоббиты с восхищением и смехом следили за прекрасной Златеникой и причудливыми ужимками Тома. Скоро стало понятно, что перед ними разворачивается своеобразный танец. Том и Златеника не касались друг друга, но все их движения были сплетены в сложнейший рисунок, куда оказались втянуты и двери, и стол, и посуда, и свечи, а когда танец вдруг оборвался, стол был накрыт, залит светом, а Том картинно кланялся гостям.
    – Ужин ждет, - пропела Златеника, и хоббиты только теперь заметили ее новый наряд: серебристое одеяние с белым поясом и туфельки словно из сверкающей рыбьей чешуи. А Том был в ярко-голубом кафтане цвета незабудок, умытых дождем, и в зеленых чулках.
    Этот ужин даже превзошел вчерашний. Рассказ Тома заставил хоббитов забыть об обеде, но как только еда оказалась перед ними, они набросились на нее, словно последний раз ели неделю назад. Тут уж стало не только не до песен, но даже не до разговоров. Зато через некоторое время голоса и смех зазвенели бодрее прежнего.
    После ужина они вместе со Златеникой спели много песен, таких, которые весело начинались в холмах и бежали вниз, и встречали озера, в которые можно заглянуть и увидеть отражающееся небо и звезды, горящие, как самоцветы на дне. И снова Златеника пожелала им доброй ночи и оставила с Томом у камина. Только теперь сна у Тома не было ни в одном глазу, и на хоббитов обрушился град вопросов.
    Оказалось, что ему многое про них известно. Он прекрасно знал историю Шира, причем такую древнюю, о которой и сами-то хоббиты помнили едва-едва. Теперь они не удивлялись больше, как не удивились и всплывшему в разговоре имени Мэггота. Странно им было только уважение, с которым Том помянул знакомого земледельца. «Старыми ногами он твердо стоит на земле - говорил Том, - в его пальцах живёт мастерство, а в костях - мудрость, и на мир он смотрит открытыми глазами». И с Эльфами знался их хозяин, даже от Гилдора получил каким-то образом весточку о бегстве Фродо.
    Том так искусно расспрашивал, подсказывая в нужных местах, что Фродо остановился, лишь сообразив, что поведал и о Бильбо, и о своих страхах и надеждах больше, чем рассказывал даже Гэндальфу. Теперь уж и вовсе молчать было глупо. Том кивал головой, а когда услышал о Черных Всадниках, глаза его сверкнули.
    – Покажи-ка мне это драгоценное Кольцо! - потребовал он вдруг посреди рассказа. И Фродо, к собственному изумлению, бестрепетно вытянул цепочку из кармана, отстегнул Кольцо и подал Бомбадилу.
    Оно легло в большую коричневую ладонь и само словно выросло. Том поднес его к лицу и рассмеялся. Секунду на хоббитов смотрел яркий синий глаз, окруженный золотым ободком. Потом Бомбадил надел Кольцо на мизинец и поднес ближе к свече. Хоббиты наблюдали, а потом до них вдруг разом дошло - Том и не думал исчезать. А он снова рассмеялся и подбросил Кольцо в воздух. Ярко сверкнув, оно исчезло. Фродо вскрикнул, а Том уже наклонился вперед, жестом заправского фокусника протягивая ему на ладони вражью драгоценность.
    Фродо подозрительно осмотрел Кольцо. Вроде бы оно осталось прежним. Он даже подивился, как всегда, его тяжести. Но осмотр не убедил Фродо. Его даже немного обидело, как небрежно обращался Том с вещью, которую сам Гэндальф считал опаснейшей на свете. Поэтому, подождав, пока разговор завязался снова и Бомбадил начал рассказывать длинную историю о барсучьих повадках, Фродо незаметно надел Кольцо.
    Мерри повернулся к нему и открыл рот, собираясь сказать что-то, но вместо этого невольно вскрикнул. Фродо довольно улыбнулся - Мерри явно не видел его. Кольцо действовало. Фродо встал и тихонько стал подкрадываться к двери, но его остановил оклик.
    – Эй, там! - прикрикнул Том, глянув на хоббита пронзительно и вместе с тем лукаво. - Эй, дружок, иди-ка к нам! Ты куда собрался? Ты колечко-то сними, без него сподручней. Хватит в пряталки играть, сядь-ка лучше подле. Том дорогу объяснит, чтобы не плутали.
    Фродо, стараясь не показать смущения, снял Кольцо и вернулся на место. Том сообщил, что ждет завтра солнечного дня, но погода в этих краях меняется быстро, и выходить лучше с утра. Он советовал идти прямо на север, тогда, огибая Упокоища, они к концу дня выйдут на Западную Дорогу.
    – Не связывайтесь с Нежитью. Не бродите в камнях, не суйте нос в их укрывища. Это под силу только могучим воинам с сердцами, не знающими страха.
    Он несколько раз повторил это предостережение, а потом принялся разучивать вместе с ними особую песню на случай, если хоббиты все-таки попадут назавтра в беду.

    Бомбадил! О Бомбадил! Птичьим перезвоном,
    Чистой каплею росы на листе зеленом,
    Алым пламенем зари, неба светом синим
    Заклинаем, поспеши! В горе - помоги нам!

    Когда они уверенно спели песню вместе с ним, он со смехом похлопал каждого по плечу, а потом проводил их в спальню.

    Глава 8 Туман над Упокоищами

    В эту ночь им не мешали никакие шорохи. Но - Фродо не знал, во сне или наяву, - из невообразимой дали, из-за серой завесы дождя, в ночной тиши до него долетели чарующие звуки. Они набирали силу, занавес заискрился серебряными и хрустальными бликами, потом мелодия стала стихать, завеса дождя дрогнула и раздвинулась, открывая чудную зеленую страну, залитую светом восходящего солнца.
    Видение плавно перешло в действительность, и снова посреди комнаты обнаружился Том Бомбадил, посвистывающий, словно дерево, облюбованное стаей певчих птиц. Солнце, приподнявшись над холмом, заглядывало в окно, а за ним все переливалось зеленым и бледно-золотым светом. После завтрака (и снова в одиночестве) хоббиты приготовились распрощаться. На душе у каждого было тяжеловато, несмотря на погожее осеннее утро и нежно-синее чистое небо. С северо-запада потягивал свежий ветерок. Обычно смирные пони фыркали, беспокойно переступая копытами. Из дома вышел Том, исполнил на крыльце несколько замысловатых па и поторопил хоббитов.
    Они уже некоторое время ехали верхом, как вдруг Фродо остановился.
    – Златеника! - вскричал он. - Прекрасная госпожа в листвяном уборе! Мы же не простились с ней, даже не видели с вечера! - Он так расстроился, что готов был повернуть назад, но в это время откуда-то сверху прилетел знакомый звенящий голос. Хоббиты одновременно повернули головы и на гребне холма увидели Златенику. С разлетевшимися по ветру волосами, вспыхивающими и переливающимися от солнца у нее за спиной, Златеника стояла в росной траве, словно посреди озерца, и пела им, приглашая подняться на холм. А когда, подойдя, они поклонились, плавно повела рукой.
    Хоббиты огляделись. Перед ними широко раскинулись утренние земли. Воздух был кристально прозрачен. Ясно видна была вершина холма в лесу, откуда они пытались разглядеть дорогу два дня назад. Впереди и позади высились застывшие волны лесного моря, отливая зеленоватыми, желтыми и красно-коричневыми осенними тонами. Там, далеко, невидимое отсюда, лежало Заскочье. Значительно ближе, за извивами Ивлинки, блестела излучина Брендидуина огромной петлей огибавшего Древлепущу и исчезающего на юге в неведомых далях. На севере холмы постепенно понижались, переходя во всхолмья и растворяясь на горизонте. На востоке, гребень за гребнем, торчали Упокоища, а дальше скорее чувствуемым, чем видимым контуром на самом краю земли вставали синеющие горы.
    Невольный глубокий вздох объединил хоббитов. Хотелось шагнуть с холма на простор, в широкий мир, а вместо этого предстояло тащиться через эти сморщенные складки к скучной дороге. Златеника отвлекла их от невеселых мыслей.
    – Вам нужно спешить, гости дорогие, - мягко сказала она - Будьте тверды в своих намерениях. Ступайте на север с ветром у левого плеча и моим благословением в ногах. Поторопитесь, пока светит солнце! - И добавила, обращаясь к одному Фродо: - До свидания, Друг Эльфов. Это была славная встреча.
    Фродо не нашелся с ответом, а только низко поклонился и последовал за друзьями, трусившими вниз с холма. Вскоре дом Бомбадила и лес за ним уже скрылись из глаз. В неглубоких лощинах было теплее, сладко пахло землей. Оглянувшись в последний раз, они все же разглядели смотревшую им вслед Златенику - словно цветок на фоне неба. Кажется, она протягивала руки в прощальном напутствии, кажется, крикнула звонко и исчезла.
    Дорога их перетекала из одной лощины в другую, поднималась по склонам холмов, снова ныряла вниз, монотонно и скучно. Ни дерева, ни озерка, только травы, шелест ветра и редкие крики незнакомых птиц высоко в небе. Хоббиты шли своей дорогой, а солнце - своей, становилось жарко. Ветер стихал. Раз они оглянулись на запад и увидели над дальним-дальним теперь лесом серое марево, словно ветви отдавали вчерашний дождь обратно. Впрочем, марево закрывало горизонт и в других направлениях, а голубое небо как-то потускнело и лежало над ними тяжелым горячим колпаком.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:07 am автор Lara!

    Около полудня хоббитам попался холм с широкой и плоской, словно блюдце, вершиной. Они осмотрелись и, оценив пройденный путь, немного приободрились. Да, конечно, видно было уже не так хорошо, как утром, но зато холмы кончились, за двумя последними всхолмьями хоббитов встречала равнина, а дальше на севере темнела едва различимая полоска.
    – Это деревья, - уверенно заявил Мерри, - и не какие-нибудь, а вдоль Дороги. Их посадили там давным-давно.
    – Прекрасно, - отозвался долго молчавший Фродо. - Еще один такой переход, и перед закатом отведаем дорожной пыли. - Однако говорил он рассеянно, поглядывая на восток, где вздымались особенно крутые склоны Упокоищ, увенчанные белыми камнями. Они удивительно напоминали обломки зубов, торчащие из позеленевших десен. Смотреть на них было неприятно. Хоббиты тронули пони, стараясь не слишком приближаться к древним курганам, и спустились в неглубокую округлую лощину, центр которой отмечал высокий камень. Он был неправильной формы, но казался странно значительным: предостерегающий перст, межевой столб, сторожевой пост… Солнце стояло высоко, тени у камня не было, но хоббиты решили передохнуть и спешились. Только привалившись к камню спинами, они почувствовали, какой он холодный. Впрочем, в полуденную жару это было даже приятно. Поели-попили с удовольствием. Еще бы! Еда-то была из «дома под холмом». Том снабдил их с запасом, не на один день. Развьюченные и расседланные пони паслись неподалеку.
    Тряска в седле, сытный ли обед, полуденное солнце, запахи нагретой земли, свободно вытянутые ноги, небо над головами - трудно сказать, какая из этих причин повлекла дальнейшие события. Как бы там ни было, а хоббиты внезапно очнулись ото сна, о котором и не помышляли. От камня исходили волны леденящего холода, теперь он отбрасывал на восток длинную бледную тень. Солнце больного водянисто-желтого цвета едва пробивалось сквозь туман над западным краем лощины. Воздух, тяжелый и зябкий, был насквозь пропитан туманом. Невдалеке, сгрудившись и понуро опустив головы, стояли пони.
    Хоббиты в панике вскочили. У них на глазах солнце кануло в бледную муть, и сразу с востока надвинулся холодный серый сумрак. Туман переливался через края лощины, стлался слоями и, наконец, сомкнулся у них над головами. Теперь они оказались словно в огромной зале, заполненной туманом, а камень посреди напоминал колонну. Каждый подумал о ловушке, но присутствие духа еще не совсем покинуло их. Перед глазами еще стояла дальняя полоска деревьев у Дороги, они помнили направление. В любом случае оставаться в этой коварной низине они не собирались. Быстро уложившись и даже, согревшись чуть-чуть, тронулись на север. За бровкой начался такой густой туман, что скоро с волос начало капать. Холод и промозглая сырость заставили распаковать вьюк и достать плащи с капюшонами, которые, впрочем, моментально отсырели. Рискнули ехать верхом. Направление угадать было трудно, подъемы и спуски только чувствовались, но хоббиты надеялись попасть в широкие ворота противоположного выхода из долины. Выдерживая направление, они рано или поздно обязательно повстречались бы с Дорогой, но так далеко их мысли не шли.
    Это была очень медленная езда. Стараясь не потерять друг друга, двигались цепью: впереди - Фродо, за ним - Сэм, потом - Пиппин и Мерри. Долина все не кончалась. Фродо начал уже всерьез беспокоиться, но тут впереди что-то зачернело, и он облегченно вздохнул. Похоже, они достигли-таки северного конца долины, а значит, Упокоища скоро останутся позади.
    – Вперед! За мной! - крикнул он через плечо, поторапливая пони. Однако очень быстро надежда сменилась растерянностью, а вслед за ней не замедлил прийти и страх. Темные пятна впереди обрели контуры, уменьшились и вот уже перед Фродо стоят, слегка клонясь друг к другу, два огромных вытянутых вверх камня, напоминающие двери без верхней притолоки. Фродо мог поклясться, что ничего подобного в долине не было, ведь он очень внимательно разглядывал ее поутру. Тревога в душе хоббита стремительно нарастала, и все-таки он проехал меж камней. Тут же на него пала тьма, пони отчаянно заржал, сбросил Фродо и умчался прочь. Оглянувшись, Фродо не увидел никого.
    – Сэм! - позвал он. - Эй, Сэм! Мерри, Пиппин! Ну где вы там застряли? - Мертвая тишина была ему ответом. В страхе он кинулся назад, отчаянно призывая друзей, и вдруг издалека ему послышался ответный крик: «Эгей, Фродо! Эгей!». Как ни странно, крик доносился с восточной стороны, вроде бы из-за камней, возле которых остановился Фродо. Двинувшись в этом направлении, он сразу почувствовал крутой подъем. Так, карабкаясь и крича, он куда-то лез сквозь мрак и долго не слышал никакого ответа, но потом откуда-то сверху из тумана все же донеслось короткое: «Эй; Фродо!», и вдруг туман прорезал крик «Помогите!», повторился несколько раз, перешел в протяжный плач и резко оборвался. Из последних сил Фродо заковылял вперед, но тьма вокруг сгущалась быстрее, и скоро ни в каком направлении уже нельзя было быть уверенным. А подъем все продолжался. Впрочем, ноги вскоре подсказали, что он достиг… чего? Может, вершины холма, может, гребня лощины… Усталого, взмокшего от усилий, его тем не менее начал бить озноб. И темнота кругом, хоть глаз выколи!
    – Эй, ну где вы там? - закричал он в отчаянии.
    Ему снова никто не ответил. Пока Фродо прислушивался, похолодало еще сильнее. Вдруг обнаружился пронизывающий ветер. Погода менялась. Клочья тумана неслись мимо. Изо рта шел пар. Тьма редела на глазах. Фродо взглянул вверх и с удивлением заметил в летящих облачных нитях две-три слабые звездочки. Ветер уже не шелестел, а посвистывал вокруг.
    Фродо послышался (хотя теперь он не был уверен в этом) еще один слабый крик издали. Он пошел туда, а туман стремительно таял и вдруг исчез, как сдернутый полог, открыв высокое звездное небо. Фродо сразу сообразил, что идет на юг, а оглядевшись, обнаружил себя на вершине холма. Надо полагать, забрался он сюда с севера. Пронзительный ветер налетал с востока. Справа высилось нечто угрюмое и большое. Это был древний курган.
    – Где вы? - снова крикнул Фродо сердито.
    – Здесь! - ответил ему глубокий мрачный голос, шедший, казалось, из-под земли. - Здесь! Я жду тебя!
    – Нет! - коснеющими от страха губами едва выговорил Фродо. Он не сделал даже попытки бежать. Ноги подкосились, и хоббит рухнул навзничь. В тишине не слышалось ни шороха, но когда, дрожа, он взглянул вверх, над ним склонилась темная бесформенная фигура. Фродо показалось, что на него уставились холодные, освещенные бледным, невероятно далеким светом глаза, потом будто стальные тиски схватили его. Обжигающее ледяное прикосновение разом сковало мышцы и кости, и больше он ничего не помнил.
    Когда вернулось сознание, тут же нахлынул ужас. В голове словно взорвалась мысль: он схвачен! пойман! Ему не выбраться из Упокоища. Он попался в лапы Нежити, и чары сковали его навеки. Не смея шевельнуться, Фродо лежал навзничь на холодном камне со сложенными на груди руками.
    Великий страх, как оказалось, оставил достаточно места для мыслей, и Фродо думал о Бильбо, об их прогулках по тропинкам Шира в долгих разговорах о судьбах и приключениях. Наверное, в сердце самого обрюзгшего и робкого хоббита дремлет зерно мужества и ждет часа отчаянных испытаний, чтобы прорасти в душе. А уж Фродо никто бы не назвал робким и обрюзгшим. Бильбо (да и сам Гэндальф) полагали его лучшим хоббитом Шира (понятно, сам Фродо об этом не догадывался). Он лежал и думал о том, как быстро, бесславно и ужасно кончилось его Приключение, но - странно: мысли эти укрепили и успокоили его. Тело постепенно собиралось, словно готовясь к последнему, решительному рывку. Он уже не был слабой, беспомощной добычей.
    Так, раздумывая и приходя в себя, лежал он некоторое время и вдруг заметил, что темнота вокруг редеет, а на смену ей приходит бледный, призрачно-зеленоватый свет, исходящий не то от пола, не то от самого Фродо. В неверном свечении еще нельзя было разглядеть окружающее, но уже выступили контуры тел лежащих рядом друзей. Мертвенно бледные лица, тускло-белые саваны… Вокруг громоздилось золото, но драгоценные камни не сверкали, а кольца, венцы, оружие, короны в зеленоватом сумраке выглядели холодными и отталкивающими. Фродо с удивлением смотрел на золотые обручи, охватывающие волосы хоббитов, пояса из золотых цепей поверх саванов, кольца на их пальцах. Сбоку от каждого хоббита лежал короткий меч, в ногах - щит. А еще один меч - длинный и обнаженный - лежал неподвижно на шеях всех троих.
    Тишины больше не было. Где-то в отдалении возникло странное пение. Безмерно жуткий голос, то высокий и пронзительный, то утробно-низкий, переходящий в бормотание, издавал поток заунывных звуков, постепенно из-за многократного повторения складывавшихся в слова. Слова злобные, тяжкие, холодные как лед, жестокие и бессердечные. Это ночь проклинала утро, никогда не наступавшее здесь, холод поносил тепло, не желавшее согреть его. Фродо почувствовал, что продрог до костей, замерз смертельно, навсегда. А голос становился все различимее, и волосы Фродо встали дыбом, когда бормотание превратилось в заклинание:

    Черный камень, черный лед
    Сердце холодом скует;
    Будет долог черный сон.
    Лишь тогда прервется он,
    Когда Солнце и Звезда
    Омертвеют навсегда
    И Властитель в черной мгле
    Воцарится на земле!

    Откуда-то из-за головы послышался скребущий, царапающийся звук. Опершись на руку, Фродо приподнялся и огляделся. Они лежали в широком каменном туннеле, и из-за близкого поворота вытягивалась длинная костистая длань. Она подбиралась к рукояти меча возле Сэмова горла.
    Поначалу Фродо показалось, что заклятье и вправду обратило его в камень. Потом пришло отчаянное желание вскочить и убежать, в нем присутствовала и мысль о Кольце, которое, наверное, помогло бы скрыться от курганной Нежити, он даже воочию увидел себя мчащимся по траве, живым и свободным, хоть и глотающим слезы нестерпимой скорби о погибших друзьях. Тут даже Гэндальфу не найти другого выхода… Но из глубины его существа уже поднималась, набирая силу, волна возмущения и отваги: он не мог бросить друзей. Еще мгновение неразумные руки нашаривали Кольцо, но уже в следующий миг сердце подчинило их своей воле, в ладонь словно сама собой скользнула и удобно легла рукоять меча, оказавшегося под боком. Фродо привстал на колени, перегнулся через тела неподвижно лежавших хоббитов и, собрав все силы, всю ненависть к подземной мерзости, ударил мечом по крадущейся руке. Огрубленная кисть упала на камни, а меч Фродо обломился у самой рукоятки. Жуткий вопль над ухом словно спугнул мертвенный свет, пала темнота, раздираемая злобным рычанием. Фродо повалился на Мерри, мимолетно поразившись холоду и костяной твердости его тела, а потом промелькнуло, вернулось и окрепло воспоминание о доме под холмом и Бомбадиле, разучивающем с ними оберегательную песню. Тут же всплыли в голове и слова. Слабым, дрожащим голоском он начал: «Бомбадил! О Бомбадил» и уже от одного этого произнесенного имени голос его окреп, зазвучал полнее, а своды склепа отозвались гулким эхом.

    Бомбадил! О Бомбадил! Птичьим перезвоном,
    Чистой каплею росы на листе зеленом,
    Алым пламенем зари, неба светом синим
    Заклинаем - поспеши! В горе помоги нам!

    В наступившей вслед за тем тишине Фродо слышал лишь стук своего сердца, готового выпрыгнуть из груди. Бесконечно тянулось ожидание, пока, словно из невообразимой дали, но совсем ясно, легко пронизав толщу земли и каменные стены, пришел ответ.

    Старый Том Бомбадил - малый симпатичный,
    В цвет небес его жилет, а башмак яичный.
    Глаз остер, шаг широк - Том спешит на помощь,
    Звонкой песней победит и прогонит полночь!

    Камни вокруг зашевелились, раздался скрежет, за ним - грохот, и поток животворного солнечного света хлынул в подземелье. Прямо напротив Фродо в ослепительно засиневшем проломе возникла голова Тома Бомбадила при шляпе с пером. Свет скользнул по лицам хоббитов, они не дрогнули, но мертвенная бледность на щеках растаяла, и теперь казалось, что Сэм, Мерри и Пиппин просто спят очень глубоким, покойным сном.
    Том пригнулся, придержал шляпу и с песней шагнул в пролом.

    Нечисть, нежить, небыть - прочь с пробужденьем света!
    Сгинь, исчезни, как туман, в дуновенье ветра!
    Окаянною тропой, тайной щелью черной
    Уползай в гиблый край за грядою горной!
    Там, где ночь темнее тьмы, на века замри ты -
    Там ворота в этот мир навсегда закрыты!

    Ответом ему был жалобный крик, в котором слышалась бессильная ярость. Вслед за тем обрушилась часть дальней стены. Еще один протяжный вопль растаял вдали, и наступила тишина.
    – Ну-ка, дружочек Фродо, - позвал Том, - выбирайся на травку. Да помоги мне их вынести.
    Вдвоем они вытащили Мерри, Пиппина и Сэма. Покидая курган, Фродо оглянулся, и ему бросилась в глаза шевелящаяся, точно раздавленный паук, отсеченная кисть. Том, беззаботно напевая, снова нырнул под землю, с грохотом повозился там и вернулся с грудой драгоценностей в руках. Золотые, серебряные, бронзовые украшения, сверкавшие дорогими каменьями, свисали до земли. На вершине кургана он разложил сокровища на солнце. Потом встал, широкий, со шляпой в руках и ветром в волосах, на фоне неба, посмотрел на распростертые у его ног тела хоббитов, поднял правую руку и произнес повелительно:

    Ну-ка, слушайте меня - просыпайтесь, братцы
    Настежь дверь, тьма ушла - нечего бояться.
    Черный камень ледяной в крошево расколот.
    Сердце, вновь горячим стань! Прочь, могильный холод!

    К великой радости Фродо, друзья его зашевелились, стали потягиваться, протирать глаза, а потом поднялись на ноги. Изумленно распахнутыми глазами они уставились сначала на Фродо, потом на Тома, возвышавшегося над ними и основательного, словно кряжистый дуб, а потом с недоумением оглядели друг друга. Такой вид мог удивить кого угодно: в белых саванах, увенчанные и препоясанные тусклым золотом, в позвякивающих кольцах и браслетах…
    – Что это за чудеса? - начал Мерри, поправляя обруч, сползший ему на один глаз. Вдруг он запнулся, тень пробежала по лицу, веки опустились. - Помню, - глухо проговорил он. - Люди из Карн Дума напали на нас в ночи. Мы были разбиты!… Копье! - вскрикнул он, схватившись за грудь. Потом, помотав головой, открыл глаза. - Что это я плету? - смущенно спросил он. - Сплю, что ли? Ты куда подевался, Фродо? - накинулся он на друга.
    – Да, знаешь, отстал, наверное, - пробормотал Фродо, - давай не будем об этом. Подумаем лучше, что делать теперь, идти ведь надо.
    – В таком виде, сударь? - с досадой прервал его Сэм. - Где моя одежа? - Он сорвал с головы обруч, швырнул в траву пояс и затряс пальцами, стряхивая кольца, озираясь по сторонам, словно надеясь отыскать припрятанную от него одежду.
    – С вещами можете проститься, - посоветовал Том, танцующей походкой спускаясь с кургана. Хоббиты глядели на него, веселого и беззаботного, и страх отпускал сердца, ужас уходил и таял в солнечном свете.
    – Как это? - растерянно спросил Пиппин. Сквозь недоумение на лице его проступало при виде подпрыгивающего Бомбадила веселое обожание. Но Том вдруг стал серьезным.
    – Вы вернулись из-под сени вековечных вод, - произнес он. Кто тонул в них и спасся, для того утрата одежды - пустяк. Радуйтесь, дружочки, отогревайте на солнышке свои продрогшие сердечки! А ну, прочь эти лохмотья! Побегайте-ка голышом по траве, а Том кое-что раздобудет для вас.
    Насвистывая и напевая, он галопом умчался с холма. Фродо проводил его взглядом, прислушиваясь к незатейливым словам:

    Эй-гей, вот так так!
    Что-то не в порядке…

    Том на бегу подбрасывал и ловил свою шляпу, пока не скрылся за пригорком. Еще раз взлетела в той стороне шляпа, еще раз донеслось против ветра: «Эй-гей, вот так так…» и хоббиты остались одни.
    Снова становилось жарко. Хоббиты, как было велено, побегали по траве, а потом улеглись на солнышке. Чувствовали они себя так, словно перенесилсь из долгой суровой зимы в жаркий летний полдень или пролежали месяцы, прикованными к постели, а потом вдруг проснулись наутро бодрым и здоровым.
    К возвращению Тома они совершенно оправились и изрядно проголодались. Снова над холмом сперва появилась шляпа, потом сам Том, а за ним послушной чередой семенили шесть пони. Пять были хоббитскими, а шестой, ростом почти с коня, крутобокий и упитанный, был им незнаком.

    Эй-гей, вот так так,
    Где же вы, лошадки?
    Тут, там, там да сям -
    Что-то не в порядке.
    Остроух, Мудронос, Пышнохвост и Холкин,
    Симпатичный Белоног и славный Толстогоркин!

    Новые клички лошадкам понравились. Всю жизнь потом они охотно отзывались только на них.
    – Вот ваши пони! - с шутливым поклоном представил Том. - Они, пожалуй, кое в чем поумней хозяев. И опасность почуяли, и подались в правильную сторону. Оно и понятно, будь ты хоть распрекрасный пони, а попадать в лапы к Нежити никому неохота. Да, удрали, конечно, но недалеко, и поклажу спасли.
    Мерри, Пиппин и Сэм достали из вьюков запасную одежду и оделись. Правда, некоторые вещи припасены были для холодной погоды, и в них оказалось жарковато.
    – А откуда взялся этот Толстогоркин? - спросил Фродо, поглаживая большого пони.
    – Дружок мой четвероногий, - с нежностью в голосе ответил Том. - Ездить-то я на нем почти не езжу, вот и бродит он сам по себе в холмах. Ваши познакомились с ним у меня в стойле, а ночью учуяли и к нему прибежали. Думаю, он за ними приглядел, объяснил, что к чему, успокоил, одним словом.
    – А теперь вот, Толстогоркин, - обратился он к пони, - надо нам поехать, проводить малышей до пути-дороги, так что нужен пони. Это ж не поговоришь, коль они верхами, ну а ты пешком трусишь, топаешь ногами.
    Хоббиты пришли в восторг от такого провожатого и кинулись благодарить Бомбадила. Он отмахивался и кричал, что таких умелых потеряльцев и заблуждальцев еще поискать и не будет ему покоя, пока он не выдворит их за границы своего края.
    – И своих-то дел не счесть, - приговаривал он, - песни да прогулки, да пригляд за страной днем и ночью нужен, Том не может под рукой быть всегда, положим, чтоб деревья открывать, малышей выуживать. Мысль о доме в голове Тома постоянно, там хозяйка ждет его, любит неустанно.
    Судя по солнцу, час был ранний, не больше десяти утра. Хотелось есть. Последний раз хоббиты обедали вчера под одиноким камнем. Они дружно навалились на остатки Томовых припасов, благо он и еще принес. Еда была немудрящая (и по хоббитским понятиям, и по обстоятельствам), но перекусив, они почувствовали себя куда лучше. Пока хоббиты усердно жевали, Том занялся сокровищами. Большинство он сложил на траве сверкающей кучей и просил полежать до времени. «Птицам, зверям ли пойдет, Эльфам или Людям. Лишь бы добрым рукам то добро досталось, тут и чарам бы конец, Нежити не стало б», - бормотал он. Из кучи Том выбрал большую брошь, усыпанную крупными голубыми камнями, и долго глядел на нее, точно вспоминая о чем-то и качая головой.
    – Вот игрушка Бомбадилу, госпоже подарок, - молвил он. - В давний век эту брошь на плече носила та, что краше всех была, а теперь забыта. Златенике в ней ходить, брошь она полюбит, Тому любо посмотреть, да и память будет.
    Хоббитам он подобрал каждому по клинку дивной, невиданной работы. Вынутые из ножен, они сияли на солнце, рассыпая вокруг блики. По лезвиям вились красные и золотые змейки. Металл был незнакомый, легкий и заточки необычной. Рукоятки украшали жарко горевшие каменья. Ножны ли так заботливо сохранили их, чары ли Упокоища, но время совершенно не коснулось древнего оружия.
    – Будут вам вместо мечей, как раз по росту, - довольно проговорил Том. - С ними смело можете пускаться в любой путь, хоть на восток, хоть на юг, в любой мрак, на любую опасность.
    Он погладил ножны и вдруг принялся рассказывать о Людях с Далёкого Запада, непримиримых врагах Темного Владыки, выковавших эти клинки давным-давно. Чародей из Ангмара, Король Карн Дума победил их в ночном бою.
    – Их забыли в широком мире, - бормотал Том, - а ведь некоторые из них еще бродят дорогами Среднеземья, еще странствуют сыновья забытых королей, выходят на поединок со Злом и хранят от него малые народы.
    Хоббиты не все поняли, но речь Бомбадила словно снова раздвинула для них завесу времени, и перед мысленным взором прошла вереница высоких сумрачных воинов с длинными яркими мечами, а у последнего на челе сияла лучистая звезда.
    Видение исчезло. Настало время трогаться в путь. Вьюки уложили, поправили сбрую, прицепили к поясам неудобные, непривычные мечи и подумали, что уж это лишнее, вряд ли понадобятся. До сих пор хоббиты не предполагали, что в Приключении дело может дойти до вооруженной стычки.
    Пони свели с крутого склона в поводу, а там уж влезли в седла и затрусили по долине. На вершине кургана долго еще можно было разглядеть жарко сверкавшую на солнце груду драгоценностей, пока Упокоище не скрылось из глаз за очередным пологим склоном. Фродо вертел головой, но так и не увидел ничего похожего на вчерашние камни-ворота. Скоро путники и вовсе покинули ложбину и выбрались на простор.
    Весело было ехать, поглядывая на беспечного Тома Бомбадила, объезжавшего их то справа, то слева. Толстогоркин, несмотря на свою дородность, двигался легко и быстро. Том пел или просто нес околесицу; впрочем, может, то был какой-нибудь древний язык, на редкость удобный для радости и песен.
    Теперь ехали не сворачивая, но Дорога оказалась намного дальше. Даже не будь вчерашнего приключения, к вечеру им ни за что не удалось бы добраться до нее. Полоса, принятая за деревья, оказалась густым кустарником на краю глубокого рва. Том объяснил, что здесь проходила некогда граница княжества, и умолк, будто вспомнил какую-то печальную историю.
    Ров пришелся поперек пути. За ним переехали остатки древней стены и повернули на север, чтобы потом начать забирать к западу. На открытой ровной местности пони прибавили шагу, но только на закате впереди и вправду показались деревья по обочинам Западной Дороги. Путники заторопились и последние фарлонги гнали пони чуть ли не галопом, пока не остановились на вершине пологого склона. В наступающих сумерках перед ними, плавно изгибаясь, уходила за горизонт Дорога. Недавно прошел дождь, и повсюду виднелись маленькие лужицы.
    – Добрались наконец, - с облегчением вымолвил Фродо. - Не так уж страшно. На моей «короткой дороге» не больше двух дней потеряли. Глядишь - на пользу. Может, они со следа сбились.
    Тень страха коснулась его спутников. О Всадниках успели немного забыть, а теперь, на Дороге, опасность снова поджидала за любым поворотом. Заходящее солнце мягко слепило глаза, хоббиты с беспокойством вглядывались в предстоящий путь, но Дорога лежала перед ними пустынная и равнодушная.
    – Хозяин, - робко обратился Пиппин к Бомбадилу, - как ты думаешь, встретим мы их сегодня?
    – Вряд ли, - ответил Бомбадил. - Не сегодня и не завтра. А впрочем, не очень-то доверяйте моим словам. Здесь они недорого стоят. Том не хозяин Всадникам из Черной Страны; край мой остался позади.
    Хоббитам так хотелось, чтобы он и дальше шел с ними. Уж если кто и может справиться с этими страхолюдинами, так это их развеселый хозяин. Впереди лежали земли, о которых ничего не знали даже самые древние ширские предания. Хоббиты затосковали по дому, вдруг остро ощутив свою оторванность от родных мест. В подступающих сумерках, они оставляли родину, и острое чувство утраты тяжко ложилось на сердце. Они так пригорюнились, что не сразу поняли - Том прощается с ними! Хозяин советовал не унывать и ехать до темноты не останавливаясь.
    – Дальше вас поведет ваша удача. И вот еще что: миль через пять выйдете на деревню. Это Брыль. Там под холмом издавна стоит трактир, а при нем гостиница. Называется «Резвый Пони» и хозяйствует там Суслень Маслютик. У него можно переночевать, а с утра пойдете своей дорогой. Держитесь посмелее, но и про осторожность не забывайте. Не вешайте нос! От своего не уйдешь, так испытайте судьбу!
    В ответ на их просьбу проехаться до трактира и выпить на прощание Бомбадил рассмеялся и замотал головой.

    Здесь лежит моей земли древняя граница.
    Вот и все, малыши, нам пора проститься.

    Он подбросил шляпу, ловко поймал ее, вскочил в седло и, распевая, двинулся прочь.
    Хоббиты, привстав на стременах, провожали его глазами.
    – Жаль мне расставаться с Хозяином Бомбадилом, - сказал за всех Сэм. - Уж с ним-то мы бы точно были осторожны. Теперь, сколько ни едь, никого чуднее и лучше не встретишь. Ладно, поехали к «Резвому Пони», может, он вроде нашего «Зеленого Дракона»… Что там за народ-то живет, в этом Брыле?
    – И хоббиты есть, и верзилы, - ответил Мерри. - Считай, как дома. «Пони», по всем рассказам, вполне достойное заведение. Наша родня там бывала.
    – Пусть там как дома, - сдержанно произнес Фродо, - а все-таки не дом. Не забывайте, Шир остался позади. Держите язык за зубами. И запомните, пожалуйста, - никакой я вам не Сумникс, Норохолм моя фамилия.
    Хоббиты тронули пони и молча въехали в вечер. Быстро стемнело, а они все тащились вверх-вниз по Дороге, пока впереди не замигали огоньки деревни. Брыльский холм медленно вырастал, заслоняя звезды, а вокруг его подножия раскинулось довольно большое поселение. Туда они и заспешили, думая только о том, как бы побыстрее отгородиться от наступающей ночи крепкой дверью.

    Глава 9 «Резвый Пони»

    На краю обширных пустынных пространств Брыль слыл самым крупным поселением. По другую сторону холма располагались Дворищи, а в лощине, еще дальше к востоку, Овражки. Неширокий пояс обжитых земель, рощ и перелесков шириной всего в несколько миль отделял деревни от раскинувшегося за ними Пустоземья.
    Люди Брыля, невысокого роста, коренастые, все больше шатеновой масти, обладали нравом веселым и самостоятельным. Ни от кого они не зависели, ничьей власти не признавали, с хоббитами, гномами и эльфами ладили, тем и отличались от прочих Верзил. Их предания и легенды утверждали, будто здешние исконные обитатели - прямые потомки первых Людей, во времена оны странствовавших на запад Срединных Земель. Конечно, Древние Дни спокойными никак не назовешь, мало кто уцелел в их круговерти; однако, когда из-за Великих Морей снова вернулись Короли, они нашли Брыль на этом же месте. Там он оставался и поныне, а память о Древних Королях давным-давно быльем поросла.
    Ко времени нашего повествования других людских поселений, так далеко к западу не было. Правда, в Пустоземье бродили какие-то странные Люди, иногда заходя и в Брыль. Там их не очень-то жаловали и немного пренебрежительно величали Скитальцами из Пустоземья. А напрасно. Высокие темноволосые Скитальцы обладали, похоже, тайным знанием, необычайным зрением и слухом, знали языки зверей и птиц. Путей их никто не ведал, встречали их и далеко на юге, и возле самых Мглистых Гор, но встречали редко - видно, было их совсем мало. Послушать их в Брыле никогда не отказывались. Скитальцы приносили новости издалека, а древние предания рассказывали так, что заслушаешься. Однако с брыльским народом никто из них дружбы не водил.
    В здешних краях осело немало и хоббитских семей. Конечно, они считали себя старейшим хоббитским поселением в мире, основанным задолго до перехода Брендидуина и заселения Шира. Жили они по большей части в Дворищах, но и в самом Брыле имелась хоббитская слобода, на склонах холма, над домами людей. Переростки и Маломерки (так они звали друг друга) прекрасно уживались, занимаясь каждый своим делом и ведя их по собственному разумению, при этом оба народа считали себя исконными брыльскими жителями. Во всем Среднеземье это был, пожалуй, единственный пример такого согласного жития.
    Брыльчане жили основательно, ветер дальних странствий не пел им песен, а событий в окрестных деревнях вполне хватало, чтобы почесать языки в трактире. Если брыльские хоббиты нет-нет да навещали Шир, в особенности Восточную Четь, ту, что поближе, то хоббиты из Шира бывали в Брыле очень редко (а всего пути-то от Брендидуинского Моста - один день). Случалось, кто-нибудь из Скоков или какой-нибудь бесшабашный Тук останавливался в «Резвом Пони» на пару ночей, но в последнее время и это происходило все реже и реже. В Шире брыльчан считали заблудшими недотепами (как, впрочем, и всех, живших за его пределами), и полагали не стоящими внимания. Спору нет, попадается и среди хоббитов голь перекатная, бродяги, способные вырыть нору в любом склоне, а потом бросить ее и сорваться с места, но в Брыле-то хоббиты жили вполне порядочные и респектабельные, ничем не уступающие обитателям Шира. Впрочем, времена, когда между Брылем и Заскочьем связи были куда более прочные, еще не забылись. Брендискоки и вовсе приходились родней некоторым брыльчанам.
    В Брыле насчитывалось несколько сотен каменных домов Верзил. Деревню окружал ров, а дорога перекрывалась оградой с воротами, запиравшимися на ночь. Возле ворот имелась сторожка привратника. Вторые ворота располагались на южном выходе из деревни.
    Посреди селения издавна стояла большая гостиница с трактиром. Судя по размерам, ставили ее в те времена, когда движение на Дороге носило куда более оживленный характер. Брыль-то располагался на древнем перепутье, и в прежние дни здесь собиралась самая разнообразная публика. «Чуднее, чем Брыльские вести» долго говорили в Восточной Чети, вспоминая времена, когда в «Резвый Пони» стекались новости со всех сторон и ширские хоббиты специально наведывались сюда за этим товаром. Теперь же Север давно обезлюдел, Северная Дорога зарастала, и брыльчане недаром звали ее Зеленопутьем. А гостинице что сделается? Она так и стояла при Дороге, и владелец ее почитался важной персоной. Здесь сходились все окрестные болтуны и бездельники, имелись комнаты на любой вкус, и для бродяг из Пустоземья, и для гномов, все еще проходивших порой к Горам и обратно.
    Когда Фродо со спутниками подошли к деревне, было уже темно и в небе высыпали яркие звезды. У ворот пришлось стучать. Привратник с фонарем глянул в окошечко.
    – Куда вас несет? Чего надо? - не очень-то любезно осведомился он.
    – Идем на восток. Надо гостиницу, - в тон ему ответил Фродо.
    – О! Хоббиты! Аж четверо. И по разговору - из самого Шира, - бурчал привратник, внимательно их разглядывая, потом неспешно открыл ворота и впустил их. - Ширские гости у нас в диковинку, - продолжал он. - И зачем это вам на восток? Как звать-величать, опять же интересно.
    – Что за дела да как звать - про то нам знать. - Фродо не нравился привратник и его вопросы.
    – Дык кто ж говорит, - согласился человек, - дела-то ваши мне без надобности, а вот прозвание выяснить - тут уж извините, моя забота, с меня спрос.
    Теперь вмешался Мерри:
    – Что непонятно? Хоббиты из Заскочья идут на восток и хотят остановиться в гостинице. Я - Мериадок Брендискок. Хватит вам этого? Мне рассказывали, в Брыле путешественникам всегда рады.
    – А кто ж спорит, - благодушно замахал руками привратник. - Я ведь к тому, что вы в «Пони» не единственные гости сегодня. Народу там полно, и разного. Все равно расспрашивать будут.
    Он пожелал им доброй ночи, и они распрощались. Обернувшись через минуту, Фродо увидел, что привратник стоит у раскрытых ворот, внимательно глядя им вслед. Потом ворота стукнули, закрываясь, и Фродо вздохнул с облегчением. Он принялся гадать, чего хотел привратник. Может, кто уже спрашивал про них? Кто? Гэндальф? Маг вполне мог обогнать караван, пока они шарахались по Древлепуще да Упокоищам. И все-таки что-то во взгляде ли привратника, в тоне ли его настораживало.
    Человек же у ворот еще раз поглядел вслед хоббитам и вернулся в сторожку. Стоило ему скрыться за дверью, как через стену бесшумно и ловко перемахнула высокая темная фигура и мигом растворилась в уличной тени.
    Хоббиты проехали вверх по Дороге, миновали несколько домов и остановились у гостиницы. Сэм глянул на трехэтажный дом со множеством окон, и сердце у него упало. В пути он не раз представлял себе встречу с великанами или еще с кем пострашнее, но сейчас, в конце утомительного дня, при виде здешних высоченных домов ему стало совсем худо, а воображение быстренько дорисовало стоящих в гостиничном дворе злобных черных коней и Всадников, наблюдающих за ним из верхних окон.
    – Мы же не будем тут ночевать? - вырвалось у него. - Здесь ведь хоббиты есть, может кто нас примет? Оно бы лучше было…
    – Чем тебе плоха гостиница? - устало спросил Фродо. - Думаю, там внутри уютно. И Бомбадил ее советовал.
    Дом, впрочем, если присмотреться, выглядел приятно. Фасадом он выходил на Дорогу, а два боковых флигеля врезались в холм, так что окна их вторых этажей почти сравнялись с землей. Во двор проходили под широкой аркой, за ней виднелось высокое крыльцо. Из открытых дверей лился свет. Большая вывеска над аркой, освещенная фонарем, извещала: «Резвый Пони. Суслень Маслютик».
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:07 am автор Lara!

    Пока они топтались перед входом, внутри затянули веселую песню, сразу подхваченную множеством голосов. Хоббиты немножко послушали и спешились. Песня окончилась под взрывы смеха и хлопки ладоней. Тогда они оставили пони во дворе, а сами поднялись на крыльцо. Фродо шел первым. На пороге он чуть не столкнулся с невысоким толстым человеком в белом фартуке, лысым и краснощеким.
    – Не могли бы мы… - начал Фродо.
    – Полминутки, с вашего позволения, - крикнул человек и живо нырнул в дым и гомон голосов. Полминутки еще только начинались, а он уже выскочил обратно, вытирая руки о фартук. - Добрый вечер, сударь! - доброжелательно приветствовал он Фродо, низко кланяясь. - Чего изволите?
    – Ночлег для четверых хоббитов и пяти пони, пожалуйста. Не вы ли будете господин Маслютик?
    – Ваша правда, сударь. А звать - Суслень. Суслень Маслютик к вашим услугам. А вы не из Шира ли будете? - Вдруг он хлопнул себя по лбу. - Хоббиты! Что же это мне напоминает? - мучительно скривился он. - А имена ваши, простите?
    – Господа Тук и Брендискок, - представил Фродо. - Это - Сэм Гэмджи. Мое имя - Норохолм.
    – Во! Счас! - прищелкнул пальцами хозяин. - Не! Опять упустил! Ладно, авось вспомню, как минутка выпадет. Совсем с ног сбился, но для вас придумаю что-нибудь. Непременно. Нечасто нынче встретишь компанию аж из самого Шира. Достойна наилучшего приема. Извините. Расстараемся. Как на беду, такой наплыв сегодня, какого давно не было. То ни дождинки, а то как из ведра, это у нас так говорят. Эй, Ноб! - завопил он. - Где ты там, кляча мохноногая? Ноб!
    – Иду, сударь, иду! - Из-за двери возник молодой веселый хоббит и встал на пороге, уставившись на гостей во все глаза.
    – Где Боб? - накинулся на него хозяин. - Живо отыщи мне его. Я же не таракан, у меня только две ноги! Найдешь Боба, скажешь: во дворе пять пони дожидаются, пусть пристроит. Живо! Поворачивайся!
    Ноб подмигнул хоббитам и метнулся прочь.
    – Так-так-так, - частил Маслютик. - Что бишь я хотел сказать? А, да! Все одно к одному. Тут компания с Зеленопутья вчера ночью подошла, что само по себе странно. А нынче вечером гномы заявились - здрасьте! Путешествуют на запад, видишь ли. Ну и вы теперь. Кабы не хоббиты, прям и не знал бы, куда деваться. Да по счастью, есть у меня парочка комнат в северном флигеле. Для хоббитов и держим. Все как вы любите. И окошки круглые, и этаж почти первый. Надеюсь, вам удобно будет. Ужин ведь тоже закажете? Не извольте беспокоиться, готов будет моментально. А теперь сюда прошу!
    Вслед за хозяином они прошли по коридору и остановились перед круглой дверью.
    – Вот, - сказал Маслютик, отпирая ее. - Надеюсь, подойдет. А сейчас - извините, побегу. Столько дел - поговорить некогда. Кручусь, кручусь, а вот не худею. Я еще загляну попозже. Если понадобится, звякните в колокольчик, Ноб придет. А не придет - кричите, не стесняйтесь!
    Когда он наконец умчался, голова у хоббитов уже пошла кругом. Хозяин мог заговорить кого угодно. Путники огляделись. Они были в небольшой уютной комнате. Перед камином, загруженным дровами, стояли кресла. Стол накрыт белой скатертью. А на столе - большой ручной колокольчик. Однако Ноб возник на пороге задолго до того, как они собрались позвонить. Он принес свечи и посуду к ужину.
    – Что пить закажете, господа? - спросил он. - Пока ужин готовится, пожалуйте, покажу вам спальни.
    Только хоббиты умылись и погрузились в изучение содержимого солидных глиняных кружек, как явились Маслютик с Нобом и в четыре руки споро накрыли на стол. Тут же возникли суп, холодное мясо, хлеб недавней выпечки, черничный пирог, полголовки зрелого сыра - еда простая, но основательная, ничуть не хуже, чем дома, что окончательно примирило Сэма (он уже и после пива готов был примириться) с местными порядками. Хозяин еще покрутился вокруг и собрался бежать дальше. Возле двери он задержался.
    – Как отужинаете, может, к гостям надумаете спуститься, - предложил он. - Хотя с дороги-то, может, и спать решите. А придете - будем рады. Знаете, из Шира редко кто теперь приходит, интересно бы новости послушать, историю там какую или песенку. Одним словом, как хотите.
    В конце ужина (три четверти часа, не отвлекаясь по пустякам) настроение хоббитов существенно поправилось, причем настолько, что Фродо, Пиппин и Сэм решили присоединиться к гостям в зале. Мерри их не поддержал.
    – Посижу тут, у огня, а попозже, может, выйду подышать, - сказал он. - Вы там поосторожнее. Про наш уход ведь не знают еще, а здесь - Дорога и от Шира недалеко.
    – Да ладно! - отмахнулся Пиппин. - Сам смотри не заблудись. Места-то незнакомые. По мне так лучше за дверьми сидеть. Спокойнее.
    В большой зале компания и правда собралась весьма разношерстная. В камине полыхали смолистые поленья, а под потолком горели три лампы, но света не хватало. В зале было крепко накурено. Возле камина Суслень Маслютик беседовал с двумя гномами, рядом стояли еще два-три человека. На лавках сидели вперемешку и люди из местных, и местные же хоббиты, еще несколько гномов и прочий люд, которого не разглядеть было в полумраке.
    Наших хоббитов встретил приветственный гул голосов. Чужаки, пришедшие Зеленопутьем, тут же с любопытством уставились на них. Хозяин представил местным вновь прибывших и с такой скоростью протараторил имена присутствующих, что хоббиты хоть и расслышали, но понять, кто есть кто, конечно, не успели. В Брыле, похоже, в ходу были все больше имена растительного происхождения, для ширских хоббитов звучавшие странновато. Так, например, названы были Тростинник и Каприфоль, Верескун и Дичок, Шерепей и Хвощ (не забудем и самого Маслютика), несколько Кувшинников и прочие. Были и вполне обычные имена, всякие там Скручи, Бобровники, Долгоноры, Пескодралы и Заройниксы. Их и в Шире немало было. Нашлись даже трое Норохолмов из Дворищ. Они в толк не могли взять, как могут разные Норохолмы не быть в родстве, и со всей душой приняли Фродо за потерявшегося родственника.
    Вообще дружелюбия и любопытства брыльским хоббитам занимать не приходилось. Фродо волей-неволей пришлось объясниться. Он выдал себя за ученого, интересующегося историей и географией (сидящие истово кивали, хотя оба слова слышали скорее всего впервые). Далее Фродо поведал о намерении написать книгу (присутствующие округлили глаза) о хоббитах, живущих за пределами Шира, и с этой целью он, Фродо Норохолм, с друзьями предпринял путешествие на Восток.
    Что тут началось! В течение нескольких минут на него обрушилось столько сведений, что, пиши он и в самом деле книгу, материала хватило бы на несколько глав. А чтобы не показалось мало, в довершение ему продиктовали список лиц, вполне сведущих в данном вопросе. Начинался он все тем же Маслютиком. Кажется, собравшиеся были несколько разочарованы, сообразив, что книгу писать будут не прямо сейчас, и тогда стали расспрашивать просто о ширских делах. Фродо рассказывал вяло и скоро был оставлен в покое в уголке, откуда удобно было и смотреть, и слушать.
    Люди и Гномы рассуждали о событиях и новостях, которые давно уже новостями не были. О том, что на Юге неспокойно, знали и так. Люди, пришедшие Зеленопутьем, как раз и ушли оттуда поискать местечка потише. В Брыле сочувствовали, но приютить не рвались. Один из пришедших, противный косоглазый тип, пророчил в скором времени чуть ли не переселение на север. «Ежели им места не найдется, - горлопанил он, - так они его сами отыщут. Почемуй-то они должны жить хуже других-прочих!» Местные слушали и значительно переглядывались.
    Хоббитов это не касалось. Вряд ли Верзилы польстятся на хоббичьи норы. Они развесив уши слушали разошедшегося Пиппина, веселившего компанию за большим столом рассказом о рухнувшей крыше в Микорытах. Фродо, знавший историю наизусть, улыбался, но скоро ему пришлось жарко. Один из местных хоббитов, не раз бывавший в Шире, вцепился в него как клещ, выпытывая, где же это живут Норохолмы и с кем они пребывают в родстве. Кое-как удалось от него отбиться.
    Фродо заинтересовал высокий человек, не то вольный бродяга, не то опытный путешественник. Он сидел в темном углу перед большой пивной кружкой, курил длинную, покрытую затейливой резьбой трубку и внимательно прислушивался к хоббичьей болтовне. Ноги он вытянул, как сделал бы любой усталый человек, и Фродо бросились в глаза высокие сапоги хорошей выделки, изрядно поношенные и заляпанные свежей грязью. В зале было тепло, но незнакомец не снял дорожного темно-зеленого плаща, больше того, даже капюшон надвинул - только глаза поблескивали, и все в сторону хоббитов.
    – Кто таков? - улучив момент, шепнул Фродо Маслютику. - Не помню, чтобы его представляли.
    – Этого? - шепнул в ответ хозяин, не поворачивая головы, только глаза скосил. Я и сам толком не знаю. Один из этих… мы их Скитальцами зовем. Бывает здесь. Молчун. Слова из него не вытянешь. Иногда исчезнет на месяц, иногда - на год. Прошлой весной частенько захаживал, а с тех пор, почитай, и не видал я его. Имени настоящего никогда не слыхал. Колобродом кличут. Шастает на своих ходулях, а по каким делам - неведомо. Да ведь у нас как говорят: «Что Запад, что Восток - какой с них прок». Это, значит, про Скитальцев и про Шир тоже, прощения прошу. Забавно, что вы про него спросили…
    Тут хозяина позвали, требуя еще пива, и он умчался, так и не сказав, что же забавного он нашел в вопросе Фродо.
    Фродо встретился взглядом с Колобродом. Тот, видно, догадался, что речь идет о нем, а может, так просто так на хоббита глядел. Он приветливо кивнул Фродо и жестом пригласил подсесть к нему. Фродо нехотя подошел. Бродяга откинул капюшон, обнажив давно не стриженную шевелюру, обилию тронутую сединой. Внимательные серые глаза в упор взглянули на хоббита.
    – Здесь меня называют Колобродом, - тихо произнес он. - Рад познакомиться с вами, господин Норохолм. Я правильно расслышал, как вас Маслютик назвал?
    – Правильно, - сдержанно кивнул Фродо. Под пристальным взглядом твердых серых глаз он чувствовал себя неуютно.
    – Господин Норохолм, - веско произнес Колоброд, - я бы на вашем месте попридержал ваших друзей. Они много говорят. Пиво, камелек, вопросы - это все понятно. Но здесь не Шир. Совсем не Шир. И народ здесь разный. Не мне бы говорить, понимаю, - остановил он возражение Фродо, - но сегодня вслед за вами через Брыль прошли еще более странные прохожие. - Говоря это, бродяга ни на миг не отводил взгляда от лица хоббита.
    Фродо смешался, но промолчал. Молчал и Колоброд; подавшись вперед, он внимательно слушал Пиппина. Фродо тоже прислушался и чуть не вскочил. Окрыленный успехом истории про крышу, бравый Тук взахлеб рассказывал о знаменитом дне рождения и дошел уже до Прощальной Речи. Вот-вот должен был прозвучать рассказ об исчезновении.
    Фродо топнул ногой с досады. Конечно, для большинства здешних хоббитов история была как история, мало ли баек ходит про чудаков из-за реки. Но тот же Маслютик, впитывающий всякие слухи как губка, кое-что наверняка слыхал. Всплыла бы фамилия Сумниксов, а этого никак не хотелось. Фродо заерзал, не зная, как быть. А Пиппин, возбужденный всеобщим вниманием, вошел в раж и совершенно забыл об опасности. Фродо в ужасе понял, что Пиппина понесло, в таком состоянии он и про Кольцо ляпнуть может! Тогда все погибло!
    – Лучше бы вам вмешаться, - быстро шепнул ему Колоброд.
    Фродо вскочил на стол и заговорил. Слушатели Пиппина тут же отвлеклись и переключились на Фродо. Кое-кто захлопал, решив, что господин Норохолм уже заложил за воротник и стал поразговорчивее.
    Фродо нес околесицу, сгорая от стыда, и машинально нашаривал в кармане Кольцо, как часто делал в затруднительных ситуациях. Вдруг он подумал, что самым простым выходом было бы надеть Кольцо и исчезнуть. Тут же его охватило сильнейшее желание так и поступить. Оно словно накатило откуда-то со стороны. Он отчаянно сопротивлялся искушению, сжав Кольцо в кулаке, чтобы не дать ему выкинуть какой-нибудь фортель. Рассчитывать на порыв вдохновения больше не приходилось. Сначала Фродо произнес несколько «приличествующих слов», как это водится в Шире. Что-то вроде «все мы очень благодарны хозяевам за оказанный прием, и, смею надеяться, мои короткий визит послужит возобновлению утраченных уз древней дружбы, связывающей Брыль с Широм…». Он запутался и не нашел ничего лучшего, как закашляться. Множество глаз были устремлено на него.
    – Песню! - потребовал кто-то из хоббитов.
    – Песню, песню! - поддержали остальные. - Что-нибудь новенькое, чего раньше не слышали!
    Фродо так растерялся, что затянул песенку, которую любил и которой весьма гордился Бильбо (слова были его собственные). Там речь как раз шла о трактире, может, поэтому Фродо ее и вспомнил.

    Стоит под горкою трактир,
    И как-то вечерком
    Туда один Мужик-с-Луны,
    Надев парадные штаны,
    Спустился за пивком.


    Там жил весьма пушистый кот,
    Заядлый музыкант.
    Он арфу брал (с одной струной)
    И пел (особенно весной),
    Светясь, как бриллиант.


    Там жил весьма облезлый пес,
    Забавник и шутник.
    Он проползал и гостиный зал
    И ножки стульев отгрызал
    В один прекрасный миг.


    Еще корова там жила -
    Надменная весьма.
    Но если только где-то вдруг
    Заслышит музыкальный звук -
    То пляшет без ума.


    И ложка с вилкой били там -
    Весьма из серебра!
    А это вовсе не пустяк -
    Полировать их так и сяк,
    С утра и до утра.


    Мужик-с-Луны глотнул чуток,
    А кот пошел орать,
    И вилка с ложкой - за столом,
    И та, с рогами, - за окном,
    И пес - пошли плясать.


    Как вдруг корова в небо - прыг!
    Не и склад и невпопад.
    Прошла вприсядку по Луне,
    Собой довольная вполне,
    И прямиком назад.


    Мужик-с-Луны еще хлебнул
    И бухнулся под стул
    И захрапел среди котлет.
    Тем временем пришел рассвет,
    А парень-то уснул!


    Коту трактирщик говорит:
    – такие, брат, дела!
    Мужик-с-Луны изрядно спит,
    А белый лунный конь стоит,
    Кусая удила!


    И псу хозяин говорит:
    – Послушай, дорогой!
    Так Солнце слопает Луну,
    А мы имеем лишь одну,
    И не бывать другой!


    И он корове говорит:
    – Любезная мадам!
    Беднягу нужно разбудить,
    А то неловко может быть
    Всем нам, а также вам!


    И вилке с ложкой говорит:
    – Послушайте, прибор!
    Когда мы все раскроем рты
    (разнообразной чистоты),
    То выйдет славный хор!


    И сам себе он говорит:
    – Мы все утомлены.
    Но спать геройски не пойдем,
    Пока на место не вернем
    Вот этого с Луны!


    И все они раскрыли рты,
    И вышел мык и мяв,
    И тявк, и звяк из серебра.
    Мужик-с-Луны пришел в себя
    И понял, что не прав.


    Он быстро закатил Луну
    (Что было очень мило),
    И спать пошел весь коллектив,
    Немало этим возмутив
    Взошедшее светило.

    Ему долго и громко хлопали. Голос у Фродо был неплохой, и песенка пришлась по вкусу.
    – Где там старина Маслютик? - кричали из зала. - Пусть послушает. Эй, Боб, выучи своего кота бренчать, а мы потом попляшем.
    Все пропустили по кружке и принялись требовать: «Повторить! Повторить просим! Еще разок!»
    Фродо тоже отхлебнул, собрался с духом и запел. Теперь ему подпевали: мотив-то был пустяковый, а слова легко запоминались. Теперь уже Фродо, как недавно Пиппин, почувствовав себя в центре внимания, разошелся не на шутку. Он корчил рожи по ходу песни, подпрыгивал на столе и, пожалуй, переусердствовал немножко, подпрыгнув на словах «Как вдруг корова в небо - прыг!» чуть выше, чем следовало. Приземлился он прямо в поднос, полный пустых пивных кружек, поскользнулся и в звоне и грохоте свалился со стола. Слушатели привстали, уже готовые повалиться от хохота, и… застыли с раскрытыми и выпученными глазами. Певец-то исчез, словно сквозь пол провалился и дырки не оставил!
    Местные хоббиты поморгали недоуменно и дружно принялись звать Маслютика. Вокруг Сэма и Пиппина сразу образовалось пустое пространство. На них поглядывали издали мрачно и недоверчиво, как, впрочем, и следовало глядеть на сообщников странствующего чародея, от которого неизвестно чего ждать. А вот один местный, смуглый, посмотрел на них с пониманием, слегка насмешливо, и не торопясь вышел вон. Сразу вслед за ним снялся и косоглазый южанин. Между прочим, парочка эта весь вечер шушукалась за дальним столиком. Ушел с ними и привратник Гарри.
    Фродо чувствовал себя дурак дураком. Совершенно потерявшись от необходимости что-либо предпринять, он прополз под столами в угол к Колоброду. Тот сидел не двигаясь, и по нему невозможно было сказать, как он относится к происшедшему. Фродо влез на стул и снял Кольцо. Случай поверг в недоумение его самого. Да, наверное, он трогал Кольцо, когда пел, а потом… похоже, потом, когда он попытался взмахнуть рукой, теряя равновесие, Кольцо случайно скользнуло на палец. Это еще вопрос: случайно ли? Уж не решило ли оно показаться кому-то, чья воля ощущалась здесь, в зале? Очень подозрительный вид был у троицы, покинувшей трактир.
    – Ну? - сумрачно спросил Колоброд, когда Фродо возник снова. - И зачем это вам понадобилось? Болтовня ваших приятелей в тысячу раз безобиднее. Можно сказать, вляпались обеими ногами. А может, пальцем?
    – Что это вы говорите, не понимаю я, - раздосадованный и испуганный, ответил Фродо.
    – Да уж что тут понимать! - проворчал Колоброд. - Ладно, подождем, пока все уляжется. А потом нам, с вашего позволения, господин Сумникс , надо бы поговорить по секрету.
    – О чем это? - обеспокоенно спросил Фродо, даже не заметив что его назвали настоящим именем.
    – О вещах важных для нас обоих, - глядя Фродо в глаза, веско произнес Колоброд. - У вас есть возможность узнать кое-что полезное для себя.
    – Хорошо, - нервно буркнул Фродо. - Поговорим… после.
    У камина шло бурное выяснение обстоятельств происшествия Появившийся Маслютик честно пытался вникнуть одновременно в рассказы нескольких очевидцев, очевидно противоречащие друг другу.
    – Да я сам видел, господин Маслютик, - горячился один хоббит. - То я вот его видел, а то - не увидел. Ну просто взял - и в чистом воздухе растаял.
    – Да как же это может быть, господин Кувшинник? - увещевал его хозяин, сам, впрочем, несколько растерянный.
    – А вот и может! - не сдавался Кувшинник. - Тьфу, пропасть! Да почему - может? Так оно и было!
    – Да ведь не могло же быть! - мотал головой Маслютик. - Вспомните, господин-то Норохолм в теле, как это ему в чистом воздухе таять? А и в нечистом, как у нас здесь, все одно не с руки!
    – Так куда ж он делся? - взорвались сразу несколько голосов.
    – Почем мне знать? Может деваться куда угодно, лишь бы по утрам за постой платил. Вот же, пожалуйста, господин Тук сидит, никуда ведь не исчезает.
    – Я что видел, то видел, а чего не видел - о том врать не стану, - упрямо твердил Кувшинник.
    – Воля ваша, недоразумение здесь какое-то, - бормотал хозяин, быстро собирая на поднос осколки посуды.
    – Конечно, недоразумение! - решился подать голос Фродо. - Никуда я не исчезал. Вот он я! Просто решил с Колобродом поговорить.
    Он вышел из темного угла на свет. Народ отпрянул. Его появление взволновало посетителей не меньше, чем исчезновение. Объяснения Фродо про падение и путь под столами до стены никого не удовлетворили, и возмущенная публика валом повалила из трактира. Веселье как ветром сдуло. Местные, выходя, недобро поглядывали на Фродо и бубнили меж собой. Скоро и гномы, а вслед за ними и люди с юга поднялись, пожелали доброй ночи хозяину (словно не заметив Фродо с друзьями) и ушли. В зале остался сидеть над кружкой с пивом только Колоброд.
    Нельзя сказать, что хозяина расстроило происшествие. Разговоров теперь хватит на много вечеров, а значит, в трактире яблоку негде будет упасть.
    – Что это вы натворили тут, господин Норохолм? - укоризненно обратился он к Фродо. - Клиентов моих распугали, посуду вот расколотили прыжками своими…
    – Я весьма сожалею о причиненном беспокойстве, - покраснел Фродо. - Я не хотел. Просто такой несчастный случай. Запишите в счет.
    – Хорошо, хорошо, сударь. Но если в другой раз надумаете кувыркаться или там поколдовать немножко, а может, еще чем таким заняться, вы уж предупреждайте народ заранее, а главное - меня не забудьте в известность поставить. У нас тут всякие странности не очень жалуют и к новым штучкам не вдруг привыкают.
    – Я вам обещаю, господин Маслютик, больше ничего такого не будет. Мы сейчас спать пойдем, завтра хотим выйти пораньше. Вы бы не взяли на себя труд приготовить наших пони часам, скажем, к восьми?
    – Непременно, непременно! - заверил хозяин. - Только, пока вы здесь, мне бы поговорить с вами надо, господин Норохолм. С глазу на глаз, - добавил после маленькой паузы хозяин. - Вспомнил я кое-что. Думаю, важное для вас. Вот загляну кое-куда и, с вашего позволения, к вам зайду. Не возражаете?
    – Буду рад, - с улыбкой сказал Фродо, но сердце у него упало. «Уморят они меня своими разговорами! Сговорились, что ли?» - подумал он и с подозрением взглянул на хозяина, ожидая заметить на добродушной круглой физиономии следы коварных замыслов.

    Глава 10 Колоброд

    Хоббиты вернулись к себе в комнату. Там не было ни света, ни Мерри. Камин почти догорел. Пришлось раздувать угли, подкладывать поленья, и только когда света прибавилось, в комнате обнаружился Колоброд. Он преспокойно посиживал в кресле возле двери.
    – Приветик! - воскликнул Пиппин. - Ты кто такой? Тебе что надо?
    – Называют меня Колобродом, - спокойно ответил бродяга. - Ваш друг обещал мне разговор, а потом, видно, забыл об этом.
    – У вас есть для меня какие-то полезные сведения, - устало прикрыв глаза, вспомнил Фродо. Ладно. Выкладывайте.
    – Не задаром.
    – Что?! - Фродо уставился на бродягу, раздумывая, не ослышался ли он.
    – Что вас так удивляет? - поинтересовался поздний гость. - У меня есть что сказать вам. Даже добрый совет припасен. А за это я хочу получить вознаграждение.
    – И сколько? - холодно спросил Фродо. Он и впрямь успокоился, сообразив, что имеет дело с вымогателем. Вот только денег он взял с собой маловато, а лишних и вовсе не было.
    – Я вас не разорю, - словно прочитав мысли хоббита, раздельно проговорил бродяга. - Моя цена такая: я пойду с вами и буду идти, пока сочту нужным.
    – С какой это стати?! - Фродо все-таки не сдержал удивления. - Уж если мне понадобится попутчик, вряд ли я возьму его в компанию, не разузнав как следует, кто он таков и чем занимается.
    – Прекрасно! - одобрил Колоброд, поудобнее устраиваясь в кресле. - Может быть, вы наконец придете в себя и перестанете делать глупости. Их и так совершено немало. Впрочем, к делу! Я расскажу кое-что, а вы уж сами решайте, сколько оно стоит. Благодарить можете потом.
    – Посмотрим, - буркнул Фродо. - Не тяните. Что вам известно?
    – О! Мне известно великое множество самых разных мрачных историй, - зловеще промолвил бродяга. - Есть среди них и ваша… - Он резко поднялся, беззвучно шагнул к двери и распахнул ее. Выглянул в коридор, прислушался и тихо прикрыл снова. - У меня чуткий слух, - сообщил он опешившим хоббитам. - Исчезать я, правда, не умею, но осторожную дичь выслеживал не раз, а тут уж волей-неволей научишься быть незаметным. Так вот, нынче вечером я был на Дороге, недалеко отсюда, к западу от Брыля. И, надо же такому случиться, как раз в это время от Упокоищ на Дорогу вышла четверка хоббитов. О чем они там говорили со стариной Бомбадилом, рассказывать неинтересно, а вот слова одного из них мне запомнились. «Не забудьте, - поучал он остальных, - я теперь никакой не Сумникс, я теперь - Норохолм». Из любопытства я решил посмотреть на продолжение этих тайных дел и перемахнул через стену вслед за вами. Вполне допускаю, что у господина Сумникса имеются серьезные основания отказаться от своей фамилии. Но в этом случае дальнейшее поведение его и его друзей кажется мне неосторожным.
    – Кому какое дело в Брыле до моего имени! - сердито сказал Фродо. - А самое главное, вас-то оно почему интересует? Вполне допускаю, что у господина Колоброда имеются серьезные основания для выслеживания и подслушивания. Но в этом случае хорошо бы ему объясниться.
    – Прекрасно сказано, сударь! - рассмеялся Колоброд. - Но объяснять тут нечего: мне нужно было как можно скорее найти хоббита по имени Фродо Сумникс. Это связано с тайной, унесенной им из Шира, с тайной, напрямую касающейся меня и моих друзей. Стоп! - воскликнул он, останавливая вскочивших хоббитов. - Вы не поняли меня. Мне не впервой обращаться с тайнами, и я умею это делать поосторожнее вас. - Он наклонился вперед и произнес, понизив голос: - Черные Всадники проходили через Брыль. Еще в понедельник один из них пришел с Зеленопутья, а позже с юга подошел второй.
    В комнате стало очень тихо. Наконец, после долгого молчания, Фродо виновато сказал друзьям:
    – Верно. По привратнику можно было догадаться. Да и хозяин что-то почуял. Как он к гостям зазывал, а? Влипли мы. Нет бы сидеть себе тихо и носа не высовывать…
    – Что верно, то верно, - подал голос Колоброд. - Я пытался предупредить вас, но хозяин не пустил. Даже записки не взял.
    – Вы думаете, он?… - вопросительно протянул Фродо.
    – Нет. О старом Маслютике я ничего плохого не думаю, - решительно возразил Колоброд. - Просто он не жалует всяких подозрительных бродяг и проходимцев вроде меня, - он перехватил удивленный взгляд Фродо и пояснил с кривой ухмылкой: - Вид-то у меня и правда в самый раз для разбойника. Впрочем, надеюсь, нам доведется познакомиться поближе; может быть тогда вы мне объясните, что же произошло в конце вашего сольного выступления. Эта неудачная шутка…
    – Да ерунда! Чистая случайность! - горячо перебил Фродо.
    – Интересно, - покачал головой Колоброд. - Случайность, значит? Довольно опасная, должен вам сказать.
    – А-а! - махнул рукой Фродо. - Опасностью больше, опасностью меньше… Я знаю, что по моему следу шли Всадники. Но теперь то они его потеряли. Может, даже и убрались восвояси.
    – А вот на это не надейтесь! - сказал как отрезал Колоброд. - Они скоро вернутся. Но теперь их будет больше. Я знаю сколько. Я много о них знаю.
    Он замолчал и Фродо заметил, каким холодным и тяжелым сделался взгляд серых глаз.
    – В Брыле не стоит доверять всем подряд. Один Билл Хвощ чего стоит. Здесь у него неважная репутация, а у гостей, бывающих в его доме, тем более. Помните, смуглый такой, ухмыляется гнусно? С ним еще южанин был, и ушли они сразу после вашей «случайности». Южанам вообще доверять не следует. А Хвощ вполне способен продать кому угодно что угодно. Может и бескорыстно напакостить.
    – А что ему продавать? И при чем тут моя оплошность? - Фродо упорно не желал понимать намеков.
    – Что продавать? - усмехнулся Колоброд. - А новости? Новости о вашем появлении. Кое-кому рассказ о вашем представлении может показаться весьма интересным. Тут уж никакая придуманная фамилия не поможет. Не будь я Колоброд, если эти интересующиеся не услышат рассказ о сегодняшнем вечере еще до утра. Хватит с вас? Тогда решайте, стоят ли мои слова того, чтобы взять меня в проводники. Конечно, можете отказаться, но учтите на всякий случай - я знаю края от Шира до Мглистых Гор наизусть и пользу вам принесу немалую. Много лет пришлось мне бродить там. Я старше, чем могу показаться. Учтите - после сегодняшней ночи о Дороге придется забыть. Всадники глаз с нее не спустят. Даже если удастся выбраться из Брыля незамеченными, далеко вам не уйти. Хотите встретиться с ними в глуши, где и помощи ждать неоткуда? Хотите? Черные Всадники - это сам ужас!
    Хоббиты уже некоторое время с удивлением смотрели на ночного посетителя и заметили, как по его лицу прошла словно судорога страдания, а руки с силой впились в подлокотники кресла. В комнате стояла звенящая тишина. Камин почти не давал света. Еще некоторое время Колоброд сидел, погруженный в себя - может, бродил по дорогам памяти, а может, вслушивался в дальние звуки ночи, а потом, проведя рукой по глазам, воскликнул:
    – Да! Я знаю о наших преследователях куда больше вашего. Вы боитесь их, но боитесь недостаточно. Завтра вам придется уходить, хотите вы этого или нет. Колоброд может провести вас нехожеными тропами. Ну как, берете вы его в попутчики?
    Снова повисло тяжелое молчание. Мысли Фродо метались, сомнения и страхи одолевали его. Сэм, насупясь, поглядывал на хозяина, а потом не выдержал.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:08 am автор Lara!

    – С вашего позволения, сударь, - сверкая глазами, обратился он к Фродо, - я б ни в жизнь его не взял. Он ведь как, Колоброд то! Все предупреждает, предостерегает все. Тут я с ним согласен. Опасаться надо. А кого? Не с него ли, с Колоброда, начинать? Явился он из Пустоземья, а я про тамошний народ отродясь доброго слова не слыхал. Знает много, это верно, больше даже, чем надо бы, так что из этого? С какой стати нам плестись с ним в ту самую «глушь, где и помощи ждать неоткуда»? А он ведь так нам и предлагает!
    Пиппин смущенно заерзал. Ему было неловко. Однако Колоброд не отвечал Сэму. Он в упор, не отрываясь, смотрел на Фродо. Фродо не выдержал и отвел глаза. Потом медленно с трудом выговорил:
    – Нет, я не согласен с Сэмом. Мне кажется, вы не тот, за кого себя выдаете. Разговариваете вроде как обычный брыльчанин, а голос не похож. Опять же, чудно у вас получается. С одной стороны, остерегаете нас, а с другой - хотите, чтобы мы нам доверяли. Зачем водить нас за нос? Кто вы? Что и откуда знаете о моих делах?
    – Ну вот, теперь вы, наконец, выучили урок, - мягко улыбнулся Колоброд. - Перейдем к следующему. Осторожность - это одно, она необходима, а вот нерешительность совсем другое. В Дольн вам самим не добраться. Придется все же довериться мне, другого выхода нет. Соберитесь с мыслями. Я отвечу на ваши вопросы. Успокоит вас это? Но почему, если вы мне заранее не доверяете? Ладно, слушайте и решайте…
    В этот момент в дверь постучали. Явился господин Маслютик со свечами, за ним Ноб тащил бадью с горячей водой. Колоброд мгновенно отодвинулся в дальний темный угол.
    – Вот, зашел пожелать вам доброй ночи, - заворковал Маслютик, расставляя свечи. - Ноб! Отнеси-ка воду в комнаты.
    Молодой хоббит вышел и закрыл за собой дверь.
    – Вот оно как, значит… - Было видно, что хозяина заботит какое-то дело, а он не знает, с чего начать. - Если я повредил чему, мне очень жаль. Извиняюсь, конечно. Но сами посудите, то -одно, то - другое. Видели, небось, каково мне крутиться приходится. Ну, запамятовал. Вспомнил теперь, может, беды-то и нет большой. В общем, просили меня позаботиться о хоббитах из Шира, в особенности об одном. О господине Сумниксе, значит.
    – А я тут при чем? - очень натурально сумел удивиться Фродо.
    – Оно конечно, вам виднее, - закряхтел от смущения хозяин. - Мне ведь сказано было, что господин этот, ну, Сумникс, скорее всего назовется Норохолмом. Ну и портретик описали, чтобы не ошибиться, стало быть. Ваш портретик-то, - добавил он.
    – Да что вы! И как же вам его описали? - уже совсем неубедительно поинтересовался Фродо.
    – «Крепенький такой, невысокий, краснощекий», вот! - торжественно объявил хозяин. Пиппин хихикнул. Сэм возмущенно фыркнул.
    – Он мне и говорит, - продолжал, ничуть не смутившись, хозяин, покосившись на Пиппина, - «не очень то это тебе поможет. Хоббиты, Суслень, они все примерно такие. Но этот повыше все-таки, посветлее, на подбородке - ямочка, ясноглазый и, знаешь, задиристый такой». Прошу прощения, это он так сказал.
    – Да кто он-то? - не выдержал Фродо.
    – А? Так ведь Гэндальф сказал. Может, знаете такого? Про него говорят - маг, мол, а по мне - добрый приятель, сто лет знакомы. Вот только не знаю, что он мне теперь при встрече скажет. Маг все-таки. Как бы эль не прокис, а то и самому в чурбан какой недолго превратиться. Знаете, вспыльчивый он, потом и пожалеть может, ан дело-то сделано. Да разве поправишь теперь… - Хозяин совсем смутился.
    – Да говорите вы толком, чего не поправишь? - Фродо начал терять терпение, следя за извивами Маслютиковых мыслей.
    Хозяин растерянно посмотрел на него.
    – О чем бишь я? Ах да, Гэндальф! Месяца три назад заходит он ко мне прямо в комнату не постучавшись. «Слушай, Суслень, - говорит, - ухожу я утром. Хочу тебя об одолжении попросить. Сделаешь?» А как же, говорю, всенепременно. А он мне: «Спешу, - говорит, - совсем времени нет. А надо весточку в Шир послать. Может, отправишь кого понадежнее?» Завтра же с утра и отправлю, отвечаю, ну, в крайнем случае послезавтра. «Лучше уж завтра», говорит он мне и письмо подает. Адрес вполне понятный. - Маслютик извлек из кармана помятый конверт и, явно гордясь своими способностями, громко прочитал: - «Фродо Сумниксу. Засумки. Хоббитон в Шире».
    – Письмо! Мне от Гэндальфа! - вскричал Фродо.
    – А-а, - хитро ухмыльнулся хозяин, - значит, настоящая ваша фамилия все-таки Сумникс…
    – Сумникс, Сумникс, - раздраженно сказал Фродо. - Дайте-ка письмо поскорее, да объясните, наконец, почему же вы его не отправили? Вы ведь за этим и пришли, надо полагать?
    Маслютик не на шутку обеспокоился.
    – Эх, ваша правда, - понурившись, отвечал он. - Прощения просим. Я в самом деле страх как боюсь, что Гэндальф скажет. Ну хоть беды-то большой не случилось, а? Не нарочно ведь я. Как лучше хотел. В тот день верного человека под рукой не случилось. А потом и пошло, и поехало. Одно на другое, вот и вылетело из памяти. Я же, сами видите, человек занятой. Но если можно это дело поправить, вы только скажите, в лепешку расшибусь, а сделаю. Я так и Гэндальфу обещал. «Суслень, - он мне говорит, - это мой друг из Шира подойдет. Назовется он, обрати внимание, Норохолмом! Чтоб никаких расспросов. Если он без меня придет, значит, плохо дело, помочь ему надо. Сделай, а я в долгу не останусь», вот так он сказал. Теперь вы - вот они, и беда, похоже, неподалеку ходит.
    – Это вы о чем? - похолодел Фродо.
    – А как же? - понизив голос, сказал хозяин. - Люди эти черные! Они ведь Сумникса ищут. И будь я хоббит, если для доброго чего. В понедельник, стало быть, оно и приключилось. Собаки обвылись прямо, и гуси гоготали. Я сразу понял - дело нечисто! А тут Ноб приходит и говорит: «Там два черных типа у двери хоббита спрашивают, Сумникса какого-то. Я их не пустил, дверь захлопнул, так они по улице пошли и все про этого хоббита спрашивали». А потом еще этот Скиталец, Колоброд, значит, приперся, все к вам рвался, а вы ведь только-только пришли. Ни отдохнуть, ни закусить. Он такой…
    – Такой, такой! - внезапно выступил на свет Колоброд. - Эх, Суслень, скольких забот сейчас не было бы, пусти ты меня тогда!
    Хозяин подскочил от удивления.
    – Ты откуда взялся? - вскричал он. - Чего тебе тут надо?
    – Я его пригласил, - остановил хозяина Фродо. - Он хочет помочь мне.
    – Я, конечно, в ваши дела не вмешиваюсь, - недовольно пробормотал Суслень, - а только с бродягами связываться не стал бы.
    – Ну а с кем ему, по-твоему, связываться? - сурово спросил Колоброд. - С толстым трактирщиком, который и свое-то имя помнит только потому, что слышит его по двадцать раз на дню? Они ведь не могут на всю оставшуюся жизнь поселиться в твоем «Пони». И домой им дороги нет. И путь впереди немеряный. Может, ты с ними пойдешь, людей черных прогонишь, а?
    – Я?! - в неподдельном страхе вскричал Маслютик. - Чтобы я - из Брыля? Да ни ногой, ни за какие деньги! А в самом деле, - обернулся он к хоббитам, - почему бы вам у меня не погостить? Ну хоть недолго, господин Норохолм! Здесь у меня спокойно. А то что, в самом деле, у вас за дела? И черные эти… Откуда они взялись-то?
    – Вряд ли я сейчас смогу все вам объяснить, - вздохнул Фродо. - Беспокойно мне, да и устал, признаться, в дороге. За гостеприимство спасибо, конечно, да только должен честно предупредить: пока я здесь, вам про покой забыть придется. А Черные Всадники, они… я думаю, пришли они…
    – Из Мордора они пришли, - негромко закончил за него фразу Колоброд. - Из Мордора, Суслень. Слыхал про такую страну?
    – Ох! - всплеснул руками Маслютик и побледнел как полотно. Видно, название он слыхал, и не раз. - Вот уж хуже этой вести я в Брыле и не упомню.
    – Так и есть, - подтвердил Фродо. - Ну что, все еще хотите помочь мне?
    – Да, - твердо произнес Маслютик, - даже больше, чем прежде. Хоть толку, наверное, от меня немного. Ну что я могу против… против…
    – Против Тьмы с Востока, - снова тихонько подсказал Колоброд. - Не ахти как много, но сейчас любая малость важна. Во-первых, господину Норохолму и его друзьям надо выспаться. Во-вторых, забудь, что есть такой хоббит Сумникс, по крайней мере до тех пор, пока он не окажется как можно дальше от здешних мест.
    – Сделаю, все сделаю, - истово кивал Маслютик. - Эх, да ведь они и без меня разберутся. Экая досада, право, что нынче вечером вы, сударь, так опростоволосились. Про Бильбо-то с его исчезновением все у нас сто раз слыхали. Даже Ноб, уж на что тугодум, и то кое о чем догадался. А в Брыле и посмышленей его найдутся.
    – Может, не вернутся Всадники так скоро, - предположил Фродо.
    – Вполне могут не вернуться, - согласился Маслютик. - А вернутся призраки они там или кто, - в «Пони» им просто так не попасть. До утра спите спокойно. Ноб молчать будет. А всякие черные в эту дверь только через мой труп войдут. Мы покараулим со слугами.
    – Спасибо, - поблагодарил Фродо. - Только в любом случае поднимите нас на рассвете. Нам надо выйти как можно раньше. Распорядитесь о завтраке к половине седьмого, пожалуйста.
    – Все сделаю. Обо всем распоряжусь. Не извольте беспокоиться, - частил хозяин. - Доброй ночи, господин Сумникс (тьфу, пропасть!), Норохолм, значит. Доброй… - Хозяин вдруг замолчал, выпучив глаза. - А где же ваш друг, господин Брендискок?
    Не знаю, - внезапно побледнев, ответил Фродо. Они совсем забыли про Мерри, а уж поздно было. - Нет ведь его, верно Он вроде прогуляться собирался…
    – Ну-ну, - покрутил головой Маслютик. - С вами не соскучишься, Я ведь хотел запирать идти. Ладно. Скажу, чтобы впустили нашего приятеля. Э-э, пошлю-ка лучше Ноба, пусть поищет его, ночь на дворе.
    Наконец хозяин убрался восвояси. Напоследок он еще раз неодобрительно поглядел на Колоброда и покачал головой. Шаги его стихли в коридоре.
    – Ну, - промолвил Колоброд, - собираетесь вы свое письмо читать?
    Фродо, не отвечая, внимательно осмотрел печать. Она была в порядке. Тогда он сломал ее и вскрыл письмо. Размашистым, но изящным почерком Гэндальфа там значилось:

    «Резвый Пони»,
    Брыль,
    День Средины Лета,
    1418 года Шира.
    Дорогой Фродо!
    Меня настигли плохие вести. Ухожу немедля. Тебе тоже необходимо спешить. Уходи не позднее конца июля. Я сделаю все, чтобы вернуться побыстрее, в крайнем случае нагоню тебя в пути. Если пойдешь через Брыль, оставь мне весточку. Хозяину (Маслютику) доверять можно. Если повезет, в Дороге тебя встретит мой друг - человек, худой, высокий, темноволосый. Некоторые зовут его Колобродом. Он знает все и во всем поможет. Иди в Дольн. Встретимся там. Если не приду, сделай, как скажет Элронд.
    Твой в спешке Гэндальф.
    P. S. НЕ пользуйся ИМ ни в коем случае. Пешим не ходи.
    P. P. S. Убедись, что это и в самом деле Колоброд. На дорогах сейчас кого только нет! Его настоящее имя - Арагорн.

    В истинном золоте блеска нет;
    Не каждый странник забыт;
    Не каждый слабеет под гнетом лет -
    Корни земля хранит.


    Зола обратится огнем опять,
    В сумраке луч сверкнет,
    Клинок вернется на рукоять,
    Корону король обретет.

    P. P. P. S. Надеюсь, Маслютик отправит письмо сразу. Человек он достойный, но память - что твоя кладовка: самое нужное всегда на дне. Забудет - зажарю!
    В добрый путь!

    Фродо прочитал письмо про себя и передал Пиппину с Сэмом.
    – Да-а, - протянул он. - Наделал дел наш хозяин. За такое вполне поджарить можно. Получи я его вовремя, сейчас уже в Дольне был бы. Но что могло стрястись с Гэндальфом? Он пишет так, словно впереди его ждет великая опасность…
    – Он уже много лет живет посреди величайших опасностей, - подал голос Колоброд.
    Фродо рассеянно посмотрел на него, думая о второй приписке.
    – Почему бы вам сразу не назваться другом Гэндальфа? - спросил он. - Сколько времени зря потеряли…
    – Ну почему же зря? - спокойно откликнулся Колоброд. - А если бы даже и назвался, вы что, поверили бы мне? Лучше убедить вас делом. А потом, я вовсе не собирался выкладывать сразу всю свою подноготную, не посмотрев на вас, не удостоверившись. Я знаком с ловушками Врага. Но, убедившись, я готов был ответить на любой ваш вопрос. Правда, - он странно усмехнулся, - я надеялся завоевать ваше доверие без долгих личных историй. Тот, кому грозит опасность, рано или поздно устает подозревать всех и вся, ему просто хочется довериться иногда первому встречному. Хотя вид мой, пожалуй, не слишком располагает к доверию.
    – Это только поначалу, - рассмеялся Пиппин. Чтение письма привело его в веселое расположение духа. - У нас в Шире говорят: не видом пригож, а делом хорош. Поброди мы несколько дней в Пустоземье, вряд ли выглядели бы лучше.
    – Э-э, - усмехнулся Колоброд, - чтобы выглядеть как я, надо бродить в глуши годами. Думаете, выдержали бы? Разно только внутри вы покрепче, чем кажетесь снаружи.
    Если Пиппин чувствовал себя вполне удовлетворенным, то Сэм и не думал сдаваться.
    – А откуда нам знать, что ты - тот самый Колоброд, о котором Гэндальф пишет? - упорствовал он. - Ты-то вот Гэндальфа и не вспомнил, пока письмо не принесли. Может, ты настоящего то Колоброда где-нибудь подкараулил и под кустом закопал, а вещички его присвоил?
    – Упрямый ты парень, Сэм, - вздохнул Колоброд. - Ладно, Отвечу тебе. Уж если я с Колобродом справился, то вас прихлопнул бы как мух, походя и без всяких разговоров. Если бы я пришел за Кольцом, то взял бы его прямо сейчас, здесь же.
    Он встал и вдруг показался очень высоким. Глаза сверкнули повелительно, когда, отбросив плащ, он положил руку на эфес меча в ножнах, висевших на боку. Хоббиты замерли, разинув рты. Сэм, казалось, опешил совершенно.
    – Будем считать, что тебе повезло, Сэм, - раздался из-под потолка неожиданно мягкий голос. - Я - тот самый Колоброд, о котором идет речь в письме. Я - Арагорн, сын Арахорна, обещаю вам свою помощь и поддержку.
    Долгое молчание первым решился нарушить Фродо. Правда, по голосу было заметно, что и он оробел.
    – Я и без письма поверил вам, - смущенно произнес он. - Ну, уже почти поверил… Хоть вы и не раз сегодня заставили меня дрожать от страха, но то был другой страх, не такой, как перед слугами Врата. Ведь они всегда стараются казаться лучше, чем есть, а вы - наоборот… но внутри-то все равно чувствуешь…
    – Значит, вы меня почувствовали ? - рассмеялся Колоброд. - «В истинном золоте блеска нет…»
    – Так это про вас стихи? - удивился Фродо. - А я даже не понял, к чему они. Хотя… подождите. Как вы узнали про них, если не видели письма?
    – Письмо ни при чем, - ответил Колоброд. - Я - Арагорн, стихи связаны именно с этим именем, - он обнажил меч, но в руке у него оказался лишь обломок клинка не больше фута длиной. - Вот Сэм, похоже, думает: много ли проку от этой железки, - улыбнулся Арагорн. - Угадал? Ничего. Настанет время и для этого меча. Ему суждено быть откованным заново.
    Сэм промолчал.
    – Вот и славно, Колоброд потер руки. - Если Сэм не возражает, на том и порешим. Завтра я поведу вас своей дорогой. Надеюсь, нам удастся выбраться из Брыля без помех, но вот чтобы без любопытных глаз - это едва ли. Да я уж постараюсь затеряться в глуши побыстрее. Есть в этих краях парочка троп… Нам бы только уйти от погони; поведу я вас на Заветерь.
    – Это еще куда? - проворчал Сэм.
    – Это на север отсюда. Заветерь - гора, как раз на полпути к Дольну. С ее вершины можно оглядеться. Гэндальф обязательно заглянет туда либо раньше, либо позже нас. Ну а дальше - посмотрим.
    – Вы давно видели Гэндальфа? Где он? Что делает? - спросил Фродо. Колоброд потемнел лицом.
    – Где он сейчас - не знаю. Весной мы вместе с ним пришли па запад, и я остался стеречь границы Шира, как часто делал в последние годы. Гэндальф редко оставлял их без охраны. А последний раз мы встретились у Сарнского Брода в начале мая. Он сказал, что вы с ним собираетесь в Дольн в конце сентября. Ну, раз он оставался в Шире, я отправился по своим делам. И вот как все обернулось! Он узнал о чем-то важном и спешно отправился в путь, а меня рядом не случилось.
    Его отсутствие очень беспокоит меня, пожалуй впервые за время нашего знакомства. Если что-то задержало его в пути, но он бы обязательно дал знать о себе. Как только я вернулся, сразу посыпались неприятные новости. От эльфов Гилдора я узнал о появлении Всадников, а потом они же сообщили о встрече с вами. А Гэндальфа все не было. Я ждал, когда вы покинете Заскочье, и наблюдал за Западной Дорогой.
    – Как вы думаете, появление Всадников и отсутствие Гэндальфа связаны между собой? - с беспокойством спросил Фродо.
    – Я не знаю, что еще могло задержать его, - вздохнул Арагорн, - разве что сам Враг. - Вдруг он улыбнулся. - Не стоит отчаиваться! Гэндальф - великий маг, просто вы у себя в Шире не знаете его настоящих дел. Таких, например, как наше. Здесь не до шуток и фейерверков.
    Пиппин зевнул во все горло.
    – Я жутко устал. Опасности там, тревоги - ладно. Но спать-то все равно надо. И где это Мерри запропастился? Не хватало нам еще искать его в темноте.
    В это время внизу хлопнула дверь, и по коридору простучали быстрые шаги. В комнату буквально влетел Мерри, а за ним - Ноб. Они никак не могли отдышаться. Остальные с недоумением глядели на них. Наконец Мерри вымолвил:
    – Фродо! Я их видел! Черных Всадников!
    – Что?! Всадники? - вскричал Фродо. - Где?
    – Здесь, в деревне. Вы ушли, а мне надоело сидеть, и я вышел прогуляться. И знаешь, остановился неподалеку от фонаря, на звезды глядел, и тут, тут… Вдруг почувствовал: что-то ужасное крадется, там тени на дороге, а оно еще темней, просто мгла какая-то, как раз на границе света от фонаря. Проскользнуло и во мрак кануло. Только коня у него не было.
    – Куда оно направлялось? - резко спросил Арагорн. Мерри только сейчас заметил в комнате чужого.
    – Говори, говори, - поторопил его Фродо. - Это друг Гэндальфа, и потом объясню.
    – Оно по дороге ушло, туда, на восток, - Мерри неопределенно махнул рукой. - Я было за ним пошел, но сразу потерял его из виду. Ну, я свернул за угол и дошел почти до самого последнего дома…
    Колоброд в удивлении воззрился на хоббита.
    – У тебя отважное сердце, - произнес он, - но поступил ты просто глупо.
    – Да ни при чем здесь, ни глупость, ни отвага, - досадливо отмахнулся Мерри. - Меня ведь как тянуло что-то. Я и шел. А потом вдруг возле ограды, слышу - голоса! Один бормочет, а другой не то шипит, не то сипит чудно как-то, и не разобрать ни слова. Я хотел ближе подкрасться, но тут меня трясти начало, а потом, сзади навалился ужас! Я повернулся, бежать хотел, но тут меня догнало что-то и… и… я вроде споткнулся.
    – Это я его нашел, сударь, - вмешался Ноб. - Хозяин мне фонарь дал, иди ищи, говорит. Я к Западным воротам - нету, я к южным, и вот, напротив Билла Хвоща халупы, гляжу, вроде как возится кто на дороге. Вроде как двое наклонились и поднимают кого-то. Я заорал, они наутек и след простыл. Подбегаю, а это господин Брендискок на дороге лежит, спит как будто. Я к нему нагнулся, трясти стал, а он мне и говорит: «Я, говорит, в омут упал», а потом вскочил, да как рванет по дороге, ну, чисто - заяц! Я - за ним.
    – Я не помню, что говорил, - вступил Мерри, - но чувствовал себя как в кошмаре. Словно на куски рассыпался… - он задумался мучительно. - Нет, не знаю, что со мной было.
    – Зато и знаю, произнес Колоброд. - Черное дыхание! Значит, Всадники коней оставили за воротами и в Брыль пробрались. Ну, теперь они Хвоща навестили, новости узнали… Ах, ведь еще южанин этот! Теперь жди событий.
    – А что может быть? - упавшим голосом проговорил Фродо. - На гостиницу нападут?
    – Вряд ли, - успокоил Колоброд. - Они еще не все собрались. Да и не в их это обычаях - на дом нападать, где людей полно и свет горит. Где-нибудь в глуши они себя намного уверенней чувствуют. Их главное оружие - страх. И кое-кого здесь они уже победили. Теперь им ничего не стоит толкнуть этих несчастных на какое-нибудь темное дело. Хвощ определенно у них в руках, может, и еще кто. И привратник. Я видел, как они с ним в понедельник у ворот говорили. На Гарри потом смотреть невозможно было, белый весь и трясется.
    – Кругом враги! - в отчаянии произнес Фродо, - что ж делать-то?
    – Во всяком случае, не лезть в петлю, - посоветовал Колоброд. - Ночевать будем здесь. В ваших комнатах окна у самой земли и круглые - любому ясно, где вас искать. Дверь запрем, ставни тоже. Сейчас мы с Нобом принесем ваши вещи.
    Фродо в двух словах пересказал Мерри события минувшего вечера, и не успели они еще раз перечитать письмо, как вернулись Колоброд и Ноб, нагруженные вещами хоббитов.
    – Я, конечно, извиняюсь, - сказал Ноб, - но я там постели ваши разворошил, валики положил и одеяла набросил. А из коврика дверного отличная ваша голова получилась, господин Сум… Норохолм, извините.
    Пиппин рассмеялся.
    – Отлично, Ноб. - одобрил он. - А что будет, когда они подмену обнаружат?
    – Ладно, там увидим, - остановил его Колоброд. - Попробуем продержаться до утра.
    – Ну тогда - доброй вам ночи, - пожелал Ноб и ушел на свой пост возле входной двери.
    Хоббиты сложили одежду и котомки на полу, низкое кресло придвинули к двери, ставни заперли изнутри. Выглянув перед тем в окно, Фродо увидел звездную россыпь над головой. Прямо над верхушкой брыльского холма сиял высоко в небе Серп .
    Колоброд тем временем подкинул дров в камин и задул свечи.
    Хоббиты легли ногами к камину и натянули на себя одеяла. Арагорн устроился в кресле подле двери. Мерри все переживал рассказ Фродо.
    – Надо же, - крутил он головой. - «Как вдруг корова в небо - прыг!» Да уж, с тобой не заскучаешь, - он хлопнул Фродо по плечу. - Жаль, я не видел. Ну уж теперь разговоров в Брыле на сто лет хватит.
    – Разговоры - это еще полбеды, - отозвался Колоброд.
    Потом настала тишина, и, один за другим, хоббиты ушли в сон.

    Глава 11 Клинок в ночи

    Хоббиты укладывались спать в Брыле, а над Заскочьем в эту пору давно уже царила глухая ночь. Плотный туман лег по оврагам и берегам реки. Домик на выселках лежал, окутанный тишиной. Вот дверь его тихонько приоткрылась, и Фэтти Пузикс выглянул наружу. Весь этот день Фредегара не оставлял страх; он не мог ни отдохнуть толком, ни отправиться спать. К ночи стало еще хуже: и неподвижном воздухе нависла угроза. Он стоял на крылечке вглядываясь во мрак, и вдруг заметил едва уловимое движение темноты под деревьями, потом у него на глазах беззвучно отворилась и прикрылась дальняя калитка. Волосы у Фредегара встали дыбом, он юркнул в дом, постоял, дрожа и прислушиваясь, и запер дверь на засов.
    Ночь переходила в самую глухую пору. На дороге послышался осторожный шаг коней, ведомых в поводу. У калитки кони остановились, три черные фигуры проскользнули в сад и ночными призраками двинулись к дому. Одна из них затаилась у двери, другая - за углом. Снова все замерло. Фигуры не шевелились, словно тени от камней. Дом и тихие деревья, казалось, прижались к земле и ждали. Медленно тянулись минуты.
    Шелохнулись листья. Где-то в отдалении прокричал петух. Шел холодный предрассветный час. Фигура у двери шевельнулась. Во мраке тускло блеснул обнаженный меч. На дверь обрушился тяжкий удар, заставивший содрогнуться весь дом, и высокий злобный голос потребовал:
    – Открыть, именем Мордора!
    Второго удара дверь не выдержала и, вырванная из петель, рухнула. Черные фигуры ворвались в дом.
    И в этот самый миг из-за деревьев со стороны задней калитки зазвучал рог. Звук его пронзил ночь, как пламя над скирдой соломы. Он выпевал тревожный сигнал:
    ОЧНИСЬ! БЕДА! НАПАСТЬ! ВРАГИ!
    Фредегар не сидел без дела. Едва он увидел крадущиеся по саду черные тени, как сразу понял: либо удирать, либо пропадать. Он и удрал, не задумываясь, через заднюю дверь, не чуя ног пролетел через сад, единым духом одолел около мили и свалился на пороге первого же дома Заскочья.
    – Нет! - хрипел он. - Только не меня! Нет у меня ничего!
    Его не поняли, и решили, что на выселки напали какие-нибудь твари из Древлепущи. Но тут уж времени не теряли.
    БЕДА! ОГОНЬ! ВРАГИ!
    – трубили Брендискоки древний сигнал, не звучавший над Заскочьем со времен Лютой Зимы, когда белые волки перешли замерзший Брендидуин.
    ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ! БЕДА! ВРАГИ!
    – подхватили сигнал ответные рога. Тревога росла и ширилась. Черные фигуры выскочили из дома. Одна из них обронила на пороге хоббитский плащ. По дороге застучали копыта, быстро перешли в галоп и растаяли в ночи. Повсюду вокруг выселок трубили рога, раздавались крики и топот. Черные Всадники вихрем пронеслись к северным воротам. Что им мелкота! Пусть трубит и суетится. Саурон потом разберется с ними. Теперь у Всадников другие дела. Дом пуст. Кольца нет. Смахнув стражей у ворот, они исчезли из Шира.
    В начале ночи Фродо внезапно проснулся. Он не понял, что разбудило его: не то звук, не то ощущение какой-то опасности. Колоброд спокойно сидел в кресле у камина. Не спал. Огонь горел хорошо. Фродо вопросительно посмотрел на Колоброда, никакого ответного знака не получил и заснул снова. Но теперь сон его был тревожен. Шумел ветер, скакали кони. Ветер усилился, казалось, дом стал подрагивать под его напором, а потом, где-то на границе сонного сознания, Фродо различил призывный звук рога и проснулся опять. На дворе страстно горланил петух. Колоброд раздвинул занавески, с лязгом распахнул ставни, и в залу проник серый утренний свет. Он разбудил остальных и сразу повел в спальни. Картина, представшая их глазам, заставила содрогнуться от мысли, что было бы, не последуй они совету Арагорна. Окна в спальне были выбиты, ставни сорваны, постели перевернуты, а валики, положенные Нобом, изрублены мечами и разбросаны по полу. Даже коричневый коврик был изодран в клочья.
    Колоброд позвал хозяина. Бедняга Маслютик трясся спросонья и уверял, что всю ночь глаз не сомкнул и ничего не слышал.
    – На моей памяти такого не было! - вопил он, в ужасе воздевая руки. - Это что же такое делается! Гости уже в собственных постелях спать не могут. А валики-то, валики зачем портить? Да куда же это мы идем?
    – Прямиком в мрачные времена, - осадил его Колоброд. - Но тебя они не коснутся, если мы уйдем. Так что уходим мы сразу. С завтраком не возись. Перехватим что есть, и ладно. Прикажи седлать пони, мы через несколько минут соберемся.
    Хозяин выскочил вон и сразу вернулся. Пони исчезли! И не только хоббитские, но и все прочие в деревне. Новость сразила Фродо. Нечего было и думать попасть в Дольн пешком, когда по пятам идут Черные Всадники. Все равно что на Луну идти. Колоброд сидел молча, оценивающе разглядывая хоббитов.
    – От пони толку мало, - словно отвечая на мысли Фродо, произнес он. Их все равно пришлось бы оставить. Там, где мы пойдем, им не пройти. На своих двоих скорее будет. Вот с припасами хуже. До Дольна еды нам уже не достать, значит, придется брать с собой, и с запасом. Вдруг задержимся, или крюка давать придется. Сколько вы можете нести?
    – Сколько надо, столько и можем, - ответил Пиппин, но сердце у него при этом упало. Впрочем, он старался виду не подавать.
    – Я-то за двоих снесу, - похвастался Сэм.
    – Господин Маслютик, а нельзя ли все-таки раздобыть в деревне хоть пару пони для поклажи? Ну хоть одного? - с надеждой обратился Фродо к хозяину. - Может, не нанять, так купить, а? - добавил он неуверенно, прикидывая, во что это может обойтись.
    – Сомнительно, - страдая, отозвался несчастный Маслютик. - Во всем Брыле верховых-то было три штуки, у меня в стойле, так и они же пропали! А других мало, не продадут их, для работы ведь. Я, конечно, постараюсь. Сейчас прямо Боба пошлю.
    – Пожалуй, - нехотя одобрил Колоброд. - Один-то нам все-таки понадобится. Эх, теперь уж незаметно не уйдешь! Теперь можно хоть в трубы трубить. Видно, так у них и задумано было.
    – Ладно, - весело сказал Мерри. - Нет худа без добра. По крайней мере позавтракаем не торопясь. Где там Ноб?
    Задержаться пришлось почти на три часа. Боб вернулся ни с чем. Ни за любовь, сказал он, ни за деньги ни одной животины по соседству нет. Только у Билла Хвоща один пони остался, может, он и продаст его.
    – Кляча клячей, - рассказывал Боб, - кожа да кости. Но уж Билл цену заломит, знает ведь, что вам деваться некуда. Сквалыга он, знаю я Хвоща!
    – Хвощ? - в сомнении повторил Фродо. - Нет ли здесь подвоха? Как бы потом эта его кляча не сбежала к нему, да с нашей поклажей, или еще что…
    – Едва ли, - с усмешкой сказал Колоброд. - Нет такой скотины, которая захочет вернуться к Хвощу, если уж повезло от него избавиться. Просто он на этом решил руки нагреть. Другое дело - не сдохла бы его животина. Однако выбирать не из чего. Сколько он хочет?
    Хвощ требовал двенадцать монет серебром. В здешних краях пони стоил втрое дешевле. Животное выглядело действительно неважно, но помирать, похоже, пока не собиралось. Маслютик сам заплатил за него и еще предложил Мерри восемнадцать монет за остальных пропавших. Человек он был честный и по местным меркам не бедный. Правда, тридцать серебряных монет и для него была сумма немаленькая, а главное - наглому Хвощу платить не хотелось.
    В конечном счете хозяин оказался не внакладе. Позже выяснилось, что украли только одну лошадь. Остальных животных не то разогнали, не то они сами разбежались, а потом вернулись. Пони Мерри сбежали все вместе и, поразмыслив на свободе, отправились разыскивать своего приятеля Толстогоркина. Скоро они уже жили себе припеваючи под присмотром Тома Бомбадила. А когда до Тома дошли вести о происшествии в Брыле, он отослал их Маслютику. Так что хозяин получил за свои тридцать пенсов пять замечательных пони. Конечно, житье у них в Брыле было потяжелее, чем у Тома, но Боб заботился о них, поэтому, можно считать, выиграли и они, избежав опасного и тяжелого путешествия. Но зато и в Дольн им попасть не довелось.
    Ну а пока денежки хозяина плакали ни за что ни про что. А другие заботы тоже не ждали. Постояльцы прознали о нападении на гостиницу, поднялась суматоха. Южане лишились коней и принялись поносить Маслютика на чем свет стоит, но тут выяснилось, что вместе с конями исчез и один из них, а именно косоглазый приятель Хвоща. Пришлось им прикусить языки.
    – Сами же с собой конокрада притащили ко мне в дом, - грозно выговаривал южанам Маслютик, - а теперь еще и орете на меня! Вот удержать с вас за весь ущерб, будете знать! Идите вон у Хвоща поинтересуйтесь, куда его приятель ненаглядный подевался.
    Тут выяснилось, что косоглазого никто и не знал толком. Прибился он где-то по дороге, никто даже не помнил где.
    После завтрака хоббиты уложились и приготовились к дальнему пути. Выйти удалось около десяти. К этому времени Брыль уже гудел, как растревоженный улей. Еще бы! Исчезновение Фродо, нападение Черных Всадников, кража животных, а в довершение ко всему прошел слух о том, что бродяга Колоброд идет вместе с загадочными хоббитами. Столько событий одновременно в Брыле много лет не случалось. Народ пришел даже из окрестных деревень и толпился по обочине в надежде посмотреть на чудных путешественников. Постояльцы «Резвого Пони» торчали у дверей и свешивались из окон.
    Колоброд решил выйти из Брыля по главной дороге. Теперь уходить задворками было просто глупо. Половина брыльчан отправилась бы за ними поглядеть, куда направляются да не потопчут ли огороды.
    Путники попрощались с Нобом и Бобом, долго раскланивались с Маслютиком.
    – Надеюсь, мы еще свидимся, когда дела повеселее пойдут, - сказал Фродо напоследок. - Мне было бы приятно пожить у вас подольше.
    На глазах у всего Брыля путники двинулись в путь. Начало получалось не из веселых. Народ смотрел неодобрительно, и кричал вслед не только добрые напутствия. Однако Колоброда побаивались, и если уж он смотрел на кого, человек ли, хоббит ли стушевывался и отступал за спины других. Колоброд шагал рядом с Фродо, следом шли Мерри с Пиппином, а замыкал шествие Сэм, ведя пони в поводу. Несмотря на увесистый вьюк, пони выглядел пободрее, чем утром, словно предчувствовал в своей судьбе поворот к лучшему. Сэм грыз яблоко. Ноб с Бобом насовали ему полный карман «на дорожку».
    – Яблочки для ходьбы, трубочка для привала, - бормотал он, - только скоро, по-моему, и то и другое кончится.
    Хоббиты старались не обращать внимания на любопытные головы, тут и там торчащие над плетнями. Уже подходя к воротам, они увидели какой-то неухоженный, неприятный дом. Он стоял на самом краю деревни. Фродо показалось, что в одном из окон промелькнула знакомая косоглазая физиономия и тут же исчезла.
    «А-а! Так вот где он прячется! - подумал Фродо. - Здорово он на гоблина смахивает».
    Поверх изгороди на них глазел еще один любопытный: лицо с нависшими черными бровями, неприятный взгляд, лягушачий рот кривится в презрительной ухмылке. Он курил короткую корявую трубку, часто сплевывая на дорогу.
    – С утречком тебя, Длинноногий, - приветствовал он Колоброда. - Куда это собрался спозаранок? Смотри, и компанию себе под стать нашел.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:09 am автор Lara!

    Колоброд кивнул, не ответив.
    – С утречком, мои маленькие друзья! - обратился местный к хоббитам. - Вы хоть знаете, с кем связались? Это ж Дылда Мимохожий. Его еще и похуже зовут. Так что к ночи поосторожней с ним. А ты, Сэм, кончай мучить моего бедного пони! Смотри, загнал совсем! - Он смачно сплюнул на дорогу.
    Сэм глянул прямо в глаза насмешнику.
    – Ты, Хвощ, убрался бы подобру-поздорову. Уж больно рожа у тебя не задалась, - недоеденное яблоко вырвалось у Сэма из рук и попало Биллу прямо но носу. Увернуться он не успел и, сверзившись с плетня, разразился злобной бранью.
    – Ну вот, яблоко хорошее пропало, - с сожалением заметил Сэм.
    Наконец деревня осталась позади. Последние настырные детишки отстали и повернули назад. Еще несколько миль шли по дороге. Она постепенно забирала к востоку, огибая подножие брыльского холма, а потом бодро припустила вниз, исчезая в раскинувшемся впереди лесном краю.
    Слева еще попадались изредка дома и хоббичьи норы Дворищ, подальше к северу из лощины поднимались дымки, там лежали Овражки, а за ними начинался уже Чагрый Бор.
    Вскоре холм остался позади. Арагорн остановился возле неприметной развилки. Узкая тропа уходила на север.
    – Все. Уходим с открытого места.
    – Опять напрямик пойдем? - спросил Пиппин. - Мы уже пробовали так через лес идти, насилу выбрались.
    – Тогда меня с вами не было, - рассмеялся Колоброд. - Если я выбираю прямой путь, то уж не сворачиваю.
    Он быстро огляделся, свернул с Дороги и зашагал вниз к лесистой долине. Хоббиты не знали этих краев, но поняли намерение Колоброда обойти Овражки с востока, а потом через Пустоземье идти прямо на Заветерь. Так было, конечно, короче, зато на пути лежала Мокреть. Пока, не считая беспокойств минувшей ночи, путешествие складывалось вполне благополучно. Мягко, по-осеннему светило солнышко. Леса в долине еще не сбросили листву и выглядели мирно и приветливо. Колоброд шел уверенно, не обращая внимания на частые, вроде бы попутные тропинки. Без него хоббиты мигом заблудились бы. Сбивая со следа возможных преследователей, он часто резко поворачивал, закладывая петли, временами переходил с тропинки на тропинку прямо через кусты.
    – Хвощ наверняка следил, где мы сошли с Дороги, - сказал он час спустя. - Сам-то он за нами не сунется, хотя края здешние знает прилично. Но в лесу ему со мной не сравняться. А вот кому не надо расскажет - это плохо. Они ведь недалеко. Ну, пусть думают, что мы в Овражки пошли.
    Искусство ли Колоброда было тому причиной или простое везение, но за весь день их никто не побеспокоил. Птицы попадались, лис пробежал, да несколько белок. И переночевали спокойно.
    На следующий день шли строго на восток, и опять все обошлось тихо-мирно. Из Чагрого Бора выбрались только на третий день. Местность заметно понижалась, и вскоре впереди открылась обширная пустошь, сильно заросшая кустарником. Они давно миновали границы Брыля и оказались теперь в нехоженой глуши, а впереди их поджидала Мокреть.
    Земля стала влажной, местами даже топкой, то и дело попадались бочажки, островки тростника и камышовые заросли, почему-то густо населенные мелкими пичугами. Здесь пошли осторожнее - не хотелось ноги мочить. Но скоро хоббитам стало не до того. Болота были глухие, коварные, трясина жила и двигалась, никаких тропинок и в помине не водилось. Воздух постепенно наполнялся противным звоном. Тучи мелких кровососов вились над головами, залетали в рукава и за ворот.
    – Да ведь они заживо съедят! - не выдержав, завопил Пиппин. - Это ж мокрецы, их тут как грязи!
    – Интересно, чем они промышляют, если хоббита добыть не удается? - ворчал Сэм, пытаясь почесать шею и спину одновременно.
    День среди болот прошел отвратительно. Ночевка получилась сырой и неуютной; мокрецы не давали спать. В тростнике всю ночь верещали какие-то дрянные родичи сверчков. Их там обитали великие тысячи, и от противного пронзительного скрипа «ниик-бриик, бриик-ниик» хоббиты к утру чуть с ума не сошли. Четвертый день был не намного лучше, а ночлег опять не удался. Правда, никербрикеры (как обозвал их Сэм) остались позади, зато мошка донимала по-прежнему.
    От усталости и кровососов Фродо не мог сомкнуть глаз. Среди ночи его обеспокоили непонятные сполохи в небе на востоке. Вспышки напоминали зарницы, но откуда бы им взяться в это время года? А до рассвета было еще далеко. Увидев, что Колоброд стоит, тоже всматриваясь на восток, Фродо спросил:
    – Что это за свет там?
    – Не знаю, - встревоженно ответил тот. - Слишком далеко, не разобрать. Такое впечатление, будто молнии бьют с вершины холма.
    Фродо снова улегся, но еще долго видел сквозь полуприкрытые веки всполохи света и на их фоне - высокую напряженную фигуру Колоброда. Только под утро Фродо забылся беспокойным сном.
    В начале пятого дня пути болота и камышовые заросли остались позади. Начался подъем. Далеко на востоке наметилась череда холмов. Один из них, крайний справа, был повыше и стоил особняком. Он отличался правильной закругленной конической вершиной.
    Заветерь, - показывая на него, сказал Колоброд. - Тут неподалеку проходит Забытый Тракт, завтра будем там. Лучше бы нам поторопиться и идти напрямик.
    – Почему? - спросил Фродо.
    – Я не знаю, что мы найдем там.
    – А Гэндальф? Разве мы его не встретим?
    – Может, конечно, и встретим, да только вряд ли. Он мог и не зайти в Брыль. Но если я правильно рассчитал и он завернет туда, мы все равно можем разминуться. Дорога рядом, и ни ему, ни нам задерживаться не стоит. В глуши Всадникам нас не найти, они тоже могут отправиться на Заветерь. Оттуда хорошо просматриваются окрестности. А потом, здесь немало зверей и птиц, не всем из них можно доверять. Есть и другие шпионы, еще похуже.
    Сэм сейчас же начал озираться. Однако небо над ними оставалось пустынным. Ни ястребов, ни зорких орлов.
    – И так хорошего мало, а от твоих слов совсем одиноко, - насупившись, сказал он.
    – Что же делать, по-вашему? - спросил Фродо.
    – Я думаю, самое правильное, - словно нехотя ответил Колоброд, - идти к холмам, но не прямо к Заветери. Там есть одна тропа, она приведет нас к горе с севера. Не так заметно с дороги. А там посмотрим.
    Они весь день, до ранних холодных сумерек, тащились вперед. Позади, над оставленными болотами, поднялся густой туман. Местность вокруг поражала голым унылым видом, только какие-то печальные пичуги посвистывали изредка. Но позже, к закату, затихли и они. Хоббиты с тоской вспоминали о ласковом закатном солнышке, заглядывавшем в веселые круглые окошки Засумок.
    Совсем уже к вечеру повстречали ручей, торопившийся с холмов в сторону болот, и, пока хватало света, шли вдоль берега. Остановились почти ночью и разбили лагерь в чахлом ольшанике. Гребни холмов заметно приблизились. Их голые вершины словно придавили равнину. В эту ночь впервые выставили дозорных, а Колоброд, похоже, и вовсе не спал. От молодой луны на землю лег холодный серый свет.
    Поутру вышли сразу после восхода. В воздухе пахло ранним заморозком, с ясного неба лился голубой свет. Хоббиты взбодрились. Видно, они привыкали к новой жизни. Еще совсем недавно после такого перехода, как вчера, им пришлось бы несколько дней отлеживаться. Пиппин заявил даже, что нынешний Фродо выглядит лучше двух прежних.
    – Сомневаюсь, - отозвался Фродо, затягивая пояс. - По-моему, наоборот, от меня половина осталась. Я надеюсь только на то, что нельзя же худеть бесконечно. Этак и вовсе призраком стать можно.
    – Нельзя здесь об этом говорить, - сурово остановил его Колоброд.
    Холмы придвинулись вплотную. Их волнистая гряда, не меньше тысячи футов по самым высоким вершинам, словно преграждала дорогу на восток. Кое-где глаз различал остатки сооружений, не то оборонительных валов, не то оград, а в распадках виднелись развалины древних строений. Пятого октября, на шестой день после выхода из Брыля, хоббиты со своим проводником заночевали у подножия холмов.
    Утром, впервые после Чагрого Бора, нашлась хорошая тропа. Хитро извиваясь, она повела их на юг. Похоже, ее и прокладывали с тем расчетом, чтобы идущих по ней не увидели ни с вершины холмов, ни с равнины. То она ныряла в заросшие балки, то прижималась к крутым склонам, а там, где деваться было уж совсем некуда, по сторонам появлялись огромные валуны и обтесанные камни, надежные, как ограда.
    – Кто это ее проложил здесь и зачем? - поинтересовался Мерри. Они шли в это время мимо больших вертикально поставленных камней. - Вид какой-то кладбищенский. А на Заветери нет ли случайно упокоищ?
    – Ни на Заветери, ни на других холмах, - ответил Колоброд. - Дунаданы не жили здесь. По этим холмам проходил их рубеж обороны против Зла из Ангмара. По этой тропе воины скрытно переходили из одного укреплении в другое. А еще раньше, в дни северного княжества, на вершине Заветери стояла огромная дозорная башня Амон Сул. Ее сожгли и разрушили. Теперь там только венец из остатков фундамента, а когда-то была она высокой и прекрасной. Рассказывают, во времена Последнего Союза Элендил поджидал здесь войска Гил-Гэлада.
    Хоббиты с удивлением посмотрели на своего странного попутчика. Оказывается, древние предания он знал не хуже лесных троп.
    – А кто это - Гил-Гэлад? - спросил Мерри, но Колоброд не ответил, погрузившись в какие-то собственные мысли. Ответ пришел с неожиданной стороны. Тихий торжественный голос произнес нараспев:

    Народом Эльфов правил встарь
    Гил-Гэлад, мудрый государь,
    Чей мир - свобода, радость, свет -
    Теперь в преданиях воспет.


    Был меч его, как вихрь, могуч,
    Копье - мгновенный лунный луч,
    И звезд небесных чистота
    Сияла в зеркале щита.


    Но он ушел развеять тьму,
    Что стала гибелью ему,
    И канула его звезда
    Во мрачный Мордор - навсегда.

    Хоббиты в изумлении обернулись. Голос принадлежал Сэму.
    – Что же ты остановился? Продолжай, пожалуйста, - попросил Мерри.
    – Да не помню я дальше, - смущенно пробормотал Сэм и покраснел, - Это я, еще когда мальчонкой был, от господина Бильбо слышал. Он мне много всяких историй рассказывал. Знал, что меня хлебом не корми - дай про Эльфов послушать. Он ведь и грамоте меня учил. Ох, и много же он знал, и так, и по-книжному. Сам стихи сочинял. И вот про это тоже…
    – Это не его стихи, - подал голос Колоброд. - Баллада «Гибель Гил-Гэлада» написана на древнем наречии. Бильбо, должно быть, перевел ее, а я и не знал…
    – Там много про что, было, - сказал Сэм, - только все больше про Мордор. Про это я не учил. Страшно! Вот уж не думал, что когда-нибудь сам туда пойду.
    – Куда? В Мордор? - вскричал Пиппин. - Надеюсь, не дойдет до этого!
    – Не стоит поминать о нем вслух, - снова остановил их Колоброд.
    Уже за полдень тропа привела их к крутому откосу. В прозрачном неярком свете октябрьского солнца он поднимался как мост, ведущий к вершине холма. Дальше таиться было невозможно; оставалось надеяться лишь, на безлюдье, царящее вокруг. Если Гэндальф и находился где-то поблизости, то пока ничем себя не обнаруживал.
    Сэма, Пиппина и поклажу оставили в укрытой лощине с западной стороны, а Колоброд, Фродо и Мерри полезли наверх. Примерно через полчаса усталые и запыхавшиеся хоббиты вслед за неутомимым Колобродом оказались на вершине. Здесь действительно торчало из земли древнее основание башни, сильно разрушенное, поросшее травой. Но вот странно: в центре они обнаружили пирамиду из черных закопченных камней. Дерн вокруг выгорел до самых корней, и трава внутри круга явно была опалена и пожухла. Видимо, совсем недавно здесь бушевало пламя. И никаких признаков жизни!
    Отсюда открывался потрясающий вид на все Пустоземье. Далеко на юге простиралось зеленое покрывало лесов, кое-где поблескивали реки. Внизу, хорошо видимая сверху, змеилась лента Древней Дороги. На всем протяжении глаз не замечал на ней ни малейшего движения. На востоке у горизонта вставали Горы. Отдельные вершины белели среди облаков вечными снегами.
    – Ну вот мы и здесь, - промолвил Мерри. - И что? Вид безрадостный, ни воды, ни укрытия. А Гэндальфом и не пахнет.
    – Странно, - задумчиво произнес Колоброд. - В Брыле он должен был оказаться вскоре после нас. Но когда надо, он очень быстро двигается.
    Внезапно он замолчал и снял с вершины обгорелой пирамиды верхний камень, цветом слегка отличавшийся от остальных. Повертев его в руках, Колоброд спросил:
    – Что вы - думаете об этом?
    Фродо всмотрелся и различил на нижней стороне плоского камня несколько царапин.
    – Черточки какие-то и точки, - неуверенно сказал он.
    – Очень похоже на руну «Г», - подсказал Колоброд. - Может, это знак, оставленный Гэндальфом, хотя наверняка утверждать не берусь. Штрихи аккуратные и сделаны недавно. А может, они нас не касаются. Следопыты из Пустоземья бывают здесь. И рунами они тоже пользуются.
    – Ну а если все-таки это Гэндальф? - спросил Мерри. - Что это может означать?
    – Тогда я прочел бы знак как «Г-3» - Гэндальф был здесь 3 октября, то есть три дня назад. Похоже, он очень спешил и опасность была рядом. Для более длинных и ясных посланий ему не хватило времени. В этом случае нам надо поостеречься.
    – Хорошо бы все-таки чтобы это он знаки оставил, - вздохнул Фродо. - Как-то спокойнее знать, что он неподалеку.
    – Да, наверное, - рассеянно произнес Колоброд. - Теперь я уверен: он был здесь и ему грозила опасность. Помнишь свет, который мы видели ночью три дня назад? Вспышки были в этой стороне. Думаю, на него напали, но чем дело кончилось - не знаю. Во всяком случае, его здесь нет, нам остается надеяться на себя и добираться до Дольна, как сумеем.
    – А далеко ещё? - спросил Мерри, устало вглядываясь в горизонт. Обширным и диким представал мир с вершины Заветери.
    – Мили здесь никем не меряны, - отозвался Колоброд. - До «Забытого Приюта» от Брыля день пути. А дальше… Разное говорят. Дорога туда странная. Когда идешь по ней, думаешь только о том, чтобы дойти. В милях её не считают. У меня, например, при хорошей погоде и удаче отсюда до брода через Гремячую уходило двенадцать дней. Меньше чем за две недели никак не поспеть. Да и то если по дороге идти.
    – Две недели, - упавшим голосом повторил Фродо. - Это ж сколько всего произойти может!
    Колоброд кивнул. Они еще немного постояли молча на вершине. Здесь Фродо впервые остро ощутил свою неприкаянность в огромном пустынном мире и опасность их предприятия. Как славно было бы остаться в милом уютном Шире, не думать ни о какой Дороге! Он посмотрел на запад, в сторону далекого дома, и вздрогнул. Внизу по Дороге медленно двигались словно две черные букашки. А с востока, навстречу им, ползли еще три! Он вскрикнул и схватил Колоброда за руку.
    – Гляди!
    Колоброд, не раздумывая ни секунды, бросился на землю, увлекая за собой Фродо. Рядом упал Мерри.
    – Что там такое? - шепнул он.
    – Ничего хорошего, - мрачно ответил ему Колоброд.
    Они подползли к каменному кольцу и припали к щелям. С востока натянуло облака, солнце скрылось, но даже при пасмурном освещении черные точки на Дороге были хорошо видны. Однако зоркости хоббичьих глаз не хватало, чтобы разглядеть путников получше. Только чутье подсказывало Фродо, что он видит встречу Черных Всадников. Видно, у Колоброда зрение было острей.
    – Это враги, - уверенно заявил он
    Возвращаться к северному краю вершины пришлось ползком. Вниз они спустились за считанные минуты.
    Сэм с Перегрином не сидели без дела. Они облазили свою лощинку и ближайшие склоны. Неподалеку нашелся родник, а рядом - довольно свежие следы. В конце лощинки им попалось кострище и остатки недолгой стоянки. За камнями, скатившись с вершины, Сэм нашел небольшой запас дров.
    – Это уж не Гэндальф ли позаботился? - спросил он у Пиппина. - Раз дрова оставил, значит, вернуться собирался.
    Их находки живо заинтересовали Колоброда. Порыскав вокруг, он вернулся с сокрушенным видом.
    – Ну почему я сам не осмотрел все сначала? - укорил он себя. - Сэм и Пиппин так старательно затоптали все, теперь не разберешь. Следопыты были здесь довольно давно. Дрова они оставили. А вот свежие следы не их. Уж один-то отпечаток тяжелого сапога наверняка оставлен день-два назад. Отпечаток один, но полагаю, ног было больше.
    Он постоял в беспокойном раздумье. Хоббитам воображение сразу нарисовало образы угрюмых Черных Всадников в плащах и сапогах. Если они были здесь, уходить надо скорее. Сэм подозрительно озирался вокруг.
    – Не лучше ли нам смыться побыстрее, сударь? - нервно спросил он у Колоброда. - Дело к вечеру, а в этой дыре мне как-то не по себе становится.
    – Мне здесь тоже не нравится, Сэм, - Колоброд взглянул в вечереющее небо. - Но другой подходящей стоянки поблизости я не знаю. Здесь нас по крайней мере не видно. А стоит отсюда выбраться, и ты на виду. За Дорогой наблюдают, а пересекать ее придется. Да и место там плоское, как стол, не спрячешься.
    – А эти Черные вообще-то видят ? - спросил Мерри. - Они ведь все больше нюхают. А ты там, на вершине, заставил нас лечь, чтоб не увидели. И теперь говоришь - увидят.
    – Я был слишком неосторожен на вершине, - озабоченно заметил Колоброд. - Думал о знаке, оставленном Гэндальфом, и забыл об опасности. Сами Всадники видят мир иначе, чем мы. Но зато прекрасно видят их кони и другие твари, которые служат Черным. Но и без того они способны уловить наши тени, а в темноте видят намного больше нашего. В ночи они опасней всего. А в любое время дня и ночи они прекрасно чуют живую кровь и ненавидят ее. Есть у них и другие чувства. Мы и то почувствовали их приближение, а они чуют нас намного острее. К тому же, - добавил он, понизив голос, - их притягивает Кольцо.
    – Выходит, спасенья нет? - жалобно спросил Фродо. - Если мы пойдем, они заметят нас, а если останемся, сами притянем их к себе?
    Колоброд положил руку на плечо хоббиту.
    – Надежда все-таки есть, - ободряюще сказал он. - Ты не один. Вот и дрова - добрый знак. Укрытие здесь неважное, обороняться трудно, но огонь заменит нам и то, и другое. Саурон даже огонь может приспособить для худых дел, но Всадники огня не любят, а тех, кто им владеет, - боятся. Огонь - наш самый верный друг в этих глухих местах.
    – Может и так, - буркнул себе под нос Сэм, - по мне, так это всё одно, что крикнуть на весь свет: «Вот они мы!»
    В самом укромном уголке лощины путники развели костер и приготовили еду. Под вечер захолодало. Все сильно проголодались, но ужин был скудный. Впереди их ждали пустынные земли, куда, кроме птиц и зверей, не забредал никто. Следопыты проходили здесь, но и они не останавливались, да и мало их было. Иногда из северных отрогов Мглистых Гор забредали тролли, и только на Дороге можно было встретить редких путешественников - чаще всего гномов, идущих по своим делам. Ни помощи, ни доброго слона ждать от них не приходилось.
    – Еды нам не хватит, озабоченно сказал Фродо после ужина. - Хоть мы и экономим, а нынче ужин - и вовсе насмешка какая-то, а все ж на две недели не хватит.
    – Еду добыть можно, - ответил Колоброд. - Ягоды есть, коренья, травы съедобные. При особой нужде я охотиться могу. До зимы с голоду не помрем. Однако еду добывать - дело долгое, а нам спешить надо. Придется подтянуть ремни. Не беда. Думайте о столах в доме Элронда. Там наверстаем.
    Холод, пришедший вместе с темнотой, начал донимать их. Небо прояснилось и теперь наполнялось холодными мерцающими звездами. Хоббиты придвинулись вплотную к огню, закутавшись во все одеяла, какие были с собой. Колоброду холод был, видимо, нипочем. Он сидел на корточках чуть в стороне, в своем плаще, задумчиво покуривая трубку.
    Пала ночь. Свет костра стал ярче, и тогда Колоброд принялся рассказывать разные истории, отвлекая закоченевших хоббитов от мрачных мыслей. Он знал великое множество легенд и преданий о делах давно минувших, о заре мира, об Эльфах и Людях. Хоббиты слушали разинув рты и только диву давались, сколько он знает всего и откуда узнал об этом.
    – Расскажи о Гил-Гэладе, улучив минуту, когда закончился рассказ об эльфийских княжествах, попросил Мерри. - Ты помнишь еще что-нибудь из той баллады, которую Сэм вспомнил?
    – Конечно, помню, - отвечал Колоброд. - И Фродо должен помнить, она ведь его близко касается.
    Мерри удивленно взглянул на Фродо. Уставившись в огонь, тот медленно проговорил:
    – Гэндальф рассказывал мне немного. Гил-Гэлад был последним из великих эльфийских королей Среднеземья. Гил-Гэлад, по-эльфийски - Звездный Свет. С другом эльфов, Элендилом, они отправились…
    – Не надо! - вдруг перебил Колоброд. - Не стоит вспоминать об этом здесь, когда опасность близко. Вот будем в Дольне, услышите ее всю, целиком.
    – Тогда давай еще о Древних Днях, - потребовал Сэм. - Про Эльфов, только давно, когда они еще были в полной славе. Хорошо бы про Эльфов, а то темно так вокруг…
    – Ладно. Я расскажу вам историю о Тинувиэль, - решил Колоброд. - Не всю, конечно, она очень долгая, а так, вкратце. Настоящую историю в этом мире никто уже, кроме Элронда, не помнит, а конец ее и вовсе неизвестен. Это красивая, хоть и печальная история. Впрочем, все древние истории Среднеземья печальны, но они делают сердца лучше и поднимают дух.
    Он помолчал, сосредоточиваясь, а потом начал нараспев:

    Был зелен плющ, и вился хмель,
    Лилась листвы полночной тень,
    Кружила звездная метель
    В тиши полян, в плетенье трав.
    Там танцевала Лучиэнь;
    Ей пела тихая свирель,
    Укрывшись в сумрачную сень
    Безмолвно дремлющих дубрав.


    Шел Берен от холодных гор,
    Исполнен скорби, одинок;
    Он устремлял печальный взор
    Во тьму, ища угасший день.
    Его укрыл лесной чертог,
    И вспыхнул золотой узор
    Цветов, пронзающих поток
    Волос летящих Лучиэнь.


    Он поспешил на этот свет,
    Плывущий меж густой листвы;
    Он звал - но слышался в ответ
    Лишь шорох в бездне тишины,
    И на соцветиях травы
    Дрожал под ветром светлый след
    На бликах темной синевы,
    В лучах бледнеющей луны.


    При свете утренней звезды
    Он снова шел - и снова звал…
    В ответ лишь шорох темноты.
    Ручьев подземных смех и плач.
    Но хмель поник, и терн увял,
    Безмолвно умерли цветы,
    И землю медленно объял
    Сухой листвы шуршащий плащ.


    Шел Берен через мертвый лес,
    В тоске бродил среди холмов,
    Его манил полет небес
    И дальний отблеск зимних гроз…
    В случайном танце облаков
    Он видел облик, что исчез,
    В извивах пляшущих ветров
    Он видел шелк её волос.


    Она предстала перед ним
    В наряде солнечных огней,
    Под небом нежно-голубым,
    В цветах оттаявшей земли;
    Так пробуждается ручей,
    Дотоле холодом томим,
    Так льется чище и нежней
    Мотив, что птицы принесли.


    Она пришла - и в тот же миг
    Исчезла вновь… Но он воззвал:
    – Тинувиэль! - И скорбный клик
    Звучал в лесах и облаках…
    И светлый рок на землю пал,
    И светлый рок ее настиг,
    И нежный свет ее мерцал,
    Дрожа, у Берена в руках.


    Он заглянул в ее глаза -
    В них отражался путь светил,
    В них билась вешняя гроза…
    И в этот час, и в этот день
    Несла рожденье новых сил
    Ее бессмертная краса.
    Свершилось то, что рок сулил
    Для Берена и Лучиэнь.


    В глуши лесов, где гаснет взор,
    В холодном царстве серых скал,
    В извивах черных рудных нор
    Их стерегли моря разлук…
    Но миг свиданья вновь настал,
    Как рок сулил; и с этих пор
    На том пути, что их призвал,
    Они не разнимали рук.

    Колоброд вздохнул и долго молчал, прежде чем заговорить снова.
    – Такие баллады эльфы зовут анн-теннат , их трудно переводить на Всеобщий язык. Мой рассказ - не больше чем эхо настоящего. Баллада повествует о встрече сына Барахира, Берена, с эльфийской принцессой Лучиэнь Тинувиэль, дочерью короля Тингола. Случилось это в те времена, когда мир был юн. Тинувиэль была прекраснейшей девой в Среднеземье. В лице ее сиял звездный свет, теперь звезды не горят уже так… В те дни в Ангбанде царил Великий Враг, а Саурон Мордорский был всего лишь одним из его слуг. Эльфы вернулись с Заокраинного Запада и вели войну с хозяином Ангбанда - могучей северной твердыни - за Сильмариллы, чудесные камни, похищенные Врагом, а праотцы Людей помогали Эльфам. Но Враг одерживал победу за победой, и пал отважный Барахир, а Берен сумел спастись и, преодолев великие опасности, пройдя через Горы Ужаса, пришел в скрытое королевство Тингола в лесах Нэлдорета. Там встретил он Лучиэнь, танцующую и поющую на зеленой поляне, над водами зачарованной реки Эсгалдуин, встретил и назвал Тинувиэль - на древнем языке это имя означает Соловей Ночи. Многие горести выпали им двоим, долго были они в разлуке. Тинувиэль освободила Берена из темницы Саурона, вместе они совершили великий подвиг - повергли самого Врага и вынули из его железной короны один из трех Сильмариллов, светлейший из всех. Это был свадебный дар Берена королю Тинголу.
    Берен принял смерть от Великого Волка, воспитанного Врагом, и умер на руках Тинувиэль. Тогда она избрала смертный удел и последовала за ним в царство развоплощенных душ. Там, за Разлучающими Морями, они встретились вновь, вернулись в мир и долго еще бродили рука об руку в зеленых лесах, пока не покинули вместе эту юдоль и не ушли из плена здешнего мира. С тех пор и до сего времени Лучиэнь оставалась пока единственной эльфийской девой, принявшей смерть. Эльфы потеряли ту, которую любили сильнее всего. Но от неё пошел род эльфинитов; и сейчас в мире еще живы те, кому была она праматерью. Предсказано, что род ее никогда не угаснет. К этому роду принадлежит правитель Элронд. Наследником Тингола, сыном Берена и Лучиэнь, был Диор, на его дочери, Эльвинг Светлой, женился Эарендил, тот самый, чей корабль поднялся над туманами мира в бескрайние моря небес, а путь ему освещал Сильмарилл на челе капитана. От Эарендила ведут родословную Короли Нуменора с Заокраинного Запада.
    На протяжении всего рассказа хоббиты зачарованно смотрели на преобразившееся лицо Арагорна, тускло освещенное бликами костра. Его серые глаза сияли как звезды, голос был глубоким и значительным. Над вершиной Заветери поднималась луна. В ее серебряном свете блеск звезд в ночном небе над холмами сделался приглушенным.
    Рассказ кончился. Хоббиты зашевелились, начали потягиваться.
    – Луна-то уже высоко, - заметил Мерри. - Поздно, должно быть.
    Остальные тоже посмотрели вверх. На вершине холма в лунном свете отчетливо был виден не то выступ скалы, не то черный одинокий камень. Сэм с Мерри отошли от огня. Фродо и Пиппин сидели, молча глядя в костер, а Колоброд стоял, пристально вглядываясь во что-то, привлекшее его внимание на вершине. Фродо только взглянул на него и тут же почувствовал поднимающуюся из глубины волну страха. Он придвинулся ближе к огню. В этот момент из темноты бегом вернулся Сэм.
    – Я чегой-то испугался вдруг, - задышливо выговорил он: - Там что-то есть. Я теперь ни за какие деньги не отойду никуда. Оно будто сверху наползает…
    – Что ты видел? - вскочив на ноги, допытывался Фродо.
    – Да ничего я, сударь, не видел и смотреть не смотрел.
    – А я вот видел, - сказал, подходя, Мерри, - а может, показалось мне. Там под луной на равнине две не то три черные фигуры. По-моему, они сюда направляются.
    – Станьте спиной к огню! - скомандовал Колоброд. - Приготовьте ветки, чтобы зажечь.
    Затаив дыхание, хоббиты вглядывались во тьму. Долгое время ничего не происходило. Фродо больше не мог сдерживаться. Ему хотелось кричать.
    – Тише! - словно почувствовав, шепнул Колоброд.
    – Что там? - выдохнул Пиппин.
    Поверх бровки лощины поднялась призрачная тень. Они скорее ощутили, чем увидели ее. Но вот рядом с ней встала вторая, потом третья. Теперь сомнений не было. Три высокие черные фигуры стояли на склоне, глядя на них сверху. Они были чернее ночи, словно дыры мрака в ночной тьме. Фродо показалось, что он слышит звук их дыхания, похожий на змеиный шип. У него похолодело внутри. Фигуры как-то неуловимо приблизились.
    От несказанного ужаса Пиппин и Мерри бросились ничком на землю. Сэм кинулся к хозяину. А Фродо била крупная дрожь, словно от леденящего озноба. Но сквозь ужас все настойчивее поднималось в нем желание надеть Кольцо. Оно захватило его, ни о чем другом он уже не думал. Он не забыл ни Упокоища, ни письма Гэндальфа, но сейчас все это отступило, стало неважным и осталось только желание сдаться, уступить. Он не думал о спасении, не думал, плохо или хорошо то, что он собирался сделать, он просто принимал необходимость надеть Кольцо. Язык не слушался. Где-то на границе сознания он чувствовал отчаянный взгляд Сэма, но не мог даже повернуться к нему. Фродо зажмурился, потряс головой, но дальше сопротивляться не было сил. Он медленно потянул цепочку, вытащил Кольцо и надел на указательный палец левой руки.
    Все осталось по-прежнему, но черные фигуры вдруг вырисовались перед ним совершенно отчетливо. Теперь он мог рассмотреть их. Пятеро. Двое стоят на кромке лощины.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:09 am автор Lara!

    Трое приближаются. Безжалостные глаза горят жутким фосфорическим светом. Под плащами - серые саваны. На пепельных волосах - боевые шлемы. Иссохшие руки сжимают длинные стальные мечи. Вот их взгляды скрестились на тщедушной фигурке, и они двинулись вперед. В отчаянии Фродо вытащил свой меч и… удивился. Клинок рдел алым светом и рассыпал искры, словно головня, выхваченная из костра. Двое остановились. Третий, выше всех ростом, с короной поверх шлема, шагнул вперед. В правой руке он сжимал обнаженный меч, а в левой - кинжал, испускавший мертвенное призрачное сияние. Он бросился к Фродо.
    Хоббит прянул к земле, услышав собственный сдавленный крик: «О Элберет! Гилтониэль!», и ударил клинком куда-то в ногу противника. Тут же его левое плечо пронзила ледяная боль. Мир начал стремительно поворачиваться, мелькнул Колоброд с двумя пылающими факелами в руках. Выронив меч, последним осмысленным усилием Фродо сдернул Кольцо с пальца и повалился на траву, крепко зажав его в правой руке.

    Глава 12 Бегство к броду

    Когда Фродо пришел в себя, его судорожно сведенные пальцы все еще сжимали Кольцо. Он лежал у огня, и над ним склонялись встревоженные лица друзей.
    – Где… где бледный король? - озираясь, вымолвил он, но ответа не получил. Первые произнесенные им слова так обрадовали всех, что никто, собственно, и не вслушивался, а может, вопроса не поняли. Только через некоторое время Фродо выпытал у Сэма подробности происшедшего. Оказывается, никто толком ничего не видел, кроме неясных призрачных фигур, приблизившихся к костру. Просто в какой-то момент Сэм потерял хозяина из виду, а потом спиной почувствовал леденящий ужас и упал. До него едва долетел голос Фродо, выкрикивающего непонятные слова. Позже они буквально споткнулись о тело Фродо, лежавшего ничком с мечом в руке. Колоброд перенес хоббита к костру и пропал куда-то. С тех пор уже немало времени прошло.
    Видно было, сомнения Сэма вернулись и окрепли. Именно в этот момент Колоброд вышел из темноты к огню. Все вздрогнули, а Сэм вытащил свой меч и выпрямился во весь рост над Фродо. Колоброд опустился на колени возле лежащего хоббита. Мельком взглянув на Сэма, он произнес мягко:
    – Я не из их компании, Сэм. Мне обязательно нужно было вызнать, куда они пропали, но я и этого не сумел. Ума не приложу, почему они отступили, но поблизости их нет, я чувствую.
    Услышав о словах Фродо, Колоброд огорченно покачал головой и вздохнул. Потом велел Мерри и Пиппину вскипятить в чайниках как можно больше воды и промывать рану.
    – Следите за костром, пусть Фродо будет в тепле, - наказал он и, поднявшись с колен, поманил Сэма за собой. - Похоже, я знаю теперь, как было дело, - отойдя на несколько шагов, проговорил он. - Всадников было только пятеро. Они не ожидали отпора и отступили, но вернутся обязательно, думаю, завтрашней же ночью. Теперь им незачем торопиться. Они уверены, Кольцо от них не уйдет. Фродо ранен. Рана его смертельна, и скоро он будет в их власти. Во всяком случае, так думают Всадники. Но это мы еще посмотрим.
    Сэм едва сдерживал слезы.
    – Не отчаивайся и доверься мне, - сказал Колоброд. - Хозяин твой оказался покрепче, чем я предполагал. Гэндальф-то давно об этом догадывался. Убить Фродо не смогли, а уж теперь он так просто не сдастся темной воле. А я сделаю все, чтобы помочь ему. Смотрите за ним хорошенько, я скоро вернусь.
    Фродо тем временем задремывал, чувствуя, как постепенно немеет плечо и смертельный холод расползается от раны по всему левому боку. Друзья старались обогреть его и, как велел Колоброд, все время промывали рану горячей водой. Ночь кончалась, трудно переходя в бледный рассвет. Серый предутренний сумрак начал светлеть, когда появился Колоброд. Подходя к костру, он нагнулся и что-то поднял с земли.
    – Вот так находка! - воскликнул он, держа в руках черный плащ с рассеченным нижним краем. - Это след меча Фродо, - объяснил он хоббитам, - и, наверное, единственный ущерб, причиненный Черному. Он неуязвим, а все клинки, коснувшиеся бледного короля, обычно исчезают. Намного опаснее меча оказалось для него имя Элберет. А вот оружие, поразившее нашего храбреца! - Колоброд снова наклонился и поднял из травы длинный узкий кинжал. Лезвие холодно блеснуло. Хоббиты увидели, что зазубренное острие обломано на конце. Быстро светало, и вдруг, на глазах у всех, клинок окутался призрачным туманом и растаял, оставив и руке Колоброда одну рукоять. - Проклятый кинжал! - в досаде воскликнул Колоброд. - В мире почти не осталось целителей, способных управиться с такой раной. Я сделаю, что смогу, но с таким злым оружием трудно совладать.
    Он сел на землю, положил рукоять кинжала на колени и пропел над ней длинное медленное заклинание на неизвестном хоббитам языке. Потом, отложив рукоять, повернулся к Фродо и произнес несколько торжественно звучавших слов. Из сумки на поясе Арагорн достал пучок длинных листьев незнакомого хоббитам растения.
    – Мне пришлось далеко ходить за ним, - сказал он. - В холмах оно не растет, и только за Дорогой я по запаху нашел его.
    Арагорн растер лист в пальцах, и воздух наполнился приятным терпким ароматом.
    – Считайте, нам повезло, - объяснил он хоббитам. - Ацелас принесли в Среднеземье Люди с Запада. Оно очень редко попадается и растет только на местах древних поселений. На Севере о нем не знает никто, кроме Следопытов в Пустоземье. Сила у этих листьев огромная, но, боюсь, с такой раной и им не справиться.
    Он бросил листья в кипящую воду и отваром промыл Фродо плечо. Душистый пар повлиял даже на невредимых хоббитов, прогнав ночную усталость и успокоив измученные сердца. Подействовал отвар и на рану. Ледяной холод, терзавший Фродо, ослаб, и боль поутихла, но рука по-прежнему совершенно не повиновалась ему.
    Фродо горько упрекал себя за глупость и слабоволие. Было совершенно ясно, чей безмолвный приказ заставил его надеть Кольцо. А теперь? Калека на всю жизнь? А как же Путешествие? От слабости он даже встать не мог, а о том, чтобы идти, нечего было и думать.
    Этот же вопрос задавали себе и остальные. Всем было ясно, что надо уходить от Заветери как можно быстрее.
    – Теперь понятно, - сказал Колоброд, - враги держали Заветерь под наблюдением. Если Гэндальф и был здесь, его вынудили уйти. Сюда он не вернется. Надо уходить и нам. Куда бы мы ни пошли, опасней, чем здесь, нам нигде не будет.
    С рассветом второпях позавтракали, разделили вещи и провизию, которые нес Фродо, его самого усадили на пони и тронулись в путь. Надо сказать, что животное претерпело за последние несколько дней чудесное превращение. Из заморенного одра оно превратилось в упитанного, крепкого пони, воспылавшего горячей дружбой к Сэму. Тропы Пустоземья легкими не назовешь, но, видно, у Хвоща жилось куда хуже.
    Итак, они двинулись на юг. Миновать Дорогу было невозможно, зато, двигаясь в этом направлении, они быстрее всего достигали лесов, а где лес, там и костер: Фродо нуждался в тепле, особенно холодными ночами, да и остальным огонь мог сослужить добрую службу.
    К Дороге наши путники подкрадывались, соблюдая все меры предосторожности. Вокруг было тихо, Всадников словно и не существовало никогда. Выждав у обочины, быстро пересекли Дорогу и… услышали, как в отдалении перекликнулись холодные пронзительные голоса: один позвал, другой ответил. Хоббиты и Колоброд метнулись в заросли.
    Перед ними простиралась долгая равнина, дикая, нехоженая, поросшая кустарником и чахлыми деревцами, сбившимися в небольшие куртины. Жесткая серая трава покрывала землю. В этом безрадостном краю осень уже высушила листья, и их коричневые трупики печально шуршали под ногами.
    Медленно двигался маленький караван. Шли молча, лишь изредка перебрасываясь двумя - тремя словами. Фродо сокрушенно смотрел на согбенные под тяжким грузом спины друзей, на их понуро опущенные головы. Даже неутомимый Колоброд выглядел сегодня усталым и постаревшим.
    Первый день пути к далекому Дольну еще не кончился, а Фродо вновь принялась терзать черная боль. Он крепился изо всех сил и ничего не стал говорить спутникам.
    Так прошло четыре дня. Вокруг ничего не менялось, только вершина Заветери за спиной словно оседала с каждым днем, пока совсем не скрылась из виду, а синеющие на горизонте горы чуть заметно приблизились. Всадники не давали о себе знать, и если бы не те крики над Дорогой, хоббиты решили бы, что им удалось оторваться от преследователей. Страх приходил к ночи. Каждая новая пара часовых готова была в любой миг увидеть возникающие в сумраке зловещие фигуры, но ночь проходила за ночью в неверном свете убывающей луны, посвистывании ветра и шелесте сухих трав. Знакомое жуткое ощущение нависшей угрозы, испытанное в лощине под Заветерью, не возвращалось. Однако никому не верилось, что Черные Всадники потеряли их след. Может, они просто выжидают, собираясь, напасть в каком-то другом, удобном для них месте?
    В конце пятого дня начал ощущаться пологий подъем. Колоброд повернул на северо-восток, и на шестой день путники вышли на невысокий гребень водораздела. Впереди открылась цепь лесистых холмов. Перед ними можно было разглядеть давно оставленную Дорогу, а справа, под слабым октябрьским солнцем, свинцово поблескивала большая река. Еще одна, поменьше, виднелась в отдалении.
    – Хочешь не хочешь, придется нам здесь возвращаться на Дорогу, - вздохнул Колоброд. - Мы вышли к Седонне. Эльфы зовут эту реку Митейтель. Она течет с Троллиного Нагорья, это к северу от Дольна, а южнее сливается с Гремячей. В Море она впадает большой рекой. Дорога только в одном месте пересекает ее, это единственная переправа, поэтому мост и называют Последним.
    – А вторая река какая? - спросил Мерри.
    – Это и есть Гремячая. Эльфы зовут ее Бруинен. От Последнего Моста до Брода через Бруинен расстояние приличное. Я не думал пока, как нам переправиться. Хватит с нас и одной Седонны. Нам просто повезет, если на Последнем Мосту мы не встретим засады.
    Ранним утром следующего дня они спустились к Дороге. Сэм с Колобродом отправились на разведку и не обнаружили никаких следов Всадников. Впрочем, дня два назад прошел дождь и смыл следы. Новых с тех пор не появилось.
    По Дороге Колоброд шел быстро. Хоббиты едва поспевали за ним. Через несколько миль впереди показался Последний Мост. Как напряженно ни всматривались путники, ожидая увидеть притаившиеся черные силуэты, там вроде бы никого не было. Тем не менее Колоброд велел им схорониться в придорожных кустах, а сам осторожно двинулся вперед, но вскоре вернулся.
    – Никаких признаков врагов, - сказал он. - Откровенно говоря, меня это удивляет. Но кое-что я все-таки нашел.
    Он протянул руку, и на раскрытой ладони хоббиты увидели лучистый светло-зеленый камень.
    – Он лежал прямо посередине моста, - пояснил Колоброд. - Это эльфийский берилл, такие камни просто так на дороге не валяются. По-моему, это знак, что здесь можно пройти. Но пока нам не попадется какая-нибудь более надежная примета, идти дальше по Дороге я не рискну.
    Действительно, мост миновали благополучно. Их сопровождал лишь плеск воды, стесненной тремя изящными мостовыми арками. Уже через милю слева от Дороги встали поросшие лесом отроги. Здесь Колоброд решительно повернул, и маленький отряд быстро затерялся под сводами угрюмых корявых деревьев.
    Поначалу хоббиты радовались, оставив опасную Дорогу, но уж очень недружелюбные места попадались им теперь все чаще и чаще. Чем дальше, тем круче становились склоны. То здесь, то там на скалистых гребнях глаз замечал остатки древних каменных стен и развалины башен. Руины имели вид зловещий и настораживающий. Фродо, покачиваясь на спине пони, мог без помех озираться по сторонам и размышлять. Ему сразу припомнились рассказы Бильбо о встреченных во время своего Путешествия грозных башнях на холмах к северу от Дороги. Там, в лесу Троллей, и началось, собственно, Приключение. Похоже, речь шла именно об этих краях, и Фродо гадал, пройдут ли они тем же путем, которым шел Бильбо.
    – Кто живет здесь? - слабым голосом спросил он. - Чьи это башни? Троллей?
    – Тролли ничего не строят, - ответил Колоброд. - Никто здесь не живет. Когда-то, очень давно, жили Люди. Но их и в помине не осталось. По легендам, здешний народ накрыла Анмгарская Тень. А потом они сгинули в войне, положившей конец Северному Княжеству. Это было так давно, что здешние холмы не сохранили памяти о своих обитателях, хотя тень все еще лежит на этих землях.
    – Все всё забыли, а ты помнишь?… - вопросительно произнес Пиппин. - Не звери же с птицами рассказали тебе про здешние дела.
    – Наследники Элендила помнят многое, - пожал плечами Колоброд. - А настоящую память о прошлом хранят в Дольне.
    – Тебе часто приходилось бывать там? - спросил Фродо.
    – Мне приходилось даже жить там, - отозвался Колоброд. - Туда возвращаюсь я, как только смогу. Там всегда остается мое сердце, а вот ногам не суждено отдохнуть в прекрасном Доме Элронда.
    Ни Дороги, ни реки давно не было видно. Холмы с частыми скальными выходами обступили их со всех сторон. Хоббиты шли и с опаской поглядывали по сторонам. Похоже, путь их пролегал по дну ущелья, и стены становились все выше, а по скалам цеплялись за камни торчащими корнями корявые стволы сосен.
    Все сильнее сказывалась усталость. Прокладывать путь без тропы, среди поваленных стволов и нагромождений камней, было нелегко. Выше не поднимались из-за Фродо. Склоны ущелья пони не одолел бы даже без седока на спине.
    Дна дня пробирались каменными коридорами. Погода менялась. Нахмурилось. Западный ветер нагнал от далекого морского побережья мокрых облаков и принялся выжимать их над головами путников. Кисея мелкого моросящего дождя затянула окрестности. К ночи все вымокли и не смогли просушиться - вокруг не нашлось ни единой сухой щепки для костра. На следующий день склоны по сторонам стали еще круче, и постепенно пришлось отвернуть к северу. Колоброд проявлял признаки беспокойства: от Заветери они ушли дней десять назад, провизия подходила к концу. Зато дождь не кончался.
    Очередной ночлег устроили на неширокой каменной площадке. В скале здесь обнаружилась не то чтобы пещерка, а просто небольшая выемка. Фродо чувствовал себя плохо. От холода и сырости рана разболелась, его колотил озноб, не дававший заснуть. Он ворочался, стараясь поудобнее пристроить левую руку, и настороженно вслушивался в ночные звуки. Ветер тихонько выл в расщелинах, капала вода, где-то далеко прогремел сорвавшийся камень. Ему чудилось, что отовсюду подкрадываются черные фигуры, хотят задушить его, он рывком садился и видел лишь ссутулившуюся спину Колоброда, бессонно стерегущего с трубкой в зубах. Фродо лег в очередной раз и резко провалился в сон. Словно со стороны видел он себя гуляющим по саду в родных Засумках, но собственная фигура представлялась ему словно поблекшей и тусклой, куда менее отчетливой по сравнению с угольно-черными тенями, заглядывавшими через ограду.
    Под утро дождь кончился. Облака начали таять, сквозь них проступали голубые полосы. Ветер опять менялся. Позавтракали рано и невкусно, а потом Колоброд ушел, оставив хоббитов под скалой. Он собирался подняться наверх и осмотреться.
    Вернулся он мрачный.
    – Как хотите, а надо уходить южнее. Ущелье завело нас слишком далеко на север. Так мы никуда, кроме Троллиного Нагорья, не придем. Делать нам там нечего, я страну троллей знаю плохо и никакого желания узнать лучше не испытываю. Заходить в Дольн с севера слишком долго, нам еды не хватит. Идем к Бруиненскому Броду.
    Весь день пришлось пробираться через камнелом. В конце концов им все же удалось выбраться то ли в неширокую долину, то ли в широкое ущелье, ведущее на юго-восток. Радости хватило ненадолго. Под вечер путь снова преградил высокий гребень, больше всего похожий на пилу. Приходилось либо поворачивать, либо перебираться через него.
    Посовещавшись, решили попробовать перевалить гребень. Однако решить оказалось легче, чем сделать. Вскоре Фродо пришлось спешиться и наравне со всеми карабкаться вверх. Единственное, в чем он не принимал участия, так это в подъеме и подталкивании пони. Они едва втащили бедное животное на перевал. Фродо, дрожа от усталости и напряжения, упал на камни и лежал, сотрясаемый крупной дрожью. Левая рука висела плетью, а плечо и бок словно драли ледяные когти. Деревья и скалы вокруг казались размытыми и словно вылинявшими.
    – Как мы пойдем дальше? - сказал Мерри Колоброду. - Посмотри, Фродо еле жив. Мне так беспокойно за него. Как ты думаешь, если мы доберемся в Дольн, там смогут ему помочь?
    – Посмотрим, - вполголоса отвечал Колоброд. - Здесь я больше ничего не могу сделать. А идти нам надо, именно его рана и заставляет меня поторапливаться. Хотя сегодня придется все же дать ему отдохнуть.
    Рядом стоял Сэм и умоляющими глазами смотрел на Колоброда.
    – Что с моим хозяином? - тихо спросил он. - Ранка-то была маленькая, да и затянулась уже. Почти не заметно, только шрам белый остался. А рука холодная как лед.
    – Его коснулось не простое оружие, Сэм. Яд или другая злая сила точит его изнутри. Мне с ней не справиться, но отчаиваться пока рано.
    Ночь на перевале выдалась холодной. В маленькой ямке под старой сосной разложили костерок. Ветер шумел в кронах деревьев под ними. Фродо лежал в полузабытьи, следил за множеством черных крыл, взмахивающих в небе. Это летели преследователи, разыскивая свою жертву в горах и ущельях.
    Утро настало ясное и светлое. В прозрачном воздухе мир вокруг предстал чист и отчетлив, не хватало лишь солнца, чтобы отогреть закоченевших хоббитов. На рассвете Колоброд взял с собой Мерри и ушел осматривать окрестности. Вернулись они по солнцу и принесли добрые вести. Теперь ничто не мешало выбрать правильное направление. С вершины скалы Колоброд разглядел впереди отблеск Гремячей, а дорога к Броду шла по-над берегом реки.
    – Надо снова выбираться на Дорогу, - сказал он. - Здесь мы никаких троп не найдем, и к Броду иначе не пройти.
    После завтрака собрались и пошли. Спуск оказался легче, чем представлялось поначалу, и вскоре Фродо опять смог ехать верхом. Оказалось, что пони, если ему не мешать, прекрасно умеет выбирать дорогу и, похоже, заботится о том, чтобы раненого хоббита поменьше трясло. В свете ясного утра все немножко приободрились, и даже Фродо почувствовал себя лучше, но скоро глаза его снова застлала серая дымка и мир вокруг потускнел и выцвел.
    Пиппин, чуть обогнавший остальных, обернулся и воскликнул:
    – Здесь тропа!
    И в самом деле, это оказалась тропа, сильно петлявшая, порой пропадавшая среди валунов, но все-таки тропа, поднимавшаяся из лесов впереди к оставленному путниками перевалу. Когда-то ею часто пользовались, а те, кто ходил по ней, на силу не жаловались. Старые деревья были разбиты и отброшены в сторону, валуны, скатившиеся сверху, убраны на обочины. Спуск сразу заметно ускорился. Конечно, идти по тропе было несравненно легче, но зато и беспокойней. Мало ли кто проложил ее в этой глуши! Скоро вошли в темный хвойный лес. Тропа перестала петлять, раздалась вширь и привела их под козырек утеса, поросшего деревьями, прямо к кособокой, висевшей на одной огромной петле двери, за которой угадывался вход в пещеру.
    Путники остановились и попытались заглянуть в щель. За дверью было темно. Сэм, Колоброд и Мерри навалились плечами, и дверь приоткрылась. Мерри и Колоброд протиснулись внутрь. Далеко можно было не ходить. На полу во множестве валялись старые обглоданные кости, а у входа, среди черепков, стояли два здоровенных, грубо вылепленных глиняных кувшина.
    – Если тролли вообще бывают, то здесь у них точно берлога! - заявил Пиппин. - Эй! - позвал он дрогнувшим голосом. - Выходите оттуда! Ясно, чья это тропа. Лучше нам убраться подобру-поздорову.
    – Спешить незачем, - сказал, выходя, Колоброд. - Тролли жили здесь, но очень давно. Опасности никакой. Ладно, пошли дальше, посмотрим.
    От порога пещеры тропа свернула направо и нырнула в чащу. Пиппин с независимым видом бодро шагал впереди рядом с Мерри. Ему очень не хотелось показать Колоброду, как он струсил перед дверью в пещеру. Сэм с Колобродом шли позади, у стремян Фродо. Тропа вполне позволяла идти гурьбой. Однако уже через несколько минут пришлось остановиться. Пиппин вылетел из-за близкого поворота как ошпаренный. За ним вприпрыжку несся Мерри. Оба выглядели здорово перепуганными.
    – Там тролли! - выдохнул Пиппин. - Там, на прогалине! Мы их из-за деревьев видели. Огромные!
    – Ну-ка, поглядим. - Колоброд поднял суковатую дубину и легким скользящим шагом двинулся вперед. Фродо молчал. Ему было худо. Сэм в панике нервно озирался.
    Полуденное солнце сквозь ветви полуоблетевших деревьев пятнало поляну островками света. Путники, осторожно раздвинув кусты, выглянули. Три огромных тролля и вправду расположились на прогалине. Один нагнулся, словно ища что-то под ногами, а два других уставились на него. Колоброд беззаботно подошел к нагнувшемуся троллю и огрел его палкой по заду.
    – Эй, вставай, каменная туша! - смеясь, позвал он. Хоббиты затаили дыхание. Однако ничего не случилось. Картина на поляне оставалась неизменной. Первым расхохотался Фродо. Его неуверенно поддержали остальные.
    – Ну и ну! - Фродо даже закашлялся от смеха. - Это же надо! Собственную семейную историю забыть! Это же те тролли, которых Гэндальф словил. Они как раз не могли поладить, как им лучше приготовить тринадцать гномов и одного хоббита.
    – Я и думать не думал, что мы в этих самых местах, - оправдывался Пиппин. Ему было неловко, ведь историю про троллей он сто раз слышал от Бильбо, правда не очень-то в нее верил. Теперь он недоверчиво глядел на каменных истуканов, гадая, не может ли какое-нибудь волшебство вдруг оживить их.
    – Тут не только семейную историю надо знать, - улыбнулся Колоброд. - Ясным днем, при солнышке вы примчались и начали пугать меня живыми троллями на лужайке! Вы даже старого вороньего гнезда у одного из них за ухом не заметили. Для живого тролля это не самое обычное украшение.
    Все рассмеялись. На Фродо напоминание о первом удачно кончившемся приключении Бильбо подействовало замечательно. Ласково пригревающее солнышко словно растопило дымку у него перед глазами, и он впервые за много дней приободрился. Приветливая полянка располагала к отдыху, и путники решили перекусить, расположившись между огромных тролльих лап.
    – Может, споет кто-нибудь, пока солнышко высоко, - предложил Мерри. - Сколько дней уже ни песен, ни рассказов не было.
    – Считай, от самой Заветери, - кивнул Фродо. Все с беспокойством посмотрели на него. - Да не тревожьтесь вы обо мне, - улыбнулся Фродо. - Мне лучше. Петь, правда, наверное, не смогу. Может, Сэм вспомнит что-нибудь?
    – Давай, Сэм, - поддержал Мерри. - У тебя в голове полно всего, чего ты скопидомничаешь?
    – Да я не знаю, - смутился Сэм. - Вот разве что… Это, конечно, не ахти какая поэзия, если вы понимаете, про что я… Так, чепуха в общем-то. Просто тролли напомнили.
    Встав и убрав руки за спину как примерный ученик, он начал напевать сначала негромко, но потом разошелся.

    Тролль восседал на груде скал,
    Урчал, стонал и кость глодал,
    Уж много лет таков обед -
    Поскольку с мясом тяжко.
    Ляжка! Ряшка!
    Сидел один и кость сосал,
    Поскольку с мясом тяжко.


    Погожим днем приходит Том:
    – Вид этой кости мне знаком!
    Мой дядя Тим! Что стало с ним!
    Его ты слопал гнусно!
    Вкусно? Грустно!
    И - хлоп об землю башмаком:
    – Ты дядю слопал гнусно!


    – Дитя, - сказал в ответ нахал, -
    Ну да, я дядю обокрал.
    Но он уж вот который год
    Лежит в могильной яме!
    В дряни! В хламе!
    И он не слишком обнищал
    В своей могильной яме!


    А Том орет: - Молчи, урод!
    Тебе так это не пройдет!
    А ну-ка, брось чужую кость
    И к ней не прикасайся!
    Майся! Кайся!
    Верни немедля, обормот,
    И больше не касайся!


    Но тролль в ответ: - А вот и нет!
    Ты сам сгодишься на обед.
    В душе тоска - хочу мяска,
    А ты - толстяк изрядный.
    Ладный! Складный!
    Сойдешь на парочку котлет,
    Раз ты пухляк изрядный!


    И тут слегка его рука
    Щипнула Тома за бока.
    Рванулся Том и башмаком
    Как даст ему по заду -
    Гаду! Смраду!
    Досталось славного пинка
    Бессовестному заду!


    Но этот зад (на Томов взгляд),
    Как оказалось, во сто крат
    Был тверже скал, где восседал
    Наш тролль, голодный зверски, -
    Дерзкий! Мерзкий!
    И Том удару сам не рад -
    Подошве больно зверски!


    Отныне хром бедняга Том,
    Его нога горит огнем.
    А тролль сидит, урчит, сопит
    И чавкает ужасно -
    Грязно! Страстно!
    И тот же зад всегда при нем,
    И так же тверд ужасно.

    – Ну, это нам всем наука! - захохотал Мерри. - Хорошо, что ты его палкой огрел, Колоброд, а не ногой!
    – Где это ты песенку выкопал? - ревниво спросил Пиппин. - Никогда раньше не слыхал.
    Сэм в ответ пробурчал что-то неразборчивое.
    – Придумал, конечно! - уверенно произнес Фродо. - Чем дальше мы идем, тем больше я о Сэме узнаю такого, чего и не предполагал раньше. То он заговорщиком был, а теперь вот с троллями шутки шутит. Кончится тем, что волшебником окажется или воином отважным.
    – Не хочу я быть ни тем, ни другим, - вконец смущенный, пробормотал Сэм.
    После полудня их путь пролегал в сплошной лесной чаще. Вполне возможно, что вперед их вела та же самая тропа, по которой шагали некогда Гэндальф, Бильбо и Торин со своими гномами. Через несколько миль вышли на очередной водораздел. Дорога лепилась внизу по подножию холмов, Седонна осталась далеко позади. Горы впереди все еще казались далекими. К ним волнами уходили поросшие вереском холмы.
    Колоброд показал на камень, торчащий из травы ниже по склону. На нем можно было разглядеть выветрившиеся знаки, похожие на руны гномов.
    – Это уж не тот ли камень, под которым прятали золото тролли? - присмотревшись, вспомнил Мерри. - Фродо, ты не знаешь, осталось что-нибудь от Бильбовой доли?
    Фродо тоже смотрел на камень и думал, как было бы хорошо, если бы Бильбо вообще вернулся из своего Путешествия с пустыми руками. И не было бы тогда смертельно опасных сокровищ, из-за которых приходится расставаться с домом и брести неведомо куда.
    – Ничего от нее не осталось, - ответил он - Бильбо все роздал. Он не считал богатство своим. Наворованное ведь…
    В длинных прозрачных тенях раннего вечера дремала перед ними Дорога. Спустившись со склона, путники быстро зашагали вперед. Солнце скоро скрылось за пройденной недавно седловиной; с далеких гор впереди прилетел холодный ветер.
    Хоббиты уже посматривали по сторонам, выбирая место для привала, и тут их настиг звук, который они страшились услышать все эти дни. Позади на Дороге стучали копыта! Все мгновенно оглянулись - без толку! Поворот скрывал приближающегося всадника. Тогда они бросились в черничные заросли и карабкались вверх, пока не добрались до густых ореховых кустов. Только здесь перевели дух и оглянулись. Дорога неясно серела футах в тридцати под ними, но поворот по-прежнему не позволял видеть далеко назад. Копыта меж тем приближались. «Клипети-клипети-клип» доносилось все ближе, но теперь к их перестуку примешивался тихий нежный перезвон, словно от множества маленьких колокольцев.
    – Не похоже на Черного Всадника, - решительно сказал Фродо, внимательно вслушиваясь. Остальные хоббиты с надеждой кивнули, но подозрения не оставили их. Слишком глубоко въелся страх погони, теперь любой звук казался зловещим. Лицо Колоброда, припавшего ухом к земле, просветлело.
    Свет уходящего дня быстро мерк, тихонько, шелестели кусты под ветром. Колокольцы звучали все ближе, «клипети-клип» обернулось быстрой рысью, и внезапно из-за поворота вынесся белый конь в звездчато мерцающей сбруе. Плащ всадника вольно вился позади, капюшон был откинут на спину, золото волос струилось по ветру. Фродо показалось, что фигура всадника, удивительно благородной посадки, излучает теплое млечное сияние.
    Колоброд вскочил на ноги и, перепрыгивая через кусты, бросился к краю Дороги. Но еще прежде всадник натянул поводья и остановил коня, глядя прямо вверх, туда, где прятались хоббиты. Завидев Колоброда, он спешился и поспешил ему навстречу с возгласом: «Аи на ведуи Дунадан! Маэ хованнэн!»
    Ясный звонкий голос и слова не оставляли никаких сомнений. В этом мире никто, кроме эльфов, не говорил так певуче и звонко. Однако в дивном голосе помимо радости звучала и тревога. Эльф обнял Колоброда и быстро заговорил с ним по-эльфийски. Колоброд, выслушав, махнул рукой хоббитам и они, оставив укрытие, заторопились к Дороге.
    – Это Глорфиндейл из Дома Элронда, - представил Колоброд.
    – Наконец-то добрая встреча! Привет тебе! - обратился эльф к Фродо. - Я был послан встречать тебя. Дорога опасна!
    – Значит, Гэндальф все-таки в Дольне? - радостно воскликнул Фродо.
    – Нет, - ответил с легким недоумением эльф. - Во всяком случае, девять дней назад, когда я покидал Дольн, его там не было. Элронд получил тревожные вести. Наши эльфы, странствующие за Берендуином , поняли, что ваши дела плохи, и поспешили известить всех, кого могли. Мы узнали, что Девять выступили из Мордора, а вы со своей тяжкой ношей остались без водительства и руководства. Не многим у нас под силу открыто противостоять Девяти, но Элронд тотчас же разослал нас на север, на запад и на юг. Мы предполагали, что вы уйдете с Дороги, и опасались, не затеряетесь ли вы в глуши.
    Я дошел до Митейтейля и оставил там знак. Было это семь дней назад. У Моста в засаде было трое назгулов, я прогнал их на запад. Еще двое встретились мне позже и повернули на юг. С тех пор я все ищу ваш след и два дня назад понял, что вы прошли через Мост, а сегодня заметил, как вы спустились с холмов. Ладно, сейчас не время делиться новостями.
    Раз мы вместе, не будем пренебрегать Дорогой. Она сократит нам путь. Позади - Пятеро. Стоит им напасть на след, они помчатся стрелой. А ведь я так и не знаю, где Четверо остальных. Как бы нам не встретить их возле Брода!
    Пока хоббиты слушали Глорфиндейла, стемнело. У Фродо от усталости слипались глаза. Еще в сумерках знакомая дымка затмила его взор, и он все старался отогнать тень, не позволявшую разглядеть лица друзей. В боку снова зашевелилась боль, он знобко повел плечами и, покачнувшись и седле, вынужден был ухватиться за плечо Сэма, чтобы не упасть.
    – Мой хозяин ранен, - сердито проговорил Сэм. - Он не может ехать быстро. Все-таки ему отдых нужен.
    Фродо снова покачнулся, и Глорфиндейл, легко подхватив его на руки, с беспокойством всмотерлся в лицо хоббита.
    Колоброд коротко рассказал о стычке на Заветери и о ране Фродо. Хоббиты с удивлением увидели у него в руках рукоять вражьего кинжала. Глорфиндейл, содрогнувшись от отвращения, взял ее и внимательно рассмотрел.
    – Злые слова выбиты здесь, - только и сказал он. - Вам их не разглядеть. Сохрани ее, Дунадан. Надо показать Элронду. Только заверни во что-нибудь и старайся касаться пореже. Многие раны приходилось мне врачевать, но с этой, боюсь, не справлюсь. Что смогу - сделаю, но теперь надо спешить вдвойне. По-настоящему ему смогут помочь только в Дольне.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:10 am автор Lara!

    Длинными чуткими пальцами он ощупал плечо Фродо, и лицо эльфа посуровело, словно подтвердились самые худшие его опасения. А Фродо почувствовал, как уходит озноб и от плеча по руке словно бежит тоненький теплый ручеек. Боль отпустила. Вечер вокруг будто просветлел, он ясно увидел лица друзей и с новой надеждой ощутил прилив сил.
    – Поедешь на моем коне, - распорядился Глорфиндейл. - Стремена подтянем, тебе будет удобно. Не бойся. Конь не даст тебе упасть. Шаг у него ровный, а при опасности он легко уйдет от коней Врага.
    – Нет! - запротестовал Фродо. - Я вовсе не хочу попасть в Дольн, бросив друзей в опасности на Дороге.
    Глорфиндейл улыбнулся.
    – Если тебя здесь не будет, им бояться нечего. Девятерым нужен ты, мы для них неинтересны. Ты сам, Фродо, ты и твоя ноша - самая большая опасность для всех.
    Фродо не спорил. Его осторожно усадили на белого коня, а пони досталась поклажа хоббитов. Теперь они могли идти куда быстрее и все-таки скоро стали отставать от словно плывущего над дорогой эльфа. Он вел их прямо в ночь, безлунную и беззвездную сегодня. До самого рассвета они шли и шли без единой остановки. К утру Пиппин, Мерри и Сэм едва брели, даже Колоброд ссутулился и как-то посерел от усталости. Фродо задремал, его укачала плавная поступь эльфийского коня.
    Когда наконец объявили привал, хоббиты просто попадали в придорожный вереск и заснули мертвецки. Казалось, они только сомкнули глаза, а уж Глорфиндейл снова будил их и солнце стояло высоко, а ночные туманы и облака исчезли без следа.
    – Вам надо выпить вот это, - Глорфиндейл плеснул каждому понемногу из своей кожаной фляги, отделанной серебром. Жидкость по вкусу не отличалась от родниковой воды, не имела запаха, не казалась особенно теплой или холодной, но, выпив, хоббиты ощутили огромный прилив бодрости и сил. Съеденный вслед за тем черствый хлеб с пригоршней сухих фруктов утолили голод лучше основательного ширского завтрака.
    И снова они топали по Дороге, отдохнув не больше пяти часов. Глорфиндейл по-прежнему торопил их и за весь день позволил лишь две короткие остановки. К ночи за спиной осталось около двадцати миль. Отсюда Дорога поворачивала вправо и спускалась на дно ущелья, да так и шла по нему до самого Бруинена. Погоня все еще не давала о себе знать, но эльф часто останавливался, настороженно прислушиваясь, и не раз тень беспокойства туманила его прекрасное лицо. Изредка они с Арагорном обменивались несколькими фразами по-эльфийски.
    Да, проводники были озабочены, но хоббиты не могли больше сделать ни шагу. На последних фарлонгах перед привалом на них невозможно было смотреть: они ковыляли, пошатываясь, не поднимая головы, загребали ногами дорожную пыль, а мысли их монотонно кружились вокруг горящих ступней, ноющих лодыжек и ломящих поясниц. Фродо чувствовал себя не лучше. Рука и плечо болели ужасно, на протяжении дня он с тоской замечал, как окружающее все больше выцветает, теряет четкость очертаний, обращаясь в скопище призрачно-серых теней. Теперь он радовался наступлению ночи: в темноте мир казался не таким блеклым и пустым.
    На следующее утро усталость ничуть не уменьшилась, а Дорога, покачиваясь, снова тащилась у них под ногами. До Брода все еще оставалось немало миль, и хоббитам казалось, что они торопятся изо всех сил. На самом деле они едва плелись.
    – Чем ближе к реке, тем опасней, - молвил Глорфиндейл, - чует мое сердце: нас настигают сзади, а впереди - засада.
    К счастью для хоббитов, Дорога шла под уклон. В некоторых местах обочина заросла травой, и хоббиты шли по ней, давая отдых несчастным ногам. Далеко за полдень Дорога надумала нырнуть в густую тень высоких сосен, потом врезалась в глубокий овраг с крутыми влажными склонами из красного камня. Как только путники вступили в него, по всему оврагу пошло гулять эхо, и не разобрать стало, звук чьих копыт рождает его. Впрочем, вскоре Дорога резко выскочила на открытое место, и примерно в миле впереди они увидели Бруиненский Брод. За рекой круто поднимался коричневый берег с серой лентой тропы, а дальше, сколько хватало глаз, громоздились горы: отрог налезал на отрог, пик возносился над пиком, и так без конца.
    Позади, в краснобоком овраге, все еще жило эхо. Порыв ветра промчался по вершинам сосен. Глорфиндейл обернулся, вслушался и крикнул не то коню, не то Фродо:
    – Беги! Враг настигает!
    Белый конь рванулся вперед. Хоббиты заторопились вниз по склону. Эльф и Арагорн, часто оборачиваясь, торопливо шли сзади. На полпути к Броду на них обрушился из-за спины слитный топот копыт. Из устья оврага вылетел Черный Всадник и осадил коня, покачиваясь в седле. Вслед за ним появился другой, а потом еще один и еще двое.
    – Вперед! Скачи вперед! - приказал эльф Фродо.
    Хоббит подчинился не сразу. Что-то в нем сопротивлялось, не желая спасаться бегством. Пустив коня шагом, Фродо обернулся. Всадники на своих могучих конях высились неподвижными четкими изваяниями, - а все прочее - лес, земля вокруг - словно отступило и расплывалось в тумане. Внезапно Фродо услышал безмолвный приказ, пришедший оттуда . Ему повелевали остановиться и не трогаться с места. Страх и ненависть всколыхнулись в душе хоббита одновременно. Рука отпустила повод и нащупала рукоять меча. Обнаженный клинок зарделся, роняя искры.
    – Вперед же! Не медли! кричал ему Глорфиндейл, а потом, видно сообразив что-то, приказал коню по-эльфийски: - Норо лим! Норо лим, Асфалот!
    Белый конь сорвался с места и понесся как вихрь. Помедлив мгновение, черные кони прянули с холма вслед. Черные Всадники испустили жуткий вой - Фродо уже слышал его в лесах Восточной Чети, и снова, как тогда, им ответили. Спереди и слева, из-за скал вылетели еще четыре Черных Всадника. На равнине они разделились: двое бросились наперерез Фродо, а двое стремительным галопом неслись к Броду, чтобы перехватить хоббита у воды. Фродо с ужасом понял, что все эти черные нити сходятся в одной точке, ему не уйти. Бросив короткий взгляд через плечо, он уже не увидел друзей, зато с удивлением отметил, что черные кони за спиной не приблизились, а, пожалуй, немного отдалились. Даже они уступали в скорости Асфалоту. Он снова стал смотреть вперед, и мелькнувшая было надежда начала таять. Казалось, не оставалось ни малейшей возможности достичь Брода раньше Черных. Теперь он ясно видел их: без плащей, в серых саванах и латах, с обнаженными мечами в иссохших руках, на головах те же шлемы, в которых они явились ему на Заветери. Поблескивали страшные глаза, а жесткие, пронзительные голоса звали его, звали…
    Страх захлестнул Фродо с головой. Он забыл о мече. Он не мог кричать. Закрыв глаза, он склонился к шее коня и судорожно вцепился в мягкую гриву. Ветер пронзительно пел у него в ушах, колокольцы звенели жалобно и слитно. Хоббита страшно, как копьем, ударило могильной стынью, когда последним отчаянным рывком, эльфийский конь пролетел в дюйме от вытянутой морды переднего черного коня, словно вспышка белого пламени.
    Фродо привел в чувство плеск воды, подбиравшейся к стременам. Внезапное волнение охватило его, а на сердце легла непомерная тяжесть, когда белый конь, разбрызгивая воду, выбрался на противоположный берег и начал взбираться по каменистой тропе. Брод остался позади.
    Но и преследователи отстали ненамного. Асфалот поднялся на крутой берег, встал и, повернувшись к реке, пронзительно заржал. У самой воды на том берегу стояли Девять Всадников. Их поднятые лица были обращены к Фродо, и хоббит задрожал от мысли, что пересечь реку им не труднее, чем белому коню. Он разом понял всю безнадежность бегства неизвестной дорогой к границам Дольна, если Черные сейчас переправятся. И снова могучий безмолвный приказ - остановиться! - настиг его. В сердце шевельнулся гнев, но тут же угас. Сил для сопротивления больше не было.
    Первый Всадник дернул повод и послал своего коня вперед. Конь заупрямился и встал на дыбы. Преодолевая неимоверную тяжесть, Фродо выпрямился в седле и поднял меч.
    – Прочь! - собрав последние силы, крикнул он. - Уходите прочь в свой Мордор, оставьте меня!
    Ему самому собственный голос показался слабым и жалобным. В нем не было силы. Всадники приостановились. Теперь они смеялись над ним.
    – Вернись к нам! Вернись! - звали злобные властные голоса. - Мы уйдем в Мордор и возьмем тебя с собой!
    – Уходите прочь! - едва пролепетал Фродо.
    – Кольцо! Отдай Кольцо! - требовали ужасные голоса. Вот вожак Черных заставил коня вступить в воду. За ним последовали еще двое.
    – Именем Элберет и Прекрасной Лучиэнь клянусь, - коснеющим языком молвил Фродо, слабо взмахивая мечом, - вы не получите ни Кольца, ни меня.
    Король-Призрак, бывший уже на середине Брода, привстал на стременах и повелительно поднял руку. Фродо сковала немота. Язык прилип к гортани, сердце билось с перебоями. Меч неожиданно обломился и выпал из дрожащей руки. Эльфийский конь коротко заржал и встал на дыбы.
    Ближайший Черный Всадник преодолел уже две трети реки, когда до слуха Фродо долетел яростный рев и тяжкий рокот. Фродо смутно видел, как река выше по течению неожиданно вспухла. Во взметнувшихся пенных гребнях ему почудились белые развевающиеся гривы, султаны плюмажей и копья брызг конницы огромных волн, катящих громадные камни. Казалось, воды реки преобразились и исчезли, уступив место белому воинству, рвущемуся из верховьев. Троих Черных Всадников, бывших на середине Брода, смело ревущим валом воды, они исчезли, растворились в белой пене. Те, что оставались на берегу, в ужасе отпрянули назад.
    Меркнущим сознанием Фродо уловил неясные крики. На том берегу, за спинами Черных Всадников, ему почудилась сияющая фигура огромного роста, рядом с ней быстро двигались несколько других, плохо различимых и маленьких по сравнению с гигантом. Они размахивали неяркими красными огнями, быстро тускневшими в неудержимо накатывающейся на ясный мир пелене серого тумана.
    Черных коней словно обуяло безумие. Не слушая поводьев, они тащили Всадников в пенные волны и тут же исчезали, подхваченные ревущим потоком. В грохоте взъярившейся воды едва слышно звучали пронзительные вопли. Сознание ускользало. Фродо покачнулся, выпрямился, почувствовал, что падает, грохот и смятение захлестнули его; казалось, поднявшиеся воды поглотили хоббита вместе с врагами, и больше он не слышал и не видел ничего.

    Книга Вторая






    Глава 1 Встречи

    Фродо проснулся в кровати. Первая его мысль была о долгом мучительном кошмаре, после которого вполне простительно поспать подольше (где-то на краю сознания еще колыхались отголоски ужасного сна). А может, он болел? Фродо поднял глаза к потолку и потолок показался ему странным: собственно, потолка не было, он терялся где-то в полумраке вверху. Мощные открытые потолочные балки украшала затейливая резьба. Он полежал еще немного, разглядывая пятна света на совершенно незнакомых стенах и прислушиваясь к звуку падающей неподалеку воды.
    – Интересно, где это я? - спросил он у потолка, - И который час?
    – В Доме Элронда. Сейчас десять часов утра, - неожиданно ответил знакомый голос. - Между прочим, утро это принадлежит двадцать четвертому октября.
    – Гэндальф! - возликовал Фродо, мигом садясь на кровати. И в самом деле, старый маг обнаружился мирно сидящим в кресле у раскрытого окна.
    – Тише, тише, здесь я, - успокоил его Гэндальф. - И ты тоже здесь, хоть это и странно после всех твоих глупостей.
    Фродо снова лег. Ему было слишком уютно и спокойно, и совсем не хотелось возражать и оправдываться. Что толку! Теперь он окончательно проснулся и к нему по кусочкам возвращалась память о Путешествии: чуть было не погубивший их «короткий путь» через Древлепущу; «случайность» в «Резвом Пони»; безумное решение надеть Кольцо под Заветерыо. Пока он раздумывал обо всем этом, пока отыскивал в памяти недостающее звено, которое могло бы объяснить его появление в Доме Элронда, маг спокойно покуривал трубку и белые пухлые колечки дыма, не меняя очертаний, выплывали в окно.
    – Где Сэм? - спросил, наконец, Фродо, - и что с остальными?
    – Все живы-здоровы. Сэма я с полчаса назад отправил отдохнуть.
    Фродо помолчал, собираясь с духом, и спросил:
    – Что случилось у Брода? Я почти ничего не видел. Все казалось таким тусклым… да и сейчас еще не совсем прошло.
    – Так и должно быть, - ответил маг. - Ты начинал развоплощаться, таять, превращаться в тень. Рана одолевала тебя. Еще несколько часов - и было бы поздно. Но ты, милый мой хоббит, оказался крепким орешком, это в тебе еще в Упокоищах проявилось. В очень опасную переделку ты попал тогда, пожалуй, опаснее не было. А вот на Заветери не удержался.
    – Э-э, да ты все уже знаешь! Откуда? Я ведь никому про Упокоище не рассказывал. Сначала вспоминать жутко было, а потом… потом других забот хватало. Кто тебе рассказал?
    – Ты же и рассказал, - спокойно произнес маг. - Ты много говорил в бреду, Фродо. Ну, а остальное мне не трудно было выудить из твоего сознания. Не надо тревожиться. Я сгоряча назвал твои поступки глупостью. Это не так, конечно. Вы совершили подвиг, пронеся Кольцо через такие опасности.
    – Без Колоброда нам ни за что бы не уцелеть, - сказал Фродо. - И без тебя очень плохо было. Я просто не знал, что делать.
    – Твой упрек справедлив. - Маг прикрыл глаза. - Меня задержали и из-за этого едва не случилось большой беды. Тут я, правда, не очень уверен: может, так оно и лучше получилось.
    – Расскажи, а? Мне жутко хочется послушать!
    – Всему свое время. Сегодня Элронд вообще не разрешил тебе разговаривать. Тебе еще нельзя волноваться.
    – Вот и рассказывай! - потребовал Фродо. - Это единственный способ покончить с моими волнениями. Я извелся от них. Надо же все объяснить, иначе какой мне покой? Почему ты не пришел? Хоть это-то можешь сказать?
    – Все ты услышишь, все поймешь, - замахал на него трубкой маг. - Как только ты встанешь на ноги, будет Совет. Но про мое опоздание ты вправе узнать сейчас. Моей вины в том немного. Я был в плену.
    – Ты?! - не поверил Фродо.
    – Да, я, Гэндальф Серый, - горько отозвался маг. - В этом мире, дорогой Фродо, есть немало сил, злых и добрых, с которыми мне еще не по плечу тягаться. С некоторыми судьба нас еще не сводила. Но мои сроки близятся, Хозяин Моргула и его Всадники действуют. Нас ждет война!
    – Так ты и раньше знал о Всадниках?
    – Конечно. Даже тебе рассказывал. Черные Всадники - это призраки Кольца, Девять преданных слуг Властелина Колец. Их историю я знал, но о том, что они воспряли - не знал ничего. Иначе я немедля ушел бы в Дольн вместе с тобой. Первые вести об их появлении настигли меня в дороге, в конце июня. Но с этой историей придется подождать. Пока, спасибо Арагорну, мы спасены от немедленной гибели.
    – Да, Колоброд спас нас. А знаешь, сначала я боялся его. А Сэм, по-моему, до сих пор не очень-то ему доверяет. Во всяком случае, до встречи с Глорфиндейлом не доверял.
    Гэндальф улыбнулся.
    – Про Сэма я все знаю. Теперь он не сомневается.
    – Вот и хорошо, - удовлетворенно вздохнул Фродо. - Мне нравится Колоброд. Хотя нет, «нравится» тут, конечно, ни при чем. Я… привязался к нему, хоть он и странный, а временами суровый даже. И знаешь, чем-то вы похожи. Раньше я о Верзилах хуже думал: ну, большие, ну, глуповатые, как Маслютик, или просто вредные, как Хвощ. Но в Шире про Людей вообще мало знают… кроме брыльчан, наверное.
    – Вы и их-то не знаете, если тебе Маслютик глуповатым показался, - заметил маг. - Ума у него хватает. Конечно, соображает он не так быстро, как тараторит, но когда надо, сквозь кирпичную стену увидит, как в Брыле говорят. Что же до Арагорна, то таких Людей в Среднеземье почти не осталось. Род Королей из-за Моря почти угас. Может статься, Война Кольца станет их последним деянием.
    – Так Колоброд и правда из рода древних королей? - изумленно спросил Фродо. - Я думал, их нет давно. Я думал, он простой Скиталец…
    – «Простой Скиталец»! - горько воскликнул Гэндальф. - Милый ты мой Фродо, так ведь Скитальцы и есть последние рыцари Арнора. Они много помогали мне раньше, без их помощи мне и теперь не обойтись. Мы пока только в Дольне; путь Кольца должен оборваться не здесь.
    – Наверное, - неуверенно согласился Фродо. - Но… я до сих пор думал лишь о том, как бы сюда добраться… дальше ведь мне, наверное, идти не придется, а? Мне так хочется отдохнуть. За этот месяц мне вполне хватило всяких приключений и путешествий… - он умолк и прикрыл глаза. Однако чуть погодя заговорил снова. - Я вот считаю, и у меня никак не получается двадцать четвертое. Должно быть двадцать первое. Мы же вышли к Броду двадцатого.
    – Ты слишком много считаешь и разговариваешь, - покачал головой маг. - Как твое плечо?
    – Не знаю, - ответил Фродо. - Наверное, хорошо. Я ничего не чувствую. Вот только рука как-то не совсем слушается. Но уже не холодная, - сообщил он, потрогав левую руку правой.
    – Отлично! - улыбнулся Гэндальф. - Дело идет на поправку. Скоро ты будешь совсем здоров. Элронд исцелил тебя. Он не отходил от твоей постели целые дни, с тех пор, как тебя принесли сюда.
    – Дни? - переспросил Фродо.
    – Если быть точным, - прищурился маг, - четыре ночи и три дня. Ты потерял счет дням двадцатого, именно тогда тебя принесли в Дольн. Все страшно тревожились, а Сэм вообще не отходил от тебя ни на шаг, разве что я его посылал куда. Элронд - великий целитель, но оружие, которым ты был ранен, наносит только смертельные удары. Я и то чуть было не отчаялся. Я ведь знал, что обломок клинка остался в теле, но только прошлой ночью Элронд смог обнаружить его и вывести вон. К этому времени обломок уже проник глубоко и пробирался все дальше.
    Фродо вздрогнул. Ему вдруг ясно привиделся бледный кинжал в руках Арагорна, исчезающий на глазах.
    – Все прошло, - успокоил его маг. - Эльфы все сделали как надо. Твой обломок уничтожен. И, знаешь, похоже, хоббитов не так-то просто развоплотить. Я знавал могучих воинов из людского племени, которых такой осколок быстро сводил в царство теней, а ты носил его в себе семнадцать дней!
    – А если бы не Элронд, что бы со мной стало? - замирая, спросил Фродо. - Чего хотели Черные Всадники?
    – Ты получил удар моргульским клинком. Это оружие коварное, обломок остается в теле и сам находит дорогу к сердцу. Случись так, и ты стал бы походить на них, стал бы их рабом, одним из призраков, покорных Темному Властелину. А уж он бы припомнил тебе попытку отобрать Кольцо. Хотя, с другой стороны, трудно представить большую пытку, чем лишиться Кольца и видеть его каждый день на Вражьей руке.
    – Хорошо хоть я не знал, как все это страшно, - содрогнулся Фродо. - Я боялся, конечно, ужасно, но если бы знал - чего, вообще бы умер на месте! Ведь это чудо, что я живой, - полувопросительно добавил он.
    – Чудо, удача, судьба - они твои помощники, ну и твое мужество, конечно. Ты сопротивлялся до последнего, поэтому отделался только раненым плечом. До сердца обломок не дошел. Но что б ты знал, жизнь твоя на волоске висела. Надев Кольцо, ты одной ногой вступил в призрачный мир, показался им. Как они тебя не схватили!
    – Знаю, - потупился Фродо. - Они ужасные… Я только не понимаю, как же мы видим их коней?
    – Так ведь кони-то настоящие. И плащи тоже. Когда имеешь дело с живыми, нужна же бесплотности какая-то форма.
    – А как же настоящие кони их терпят? Другие-то животные на дух не выносят: собаки воют, гуси тоже… даже конь Глорфиндейла…
    – Это - мордорские кони. Они специально обучены и служат Темному Властелину. Не все его слуги - призраки! Есть орки, есть тролли, варги есть и волколаки, людей всегда много было и сейчас там немало воинов и королей, вполне живых, только подпавших под его власть. И беда в том, что их больше становится с каждым днем!
    – А Дольн? А эльфы? Дольн-то в безопасности?
    – Пока - да. Есть много земель, до которых не дотянулась еще Черная Длань. Эльфы могут страшиться Врага, могут отступить, но служить ему - никогда! Здесь в Дольне еще живут главные его противники в этом мире - Мудрые Эльфы, князья Эльдаров, пришедшие из-за дальних Морей. Тем, кто жил в Благословенном Краю, Призраки Кольца не страшны. Перворожденные живут в обоих мирах, обладая великой силой и в Зримом, и в Незримом.
    – Погоди, значит, мне не показалось? Я видел… знаешь, огромный витязь, весь белый! Все было тусклое такое, а его я видел отчетливо. Это - Глорфиндейл?
    – Да, таков он в Незримом мире, один из Перворожденных. Он из рода эльфийских владык. Как видишь, в Дольне найдутся силы, чтобы побороться с мощью Мордора. Да и не только в Дольне. Я бы и Шир не стал сбрасывать со счетов. Конечно, там другое… Но если дела и дальше пойдут, как сейчас, такие места скоро станут отдельными островами в темном море осады. Мордор обрушит на них небывалую мощь. Ну, а пока, - маг поднялся и уставил длинную бороду в сторону Фродо, - надо сохранять мужество. Ты скоро будешь на ногах, если опять не сляжешь от моих разговоров. Здесь, в Дольне, беспокоится не о чем.
    – Чтобы сохранять, надо его иметь, мужество-то, - виновато произнес Фродо. - А где его взять? Ладно, сейчас я и правда не тревожусь ни о чем. Ты только скажи еще, как там наши и чем все-таки у Брода кончилось? Я ведь не успокоюсь, пока про все не узнаю. А потом… потом посплю, но только расскажи уж до конца.
    Гэндальф придвинул кресло к кровати и тепло посмотрел па хоббита. Щеки Фродо порозовели, глаза смотрели ясно и внимательно. Легкая улыбка бродила по лицу, и вот здесь, пожалуй, что-то было не совсем в порядке, но даже маг не мог уловить, что именно. Какой-то прозрачный отсвет… да вот еще левая рука, как-то слишком спокойно лежащая поверх одеяла…
    «Этого и надо было ожидать, - подумал Гэндальф. - Он одолел только полпути, а что будет в конце, даже Элронд не скажет. Но уж, наверное, ничего плохого. А станет он, как хрусталь, наполненный чистым светом, если найдутся глаза, способные это увидеть!» - неожиданно решил он.
    – Ты отлично выглядишь, - произнес маг вслух. - Ладно. Рискну поговорить еще, хоть Элронд и не одобрил бы. Только совсем немного, а потом - спать! Насколько я сумел восстановить ход событий, у Брода было вот что. Всадники погнались за тобой. Им уже не приходилось полагаться на чутье коней, они видели тебя, ведь ты стоял на пороге их мира. Да еще Кольцо их притягивало. Друзья твои вовремя убрались с дороги, иначе попали бы под копыта. Они видели, что вся надежда на Асфалота. Всадников им было не остановить. Пешими даже Глорфиндейл с Арагорном не могли противостоять Девяти.
    Кольценосцы пронеслись мимо, а они побежали следом. Возле самого Брода есть небольшая ложбина и деревья. Глорфиндейл знал, что река не пустит Черных, если они туда сунутся. Быстро развели костер, приготовили факелы. И когда по реке прошел первый вал, эльф поспешил к берегу, а за ним с факелами остальные. Всадники попали в западню: с одной стороны - взбесившаяся река, с другой - огонь. А тут еще Перворожденный Эльф, страшный во гневе - есть от чего прийти в ужас. Первыми не выдержали кони. Троих Черных река уже смела, а обезумевшие кони тащили в воду и остальных.
    – И им конец пришел? - блестя глазами, спросил Фродо.
    – Это било бы слишком хорошо, - вздохнув, ответил Гэндальф. - Кони погибли. Без них Кольценосцы беспомощны. Но их самих так просто не уничтожишь. Впрочем, сейчас не в них дело. Когда вода спала, твои друзья переправились и нашли тебя лежащим на берегу со сломанным мечом в руке. Конь охранял тебя, но ты был такой белый и холодный - невольно думалось о самом худшем. Тебя подняли и понесли в Дольн, а уж по дороге вас встретили эльфы.
    – А кто сотворил такое с рекой?
    – Элронд. В этом краю ему повинуется все. Стоило Королю-Призраку ступить в воду, поток восстал, силы реки были выпущены на свободу. Ну и я еще немножко добавил. Не знаю, заметил ли ты, что волны походили на белых коней? А когда река стронула и покатила вниз камни, даже мне не по себе стало и я засомневался, сможем ли мы укротить поток и не смоет ли вас тоже. В реках, берущих начало в вечных снегах Мглистых Гор, скрыта великая сила.
    – Вот теперь я все вспомнил, - проговорил Фродо. - Этот грохот… Я думал, меня унесет вместе с врагами и со всем остальным. Как хорошо, что мы в безопасности!
    Фродо устало закрыл глаза и не заметил быстрого взгляда, брошенного магом из-под кустистых бровей.
    – Да, пока вы все в безопасности, - молвил Гэндальф. - Впереди пир по случаю победы у Брода и вас намереваются чествовать, как героев.
    – Вот здорово! Даже чудно: смотри, такие властители - Элронд, Глорфиндейл и Арагорн тоже, они столько добра для меня сделали…
    – Ну, тому есть немало причин, - усмехнулся Гэндальф. - Одна из них - это я. Другая - это Кольцо, ты все-таки Кольценосец, наследник самого Бильбо, нашедшего Кольцо.
    – Милый старый Бильбо, - сонно проговорил Фродо. - Интересно, где он? Вот бы он обрадовался, если бы услышал все это. И посмеялся бы, наверное… «корова в небо - прыг!» А бедный старый тролль… - Фродо, не договорив, уснул.
    Фродо спокойно спал в последнем по-настоящему безопасном убежище к востоку от Моря. Дом Элронда, как сказал о нем давным-давно Бильбо, был «превосходнейшим местом, где можно есть, спать, говорить или петь, а можно просто сидеть и размышлять или предаваться всему этому одновременно». Простое пребывание там врачевало усталость, страх и тоску.
    Под вечер Фродо проснулся снова и понял, что наконец-то выспался. Теперь он не прочь был бы пообедать, а потом, может быть, даже поговорить и попеть. Он встал и порадовался почти послушной левой руке. Возле постели его ждала чистая одежда, легкая и удобная. Отражение в зеркале поразило его сходством отнюдь не со знакомым степенным хоббитом Фродо Сумниксом, хозяином Засумок, а скорее с юным племянником Бильбо, бродившим когда-то с дядюшкой по тропам Шира, вот только взгляд стал не по тем временам задумчив.
    – Да, кое-что ты повидал с тех пор, как последний раз смотрел на меня из зеркала, - сказал он отражению. - Ну, приготовимся к встречам!
    Он потянулся и принялся насвистывать веселенький мотивчик.
    В дверь постучали и появился Сэм. Он бросился к Фродо и первым делом ухватил левую руку хозяина, застенчиво и неловко погладил ее, а потом зарделся и отвернулся.
    – Привет, Сэм! - беззаботно произнес Фродо.
    – Теплая! - проговорил Сэм. - Это я про руку, сударь. Такая она холодная была все эти ночи. Эй-ех! Слава и трубы! - выкрикнул, он и крутнулся на пятках. - Здорово! Вы снова на ногах и такой же, как раньше! Да, меня ведь Гэндальф послал посмотреть - готовы ли вы спуститься. Я-то думал, шутит он.
    – Готов, готов, - рассмеялся Фродо. - Идем скорее, посмотрим, где там остальные.
    – Я вас поведу, сударь. Знаете, какой большущий этот Дом! Ходишь, ходишь по нему, а все что-то новое найдешь, и никогда не знаешь, какая еще радость за углом ждет. А эльфы-то! Они тут везде! Одни прямо как короли, величественные такие, другие - веселые, как дети. Музыка, песни кругом. Правда, не то у меня настроение было, чтобы слушать, да и время… Но все-таки я много чего тут знаю уже.
    – Я догадываюсь, чем ты был занят, - дрогнувшим голосом произнес Фродо. - Но сегодня слушай и веселись в свое удовольствие! Идем, проводи меня по всем здешним закоулкам.
    И Сэм повел Фродо по нескончаемым анфиладам, вверх и вниз по прекрасным лестницам, прямо в сад на высоком берегу роки. Там на восточной веранде ждали их друзья. В широко распахнувшейся долине внизу уже легли вечерние тени, и только на вершинах дальних гор трепетали розовые закатные отсветы. В воздухе веяло теплом. Звенела и пела вода, запахи деревьев и цветов щекотали ноздри, словно в садах Элронда длилось нескончаемое лето.
    – Ура! - закричал Пиппин, вскакивая навстречу Фродо. - Вот идет наш славный родич! Дорогу Фродо, Властелину Кольца!
    – А ну - цыц! - одернул его Гэндальф, сидевший в тени веранды. - В эту долину путь Злу заказан, но и поминать его всуе не след. Властелин Кольца не Фродо, а хозяин Черной Крепости в Мордоре. Тень его власти нависла над миром. Мы здесь в безопасности, но вокруг сгущается Тьма.
    – От Гэндальфа можно сколько хочешь таких веселеньких историй услышать, - доверительно сообщил Пиппин. - Он меня к порядку призывает! А я здесь просто думать не могу о всяких мрачных вещах. Мне петь хочется! И запел бы, да не соображу ничего подходящего к случаю.
    – Меня тоже петь подмывает, - засмеялся Фродо. - Но уж если я запою, так про еду и питье!
    – Это скоро пройдет, - уверенно заявил Пиппин. - Ты, как всегда, угадал проснуться как раз к обеду.
    – Если бы к обеду! - поправил его Мерри. - К самому настоящему пиру. Как только Гэндальф сообщил, что ты пошел на поправку, тут же начались приготовления.
    Не успел он договорить, как звон большого гонга возвестил начало пиршества.
    В огромной трапезной Элронда было полно народа. Конечно, в большинстве - эльфы, но и других хватало. Элронд по обычаю сидел во главе стола, рядом с ним по обе стороны расположились Глорфиндейл и Гэндальф.
    Фродо разглядывал Владыку Элронда, героя стольких историй и легенд, во все глаза. Но и на эльфа с магом стоило посмотреть. Фродо подивился достоинству и властительной силе тех, кого, как ему казалось, он хорошо знал.
    Гэндальф, конечно, уступал в росте эльфу, но благородная седина, длинная серебряная борода и широкие плечи придавали магу сходство с мудрым королем из древних баллад. На морщинистом лице под мохнатыми бровями рдели углями удивительно живые глаза, готовые каждую минуту вспыхнуть огнем.
    Высок и дивно строен был Глорфиндейл. Прекрасные золотые кудри, юное открытое лицо, внимательные ясные глаза и голос, звучащий как музыка, удивительно сочетались с печатью мудрости на челе и могучими руками воина.
    По лицу Владыки Элронда не угадать было числа прожитых лет. В нем читалась лишь память о многих, скорбных и радостных событиях. Волосы цвета сумеречных теней охватывал легкий серебряный обруч; серые глаза заставляли подумать о ясном вечере, в них бродили звездные отсветы. Король, увенчанный многими зимами, воин в расцвете сил - таков был владыка Дольна, славнейший и могущественнейший среди - Эльфов и Людей.
    Посреди стола, в кресле с пологом сидела леди, прекрасные черты которой носили несомненное сходство с Владыкой Элрондом. Оправившись от первого потрясения, вызванного невиданной доселе красотой, Фродо посчитал ее близкой родственницей хозяина Дома. Была ли она молода? И да, и нет. Иней лет не коснулся ее темных волос, лицо и руки не тронула ни единая морщинка, серые глаза искрились звездным снегом, как августовская ночь, но в царственном облике с первого взгляда читались мудрость и сила знания, которые дает лишь время. Серебристые нити, унизанные жемчугами, украшали ее простую прическу, других драгоценностей она не носила, кроме дивного пояса из серебрянных листьев.
    Такой узрел Фродо Арвен, дочь Элронда. Мало кому из смертных довелось видеть ту, в ком вновь сошла на землю бессмертная красота Лучиэнь. Она звалась Ундомиэль - Вечерняя Звезда эльфийского народа. Много лет провела она в Лориене, там жила ее родня по матери, и только недавно вернулась под отчий кров Дольна. В зале не было ее братьев, Элладана и Элрохира. Они, как это часто бывало, охотились со Следопытами-Северянами - мстили оркам за гибель матери.
    Такой красоты, живущей на земле, Фродо и помыслить не мог. Конечно, он смутился, обнаружив свое место за этим знатным столом, среди высоких и прекрасных гостей. Кресло было ему по росту, да еще несколько подушечек подложено, и все равно он чувствовал себя маленьким и недостойным. Впрочем, это ощущение быстро прошло. Пир сразу пошел весело и даже хоббичьему аппетиту было где разгуляться. Лишь через некоторое время он смог оглядеться и уделить внимание соседям по столу.
    Сначала он отыскал взглядом друзей. Как Сэм ни просился прислуживать хозяину, ему велено было сидеть, раз он почетный гость. Он и сидел вместе с Мерри и Пиппином во главе одного из боковых столов. Колоброда нигде, кажется, не было.
    Справа от Фродо сидел важный, богато одетый гном с длинной раздвоенной бородищей. Фродо даже есть перестал, разглядывая его.
    – Добрая встреча и привет вам, - степенно произнес гном, поворачиваясь к хоббиту. Он встал, расправил бороду и поклонился. - Глоин, к вашим услугам, - представился гном и поклонился еще ниже.
    – Фродо Сумникс, слуга вам и вашему роду, - как велит обычай, отвечал Фродо, вскакивая с кресла и роняя подушки. - Прав ли я, полагая, что вижу самого Глоина, одного из двенадцати сотоварищей прославленного Торина Дубощита?
    – Истинно правы, - ответствовал гном, без тени смущения собирая подушки и любезно помогая Фродо вернуться в кресло. - О вас я не спрашиваю, поелику извещен о ваших родственных и наследных отношениях с другом нашим, славным Бильбо. Позвольте поздравить вас с благополучным окончанием недуга.
    – Премного благодарен, - ответил Фродо.
    – Я наслышан о ваших странных приключениях, - осторожно произнес гном, и весьма заинтригован. Какие обсоятельства могли подвигнуть четверых хоббитов Шира предпринять столь длительное путешествие? Со времен нашего с Бильбо похода о таком не слыхивали. Впрочем, боюсь покачаться назойливым. Как я заметил, Владыка Элронд и Гэндальф Серый не очень-то расположены говорить об этом…
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:11 am автор Lara!

    – Наверное, у них есть основания отложить разговор до более удобного случая, - так же осторожно ответил Фродо. Даже здесь, у Элронда, ему не хотелось посвящать всех подряд в свои дела. И вообще, он предпочел бы хоть на время забыть о треволнениях, связанных с Кольцом. - Не позволено ли мне будет полюбопытствовать, что привело в Дольн от самой Одинокой Горы столь знатного гнома? - осведомился он.
    Глоин пытливо взглянул в глаза хоббиту.
    – Я полагаю, раз вы еще не слышали о моих намерениях, лучше пока оставить эту тему. Насколько мне известно, Мастер Элронд предполагает вскорости созвать Совет, там мы услышим о многом. Но ведь у нас достаточно и других тем для разговора, не правда ли?
    Действительно, они проговорили весь вечер, причем Фродо больше слушал. Ширские новости, если не упоминать Кольцо, казались несущественными, а Глоину было что рассказать о событиях в северных краях. Так Фродо узнал, что Гримбьорн Старый, сын Бьорна, собрал и возглавил самую настоящую армию Людей, и теперь ни волк, ни орк и сунуться не смели в их владения между Горами и Сумеречьем.
    – Если бы не Бьорнинги, - говорил Глоин, - от Эребора до Дольна давно бы уже не добраться. Они - благородные и отважные Люди и постоянно держат открытыми и Верхний Перевал и Брод Керрок. Но пошлина весьма высока, - добавил гном, качая головой. - От Бьорна они не унаследовали большой любви к гномам, но остались честны, а по нынешним временам - это немало. Я бы даже сказал, что из всех народов Среднеземья Бардинги наиболее нам дружественны. Они добрый народ. Сейчас правит Бранд, внук Барда Лучника, сын Байна. Он сильный король и земли его простираются ныне далеко на юг и на север от Эсгарота.
    – А как поживает ваш народ? - поинтересовался Фродо.
    – По-разному. Хватает и плохого и хорошего, но нужно быть справедливым: хорошего все же больше. Я бы сказал, гномам везет, хотя и их не миновали смутные дни. Если вам действительно интересно, я с радостью поведаю о наших новостях, только остановите меня вовремя. Недаром же говорят: спроси у гнома про дела, рассказов хватит до утра.
    И Глоин со вкусом пустился в долгое повествование о жизни гномьего царства. Слушатель ему попался деликатный и терпеливый. Он не выказывал признаков усталости, не пытался сменить тему, хотя довольно скоро напрочь потерялся среди странных имен и незнакомых названий. Правда, Фродо с интересом отметил, что Царем-под-Горой все еще пребывал государь Даин, давно уже справивший свое двухсотпятидесятилетие. Он правил в почете, окруженный баснословным богатством. Из десяти сотоварищей Глоина, переживших Битву Пяти Воинств, шестеро еще здравствовали: Двалин, Дори, Нори, Бифур, Бофур и Бомбур. Последний столь потучнел, что без помощи шестерых молодых гномов не мог одолеть расстояние от ложа до обеденного кресла.
    – А Балин, Ори, Оин? Что с ними стало?
    По лицу гнома пробежала печаль.
    – Про то мне неведомо, - неожиданно ответил он. - Я ведь и пришел в Дольн спросить совета мудрого Элронда в отношении Балина. Это - горестная тема, оставим ее до лучших времен, мой друг.
    Рассказ Глоина расцветился описанием дивных творений гномон, созданных под Горой.
    – Однако, как бы мы не старались, в работе с металлом мы едва дотягиваем до мастерства наших отцов. Многие секреты утеряны. Да, из наших рук выходят добрые доспехи и острые мечи, но больше некому заказать кольчугу или клинок из тех, что во множестве изготавливались до нашествия драконов. А вот в строительстве мы, пожалуй, даже превзошли кое в чем наших предков. Вам обязательно надо посмотреть на наши гроты! Если бы вы видели тамошние подземные озера! А прекрасные, мощеные многоцветным камнем дороги! Подземные галереи с арками, похожими на живые деревья! А террасы и башни на склонах Горы! Кто все это видел, тот не посмеет упрекнуть гномов в праздности!
    – Я обязательно посмотрю… если смогу, - на мгновение замешкавшись, заверил Глоина Фродо. - Вот бы, наверное, Бильбо порадовался, увидев такие дела в Смоговой берлоге!
    Глоин с улыбкой взглянул на Фродо.
    – Вы очень любите Бильбо, верно?
    – Да! - с чувством ответил Фродо. - Его я увидел бы с большим удовольствием, чем все дворцы и замки этого мира!
    Когда пир, наконец, закончился, Элронд и Арвен, подавая пример остальным, встали. Через широко распахнутые двери хозяева, а за ними в чинном порядке и гости, перешли в просторную залу с резными колоннами, освещенную огромным камином.
    Фродо обнаружил рядом с собой степенно шагавшего Гэндальфа.
    – Это - Каминный Зал, - пояснил маг. - Если не заснешь, услышишь много песен и историй. По будням здесь обычно тихо, хорошо думается. А камин горит всегда.
    Владыка Элронд направился к своему креслу и в этот момент заиграли эльфийские менестрели. Зал заполнялся. Фродо, не сдерживая улыбки, разглядывал светлые, открытые лица, освещенные бликами живого огня. Неожиданно он заметил маленькую темную фигурку, как-то не по-праздничному притулившуюся на табурете сбоку от камина. Возле стоял кубок и на маленьком блюде - кусочек хлеба. Поначалу Фродо решил, что это больной (если в Дольне вообще болеют, тут же подумал он), не присутствовавший на пиру. Голова человечка бессильно свесилась на грудь и край воротника темного плаща скрывал лицо.
    Элронд подошел к сидящему и звучно, с улыбкой, произнес:
    – Проснись, маленький мастер! - Владыка повернулся, отыскал среди гостей глазами Фродо и поманил его. - Вот и настал час, ты мечтал о нем, - сказал он хоббиту. - Здесь дремлет друг, с которым вы давно расстались.
    Фигурка на табурете шевельнулась и сидящий поднял голову.
    – Бильбо! - крикнул Фродо, бросаясь вперед.
    – Эй, Фродо, мальчик мой! - проговорил старый хоббит. - Вот и ты, наконец, добрался сюда. Я был уверен, ты справишься. Так, так, сегодняшнее пиршество, я слыхал, в твою честь… Ну что, весело было?
    – А почему же ты не пришел? - воскликнул Фродо. - И почему мне никто раньше не сказал?
    – Потому что ты спал. Мы с Сэмом сидели возле тебя все эти дни. А пир… Я теперь редко хожу на них. Дела, знаешь…
    – Дела? - опешил Фродо. - Помилуй, но какие?
    – Как же… сижу вот, думаю. Для таких дел Каминная - самое удобное место. Мне говорят - проснись! - Бильбо покосился на Элронда и Фродо заметил, что сна у него - ни в одном глазу. - Ха! Проснись! Я вовсе не спал, Мастер Элронд. Вы что-то рановато закончили сегодня и потревожили меня как раз на середине. Я песню складывал, - объяснил он племяннику, - и вот, не идет, понимаешь, пара строк, хоть тресни! Я над ними и думал, ну да теперь уж не получится. Сейчас они как запоют! Какие уж тут мысли! Эх, мне бы моего друга Дунадана, он бы помог. Что-то я его не вижу, - прищурился Бильбо.
    Элронд рассмеялся.
    – Его обязательно разыщут. Вы отойдете в уголок и завершите свой труд, но только - условие! До конца вечера мы обязательно должны услышать, что получилось.
    За другом Дунаданом было послано. Похоже, никто не знал причин его отсутствия на пиру.
    А Фродо и Бильбо сели рядышком (Сэм тоже пристроился подле них) и тихо разговаривали, забыв обо всем на свете. Правда, рассказ Бильбо оказался короток. Выйдя из Хоббитона, он шел вроде бы бесцельно, а все почему-то вело его в сторону Дольна.
    – И никаких особых приключений у меня по дороге не случилось, - закончил он. - Здесь я отдохнул, а потом сходил с гномами к Горе. Это было мое последнее путешествие, - вздохнув, добавил он. - Старый Балин ушел, да и другие… Я вернулся сюда и здесь намерен остаться. Кое-что поделываю. Для книги моей написал немного. Ну, конечно, несколько песен сочинил. Их даже поют иногда. Я-то думаю, - он подмигнул, просто, чтобы мне удовольствие доставить. Для Дольна они, пожалуй, слабоваты. А так… слушаю, думаю. Время здесь не замечаешь, оно просто есть и все тут. Замечательное место! Сюда стекаются самые последние новости: и из-за Гор, и с юга. Вот только из Шира мало что доходит. Про Кольцо-то я, конечно слыхал. Гэндальф частенько в Дольн наведывался. Правда, много из него не вытянешь, замкнутый он стал в последние годы. Дунадан - и тот больше рассказывает. Это ж подумать только: мое-то колечко такой переполох вызвало! Жаль, Гэндальф раньше про него не разведал. Я бы эту штуку давным-давно сюда принес, и без всяких хлопот. Я уж и так порывался сходить за ним в Хоббитон, да старый стал, не пустили бы они меня, Гэндальф, значит, с Элрондом. Они вбили себе в голову, что Врагу делать больше нечего, кроме как меня выслеживать, и стоит мне только высунуться, он меня тут же сцапает и в котлету изрубит.
    А Гэндальф так и сказал: «Все, говорит, Бильбо. Кольцо, говорит, ушло. И не пытайся снова встревать в это дело. Добра никому не будет». Чего от него еще ждать! А за тобой он обещал присмотреть, ну, я и оставил все, как есть. Ты не представляешь, как я рад видеть тебя живым и здоровым!
    Бильбо помедлил и с некоторым сомнением поглядел на Фродо.
    – Послушай, оно у тебя с собой? - шепотом спросил он. - Любопытно, понимаешь, мне взглянуть после всех этих разговоров. Просто взглянуть и все, а?
    – Да, оно у меня, - как-то через силу произнес Фродо. - Оно такое же, как и всегда, - попробовал отшутиться он.
    – Ага. Ну покажи, покажи хоть на минутку, - попросил Бильбо.
    Еще когда Фродо одевался к вечеру, он обнаружил у Кольца, надетого на шею, новую цепочку, легкую, но очень прочную. Теперь он медленно потащил Кольцо из-за пазухи. Бильбо подался вперед и резко протянул руку. Но Фродо отдернул Кольцо, с ужасом глядя на старого хоббита. Казалось, тень пала меж ними и мгновенно изменила облик Бильбо. Вместо него к Фродо тянуло костлявые, хищно шевелящиеся пальцы сморщенное жалкое созданье с алчно горящими глазами. Фродо едва сдержался, чтобы не ударить этого отвратительного гоблина.
    Музыка и пение в зале сбились с лада и затихли. В наступившей внезапно тишине Бильбо быстро взглянул Фродо в лицо и провел рукой по глазам.
    – Вот, значит, как, - хрипло проговорил он. - Убери его прочь! Прости, что я взвалил на тебя этот груз, прости. Неужели у Приключения не бывает конца? Эх, видно, не бывает. Кому-то всегда приходится продолжать историю дальше. Что ж поделаешь… Может, я зря вожусь со своей книгой, а? Ладно. Не будем ворошить прошлое. Давай-ка о настоящем. Что там новенького у нас в Шире?
    Фродо с облегчением спрятал Кольцо и тень рассеялась, оставив лишь неприятную занозу в памяти. Вокруг плескался живой свет Дольна, снова звучала дивная музыка, и Бильбо уже улыбался умиротворенно и счастливо. Каждая ширская новость (тут Сэм вовсю помогал) вызывала у старого хоббита живейший интерес, будь то новое посаженное дерево или народившийся хоббитенок. Они так глубоко ушли в обсуждение событий последних лет, что не сразу заметили, как возле них остановился, улыбаясь, высокий Человек в темно-зеленом плаще.
    Только через несколько минут Бильбо, подняв глаза, воскликнул:
    – Дунадан! Вот и ты, наконец!
    – Колоброд! - рассмеялся Фродо. - У тебя, похоже, куча имен?
    – Хм, я многие знаю, - удивился Бильбо, - но вот «Колоброда» еще не слышал. Зачем ты его так зовешь?
    – Это меня в Брыле прозвали, - ответил за Фродо Арагорн, - и под этим именем хоббитам представили.
    – А ты почему зовешь его «Дунадан»? - в свою очередь поинтересовался Фродо.
    – Э-э, я думал, тебе пошли впрок мои уроки эльфийского, - проворчал Бильбо. - По крайней мере, сочетание «дун-адан» ты должен был бы знать. Оно значит: Человек с Запада, Нуменорец. Ладно, сейчас ведь не урок, - он повернулся к Арагорну. - Где же ты был, друг мой? Почему не пришел на пир? Леди Арвен я там видел…
    Арагорн печально вздохнул.
    – Знаю, - произнес он. - Мне было не до веселья. Из Пустоземья неожиданно вернулись Элладан с Элрохиром и принесли важные новости. Я говорил с ними.
    – Вот и хорошо, - ворчливо проговорил Бильбо, - новости ты услышал, значит, можешь уделить и мне минутку. Элронд ждет к концу вечера новую песню, а у меня там не все гладко. Давай-ка отойдем в уголок и пошлифуем ее немножко.
    – Конечно, - улыбнулся Арагорн, - дай только посмотреть слова.
    Сэма одолел сон, и Фродо на время оказался предоставлен самому себе. Он даже почувствовал некоторое одиночество, несмотря на многолюдье вокруг. Но ближайшие его соседи молчали, поглощенные гармонией звучавших в зале голосов и музыки, и Фродо тоже невольно стал прислушиваться.
    Нельзя сказать, чтобы он все понимал, но чарующие звуки быстро захватили внимание, и скоро хоббиту стало казаться, что слова наполняются смыслом, за ними встают видения дальних стран, образы удивительных вещей, о которых он раньше и не помышлял вовсе; освещенный пламенем камина зал словно заткался золотистым туманом, колыхавшимся над белейшей пеной мерно вздыхающих на краю мира лазоревых морей. Музыка завораживала, навевала грезы и вот уже бесконечная река серебряных звуков потекла над ним, непостижимая в многозначных глубинах, подхватила и понесла на вечных волнах. Со счастливой улыбкой Фродо отдался волшебному потоку и канул в сон. Музыка и там не оставила его, сначала обернувшись бегущей водой, а потом неожиданно - знакомым голосом Бильбо, нараспев читающим стихи. Поначалу смысл ускользал от Фродо, но вскоре слова прояснились и он стал слушать.

    Для странствий судно создавал
    Скиталец вод Эарендил;
    Он прочный остов воздвигал,
    Борта и мачты возводил,
    Ткал паруса из серебра,
    Крепил огни - светить в пути;
    Подобьем лебедя была
    Резная грудь его ладьи.
    В доспехи древних королей
    Он облачил могучий стаи.
    С ним щит, священной вязью рун
    Хранящий странника от ран;
    С ним верный лук - драконий рог
    И стрел эбеновых колчан;
    С ним жаркий меч, что до времен
    Укрыт в холодный халцедон.
    Пером орла украшен был
    Алмазный шлем, высок и крут,
    И в такт дыханью на груди
    Переливался изумруд.


    И он, покинув берега,
    Блуждал в неведомой дали,
    Скитаясь в колдовских краях,
    Куда пути его легли;
    Он уводил свою ладью
    Прочь от враждебных берегов,
    От скрежетанья ломких льдов
    И от обугленных песков.
    Привел на грань извечной тьмы
    Его скитаний тайный ход;
    Там Ночь сливается с Ничто
    В беззвездности бездонных вод,
    Там ветер дыбит пенный вал
    И бьется яростно во мгле;
    Эарендил пути искал
    Домой, к покинутой земле.


    В слепом неведеньи он вел
    Корабль на исходе сил,
    Когда бескрайний черный мир
    Нездешний пламень озарил:
    То Эльвинг с сумрачных небес
    К нему слетела. Сильмарилл
    Она скитальцу принесла, -
    Эарендил увенчан был
    Живым огнем. И вновь корабль
    Он повернул, неустрашим,
    Под пенье пенящихся волн
    Ветрами ярыми гоним;
    Неумолимый ураган,
    Родившийся в Ином Краю,
    Дыханьем силы неземной
    На Запад устремил ладью.


    Ее влекло сквозь гиблый мрак
    По черным водам, где на дне
    Сокрыта древняя земля
    Ушедшая с Началом Дней…
    Но вот узрел Эарендил
    Кайму жемчужных берегов,
    Где тонкой музыкой звучал
    Прибой искрящихся валов;
    То в легкой пене облаков
    Стоял священный Валинор,
    И Эльдамар лежал вдали
    За чередою тихих гор.
    Скиталец вырвался из тьмы
    Под сень блистающих небес
    В Обитель Эльфов, Древний Дом,
    Где воздух нежен, светел лес,
    Где Ильмарин среди долин
    Вздымает свой могучий склон,
    И неприступный Тирион
    В зеркальных водах отражен.


    В земле, живущей вне времен,
    Старинных саг чеканный строй
    Ему звучал, и песнь лилась
    Под звуки арфы золотой;
    И в белоснежное шитье
    Он был одет; и семь огней
    Ему светили на пути
    В стране, где нет теченья дней.
    Он был допущен в тайный мир,
    В котором вечен юный свет,
    Где первый, Истинный король
    Владычествует с давних лет.
    Там услыхал Эарендил
    Слова, запретные иным;
    Виденья Эльфов и Людей
    Прошли чредою перед ним.


    Но срок настал, и новый челн
    В дар получил Эарендил.
    Избрали Эльфы для него
    Хрусталь эльфийский и мифрил;
    Его венчал живой огонь,
    Огонь бессмертный - Сильмарилл,
    Подарок светлой Элберет;
    Ему служила пара крыл,
    Что заменяла паруса,
    Эарендил был вознесен
    Для новых странствий без границ
    На безграничный небосклон.
    На легкокрылом корабле
    Взлетев над Вечною Страной,
    Он устремился в дальний край
    Вослед за Солнцем и Луной.
    На грани мира свой корабль
    Направил он во тьме ночной
    В обратный путь, в знакомый мир,
    К родной земле, спеша домой.


    Он мчался над туманной мглой
    Звездой, блуждающим огнем -
    Предвестьем Солнца, в серый мир
    Спешащего с грядущим днем.
    Над Среднеземьем задержал
    Эарендил поспешный бег;
    Он чутким слухом уловил
    Стенанья тех, кто в давний век
    Погиб - и дев эльфийских плач,
    И жен людских… То Рок взывал
    К нему - остаться в небесах.
    Эарендил навеки стал
    Для всех, затерянных во тьме
    Звездой, летящей в вышине,
    Живым огнем, проводником
    К Священной Западной Стране.

    Голос, читавший балладу, смолк. Фродо открыл глаза и увидел Бильбо, сидящего все на том же табурете, в кругу улыбающихся и аплодирующих слушателей.
    – А теперь хорошо бы послушать еще раз, - предложил один из эльфов.
    Бильбо встал и с достоинством поклонился.
    – Я весьма польщен, Линдир, - произнес он, - но не обессудь, это слишком утомительно, уж очень длинно получилось.
    – Утомительно? Это для тебя-то, дорогой Бильбо? - послышались со всех сторон голоса. - Да ведь всем известно, собственные стихи ты никогда не устаешь читать!
    – Ты ставишь нас в трудное положение. С первого раза мы твою загадку не разгадаем.
    – Что я слышу? - в притворном негодовании вскричал Бильбо. - Эльфам не отличить стихи Бильбо от стихов Дунадана? Ни в жизнь не покорю!
    – Что поделать, - ответил тот же эльф, который предлагал прочесть балладу еще раз, - нам вообще не просто отличить одного смертного от другого.
    – Чепуха, Линдир, - фыркнул Бильбо. - Если уж вы не замечаете разницы между человеком и хоббитом, чего же стоит ваше мнение о поэзии? Да наши стихи похожи друг на друга не больше, чем яблоко на горох.
    – Я и не спорю, - засмеялся Линдир. - Конечно, овца овцу в стаде всегда отличит, да и пастух, наверное, тоже. Но ты уж прости: мы никогда специально не присматривались к смертным, у нас хватало своих забот.
    – Ладно, - Бильбо примирительным жестом поднял руки, - пусть будет по-твоему. Только второй раз я читать не буду.
    Он встал и отошел к Фродо.
    – Уф, отделался, - тихонько произнес он. - Получилось даже лучше, чем я ожидал. Они не часто просят меня повторить что-нибудь. А тебе как?
    – Я-то уж точно не угадаю, - улыбнулся Фродо.
    – А я тебя и не прошу. Баллада-то вся моя. Арагорн только про зеленый камень добавил. Ему это почему-то важно показалось. По мне - так не обязательно. Но он-то говорит, что если уж я набрался нахальства в Доме Элронда читать балладу об Эарендиле собственного сочинения, то я и про зеленый камень понимать должен. Что ж, может, он и прав.
    – На мой взгляд, - промолвил Фродо, - там всего хватает. Я вряд ли сумею толком объяснить: видишь ли, когда ты начал читать, я, э-э, ну, спал, короче. И вот мне показалось, что баллада как будто прямое продолжение моего сна. Я так почти до самого конца и не понял, что это твой голос.
    – Я знаю, - кивнул Бильбо, - поначалу в этом зале не задремать трудно. Привычка нужна. У хоббитов такого аппетита к музыке, как у эльфов, не встретишь. И к поэзии тоже. Для них они чуть ли не важнее еды. - Он оглядел зал. - Знаешь, это еще надолго, как ты думаешь, не улизнуть ли нам потихоньку, да поговорить спокойно, а?
    – А они не обидятся? - засомневался Фродо.
    – Так ведь не дела, веселье, - махнул рукой Бильбо. - Приходи, уходи сколько влезет, лишь бы не мешал.
    Они встали и вдоль стены начали потихонечку пробираться к двери. Сэма, безмятежно спящего со счастливой улыбкой на лице, решили не трогать. Фродо, конечно, рад был побыть с Бильбо, и все же, покидая Каминный Зал, он испытывал сожаление. Уже на пороге их догнал одинокий чистый голос певца.

    А Элберет Гилтониэль,
    Силиврен пенна мириэль,
    О менел аглар элленат!
    На-кайред палан-дириэль
    О галадреммин эннорат,
    Фануилос, ле линнатон
    Неф айар, си неф айарон!

    Фродо обернулся. Владыка Элронд сидел в кресле и по лицу его, словно солнечные лучи на кроне дерева, перебегали отсветы огня. Рядом сидела Арвен. Возле ее плеча хоббит с удивлением заметил склонившегося Арагорна. Плащ Дунадана был откинут, под ним серебрилась эльфийская кольчуга, а на груди сияла многолучевая звезда. Они тихо разговаривали, а потом… Фродо показалось, что Арвен взглянула прямо ему в глаза и лучистый взор эльфийской девы тепло толкнул хоббита в сердце.
    Зачарованный этим взглядом и чистыми звуками эльфийской песни, сливавшимися с дивной музыкой в самоцветный водопад, Фродо стоял на пороге, не в силах пошевелиться.
    – Пойдем! - Бильбо потянул его за рукав. - Это «Песня к Элберет». Потом пойдут другие песни Благословенного Края, а потом еще раз, все сначала. Идем же!
    Он привел Фродо к себе в комнату. Окна ее выходили в сад, а дальше раскинулась в ночи спящая пойма Бруинена. Они сидели у окна, глядели на звезды над зубчатой стеной леса по дальним холмам, и негромко разговаривали. Теперь их не занимали больше ни мелочи Хоббитона, ни обступившие со всех сторон опасности, а только эльфы, звезды, деревья и леса, уходившие к осени в своем торжественном и печальном убранстве.
    Через некоторое время в дверь постучали.
    – Прощения просим, - сказал Сэм, просовывая голову в комнату, - я подумал, не нужно ли вам чего?
    – Да уж и ты меня прости, Сэм, - ответил Бильбо, - я и сам знаю, твоему хозяину спать пора.
    – Ну, вроде бы как там Совет завтра спозаранку, я слыхал, - смутился Сэм, - а он ведь сегодня первый раз встал-то.
    – Правильно, - рассмеялся Бильбо. - Можешь сбегать, сказать Гэндальфу, мол, сейчас спать идут. Доброй ночи, Фродо! Я рад увидеть тебя снова. Все-таки для хорошего настоящего разговора лучше хоббитов народа не придумаешь. Я, наверное, старым становлюсь, вот гадаю все: доведется ли увидеть, чем кончатся твои главы этой истории. Доброй ночи! Я прогуляюсь, пожалуй, погляжу еще на звезды, на Элберет. Спи хорошо!

    Глава 2 Совет у Элронда

    Утром Фродо проснулся рано, чувствуя себя совершенно здоровым и выспавшимся. Поднимавшееся из-за далеких гор нежаркое осеннее солнце застало его уже на террасах над говорливым Бруиненом; тончайший жемчужный туман висел над рекой, пожелтевшие листья мерцали росой, а в воздухе плыли тонкие, колышущиеся паутинки. Сэм молча шагал рядом с Фродо, шумно принюхиваясь, и поминутно ошалевшими от восторга глазами возвращался к величественным горным вершинам на востоке, коронованным снежными шапками.
    За поворотом тропы, на уютно врезанной в склон каменной скамье, они увидели погруженных в неспешную беседу Бильбо и Гэндальфа.
    – Доброе утро, путешественники! - приветствовал их Бильбо. - Ну как, готовы к великим разговорам?
    – Я теперь ко всему готов, - ответил Фродо. - Но, по чести, я бы сегодня весь день лазил по окрестностям. Хорошо бы добраться во-он до того соснового бора наверху. - Он показал рукой.
    Гэндальф рассеянно взглянул и озабоченно произнес:
    – Может, попозже случай и представится, а сейчас не будем загадывать. Сегодня нам предстоит о многом услышать и многое решить.
    Они все еще разговаривали, когда в воздухе разлил чистый звон одинокий колокол.
    – О! Это - на Совет, - поднял брови Гэндальф. - Надо идти. Вы оба приглашены, - и он, молодо вскочив на ноги, широко зашагал к Дому.
    Фродо и Бильбо поспешили за ним, а сзади поплелся Сэм, как-то сразу почувствовавший себя неприкаянным.
    Возле ротонды, где прошлым вечером Фродо встретил друзей, он оглянулся. Долина, до краев заполненная ясным утренним светом, раскинулась перед ним. Шумел и пенился внизу Бруинен. Пели птицы, удивительное покойное чувство безопасности лежало на всем. Фродо мельком подумал, как далеко отодвинулись сразу все треволнения бегства из Шира, грозные слухи о нависающей над миром Тьме; казалось, все это привиделось ему в плохом сне. Но когда он вслед за магом вошел в зал Совета, лица собравшихся, повернувшиеся к ним, были серьезны, если не сказать - мрачны.
    Фродо, обежав глазами зал, заметил Элронда, Глорфиндейла, Глоина, увидел в дальнем углу одиноко сидящего Колоброда, снова в походном плаще и старых сапогах. Элронд пригласил хоббита сесть рядом с собой и представил остальным.
    – Вот, друзья мои, хоббит Фродо, сын Дрого. Не многим выпала столь опасная дорога в Дольн и мало кто спешил сюда с более серьезным делом.
    Потом Элронд назвал Фродо тех, с кем он еще не успел познакомиться. Молодой гном рядом с Глоином, оказался его сыном Гимли. В зале находилось несколько здешних эльфийских советников во главе с Эрестором, рядом сидел прибывший из Серебристых Гаваней с поручением от Кирдэна Корабела эльф Гэлдор. Фродо обратил внимание на другого эльфа, в зеленом с коричневым наряде. Это был Леголас, сын Владыки Трандуила, Короля эльфов Северного Сумеречья. А чуть поодаль от него расположился высокий статный человек благородного вида, темноволосый и сероглазый. Он обводил зал взглядом суровым и гордым. Дорожный его наряд отличался богатством, но изрядно выгорел и пришел в некоторое небрежение - видно, владелец его проделал немалый путь. Человек носил на груди серебряную цепь с единственным белым камнем. Большой рог, оправленный серебром, лежал у него на коленях. Фродо заметил, с каким неподдельным изумлением воззрился на них этот решительный воин.
    Элронд повернулся к магу.
    – Вот Боромир, - назвал он человека, - явившийся с юга нынче утром за советом. Я просил его присутствовать, ибо сегодня он услышит ответы на свои вопросы.
    Многое обсуждалось на Совете. Вовсе не обязательно пересказывать все это здесь. Среди прочего, касались положения на юге, с которым Фродо в общих чертах был уже знаком по слухам, а вот рассказ Глоина по-настоящему заинтересовал его. Оказалось, что творцы великолепия Одинокой Горы немало встревожены.
    – Вот уже много лет, - степенно говорил Глоин, - как нам нет покоя. Сначала и не понять было, какая такая забота застряла у нас в сердцах, как соринка в глазу. По углам шептались, что вот-де, засиделись гномы в этой норе, а настоящее богатство и великолепие ждет в широком мире. Часто вспоминали Морию - великое творение наших отцов, Казад Дум называлось это царство; некоторые призывали вернуться туда, ибо гномы достаточно сильны, чтобы отвоевать его снова.
    Глоин вздохнул.
    – Мория, Мория! Диво Северного мира! Когда-то гномы слишком углубились в ее недра и ненароком пробудили безымянный Страх, таившийся в подгорных безднах. Давно заброшены обширные чертоги, поспешно покинутые детьми Дарина. Но вот о них снова заговорили, кто с вожделением, кто со страхом. Немало королей восходило на престол гномов с тех пор, но один лишь Трор отважился переступить порог Казад Дума и сгинул навеки. И вот Балин, распаленный разговорами, упросил государя Даина отпустить его попытать счастья. С ним ушли Ори, Оин и многие другие из нашего народа.
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:11 am автор Lara!

    Тому уже тридцать лет минуло. Поначалу от них приходили добрые вести, Балин проник в Морию и начал большие работы, а потом вдруг - молчание, и за все эти тридцать лет ни словом не откликнулась Мория.
    Но вот около года назад к Даину прибыл посланец, да только не из Мории, а из Мордора. Однажды ночью он подскакал к воротам и вызвал государя, поведав ему на словах о желании своего хозяина, как он сказал - Владыки Саурона Великого, предложить гномам дружбу и обещание вернуть кольца, те самые, старинные. А еще посланец расспрашивал о хоббитах: какого они рода и где обитают?
    «Великому Саурону ведомо, - так он сказал, - что некогда ты знал одного из них».
    Мы ничего не ответили посланцу, но встревожились. А он, понизив голос, словно пытаясь смягчить его, просипел: «В знак маленького залога большой дружбы Саурон просит помочь ему найти вора, - он так и сказал, - и отнять у него маленькое колечко, самое распоследнее, слабенькое колечко. Хоббит украл его. Саурону нужен сущий пустяк, простое подтверждение вашей доброй воли. Только найдите хоббита и три древних кольца, принадлежавших гномам, вернутся к вам вместе с Морийским Царством. Дружба Саурона Великого и богатые дары - за одного паршивого хоббита или только за сведения о нем! Если откажетесь, много потеряете, Ну так как, вы отказываетесь?»
    Мы, стоявшие поблизости, вздрогнули, услышав этот змеиный шип, но государь наш Даин произнес: «Я не могу дать ответ. Мне нужно обдумать твои слова».
    «Думай, но не слишком долго», - предупредил посланец.
    «Мое время принадлежит только мне», - ответил Даин.
    «До поры», - прошипел всадник и ускакал во тьму.
    Тяжкое раздумье предстояло нам. Ни голос, ни вид посланца ничего не добавили к нашим опасениям. И без того понятно, нас заманивали. Мы ведь давно знакомы с той силой, что снова правит Мордором. Она не раз предавала нас в древности. Еще дважды возвращался гонец и уходил ни с чем. В последний раз он предупредил, что вернется еще до наступления нового года за окончательным ответом.
    И вот Даин послал меня, во-первых, предупредить Бильбо о том, что его разыскивает Враг; во-вторых, выяснить, зачем Саурону так понадобилось это «слабенькое», как он утверждает, колечко; и, в-третьих, за советом к тебе, Владыка Элронд, ибо Тень, встает над миром снова. Мы знаем, что посланцы Мордора посетили Бранда и смутили его. Если Враг пригрозит ему войной, а она вот-вот может разразиться на его восточных рубежах, король Бранд может уступить, и тогда нашим владениям грозит большая опасность.
    – Царь Даин мудро поступил, отправив тебя в Дольн, достопочтенный гном, - раздался голос Элронда. - Сегодня вы узнаете все и поймете замыслы Врага. Но выхода нет, и не только у гномов. С надеждой или без нее, вам придется противостоять Темной Стране. Но вы не одни. Ваша тревога - лишь часть забот всего Западного мира. А главная среди них - Кольцо. Нам предстоит решить, что же делать с этим распоследним колечком, с этим капризом Саурона. Вот главная причина, по которой вы все званы на Совет. Вы можете возразить мне: вас никто не звал. Но вы здесь, именно те, кто должен быть, и именно тогда, когда в этом есть настоятельнейшая необходимость. Значит, вы званы самой Судьбой и вам предстоит решать, как отвести угрозу от всего нашего мира.
    Вы услышите то, о чем до сего дня знали очень немногие. Время пришло. Но чтобы всем было понятно дальнейшее, выслушайте Историю Кольца с начала и до сего дня. Я начну, закончат другие.
    Глубоким звучным голосом Элронд повел рассказ о Сауроне и Кольцах Власти, о том, как давным-давно отковали их в начале Второй Эпохи. Отдельные фрагменты этой истории некоторые из присутствовавших знали, но весь рассказ не был известен никому, и слушали Элронда в великом внимании, страхе и удивлении.
    Он начал с эльфийских кузнецов Эрегиона, друживших некогда с гномами Морийского Царства, искавших все большей и большей мудрости на пути знания, где и подстерег их Саурон. Тогда он не был отмечен ужасной внешностью, мог облекаться в разные личины и эльфы приняли предложенную им помощь, действительно позволившую взойти на новую ступень мастерства. Саурон, вызнав многие секреты, предал эльфов Эрегиона. В пламени Огненной Горы выковал он Кольцо Всевластья, чтобы объединить и поработить магические Кольца. Но замысел не удался. Келебримбор не доверял Саурону и скрыл Три Кольца, выкованные им самим. Началась война. Весь край пришел в запустение. Тогда и закрылись Ворота Морийского Царства.
    Мы не приводим здесь весь рассказ Элронда; история Кольца Всевластья приводится во многих источниках и опирается на записи самого Элронда. Она длинна, полна описаний великих и грозных свершений, но сейчас нет необходимости пересказывать ее. Хотя на Совете Элронд говорил кратко, солнце успело подойти к полудню, прежде чем он закончил.
    Коснулся он и Нуменора, его возвышения и падения, говорил о возвращении в Среднеземье королей Людей, упомянул о том, как Элендил Высокий с сыновьями Исилдуром и Анарионом основали Северное и Южное Княжества в Арноре и в Гондоре, о том, как напал на них Саурон Мордорский и как создан был Последний Союз Эльфов и Людей, а в Арноре собралась великая объединенная рать Гил-Гэлада и Элендила.
    Элронд замолчал и вздохнул.
    – Я хорошо помню, - продолжал он, - великолепие их знамен, напоминавшее славу Древних Дней и дружины Белериаида. Множество знатных князей и доблестных вождей собрали Гил-Гэлад с Элендилом, и все-таки уже не так много, как тогда, в древности, во времена разгрома Тонгородрима и окончательной, как тогда думали эльфы, победы над Злом.
    – Помнишь?! - от удивления Фродо начал думать вслух. - Но ведь… мне казалось, - он смутился под устремленными на него взглядами, - ведь Гил-Гэлад, Элендил - это же было так давно!
    – Давно, - спокойно подтвердил Элронд, - и все-таки моя память свободно проникает в Древнейшие Дни, ибо отцом моим был Эарендил, рожденный в Гондолине, а матерью - Эльвинг, дочь Диора, внучка Лучиэнь из Дориата. Перед моими глазами прошли все три эпохи Западного мира, множество жестоких сражений и множество бесплодных побед.
    Я - глашатай Гил-Гэлада, я шел впереди его войска, я сражался при Дагорладе перед Черными Воротами Мордора. Мы победили тогда. Не было равных копью Гил-Гэлада Айглосу и мечу Элендила Нарсилу. На моих глазах произошел последний бой на склонах Ородруина, там погиб Гил-Гэлад и там пал Элендил, сломав свой Нарсил, но и Саурон Темный был повержен, а Исилдур обломком отцовского меча отрубил у Врага палец с Кольцом и объявил Кольцо своим.
    При этих словах вскочил Боромир.
    – Вот что стало с Кольцом! - воскликнул он. - Мы не знали об этом, а то бы помнили! В Гондоре знают о Великом Кольце Неназываемого, но мы думали, оно ушло из мира, сгинуло под руинами. Так его взял Исилдур! Вот это новость!
    – Увы, - печально произнес Элронд. - Исилдур взял его, а делать этого не следовало. Следовало бы бросить его в жерло Ородруина тут же, рядом. Но некому было образумить Исилдура. В этой последней смертельной схватке он один остался возле отца. А над погибшим Гил-Гэладом стояли только Кирдэн да я. Нас он не стал бы слушать.
    «Это моя вира за отца и брата», - вот его тогдашние слова.
    Кольцо осталось у Исилдура и вскоре погубило его, став для Северян Проклятием Исилдура. Впрочем, как знать, не была ли смерть лучшим уделом этого отважного воина?
    О том, что случилось дальше, знают только Северяне. Из всего отряда Исилдура уцелело трое. Оруженосец Охтар принес обломки Нарсила в Дольн и передал наследнику Исилдура Валендилу, бывшему в то время еще ребенком. Но свет Нарсила померк и до сих пор не воссиял снова.
    Да, Последний Союз победил, но, как всегда, не до конца. Саурон оказался повержен, но не уничтожен, Кольцо потеряно, но цело. Черная Крепость лежала в руинах, но руины скрывали неповрежденные корни Зла, созданного Кольцом, и пока Кольцо цело, целы и они. В сражениях пали величайшие из людей и эльфов, сражен Анарион, погиб Исилдур, ушли из мира великие воители Гил-Гэлад и Элендил. Это был воистину Последний Союз. Людей становится все больше, Перворожденных все меньше, трещина между двумя народами расширяется. А с тех пор как Исилдур взял Кольцо, начал клониться к закату нуменорский род. Жизнь нуменорцев становится все короче.
    На Севере, после гибели Исилдура, их почти не осталось. Прекрасный Ануминос на берегу озера Дрема разрушился и порос травой. Потомки Исилдура ушли в Форност на Северных Увалах, теперь и его следов не отыскать. Люди никогда не бывают там. Нет больше народа Арнора, в нескончаемых битвах с врагами иссякла их власть и слава, только курганы зеленеют по холмам.
    Другая участь выпала Южному Княжеству Гондор. Шло время, а великолепие его только росло и стал Гондор напоминать могуществом Нуменор во дни величия. На юге строили высокие башни, гордые крепости и прекрасные гавани. Крылатый венец Королей рода Человеческого почитался во всем Среднеземье. Столицей княжества была Звездная Цитадель, Осгилиат, надвое рассеченный течением Андуина. К востоку от него, в отрогах Хмурых Гор гондорцы выстроили Минас Итиль, Крепость Восходящей Луны, а к западу, у подножия Белых Гор - Минас Анор, Крепость Заходящего Солнца. Там, во дворе Короля, росло Белое Дерево, семя которого пронес Исилдур над морскими пучинами, прежде росло оно на дивном острове Эрессеа, а туда пришло с Заокраинного Запада, где родилось в Первый День мира.
    Устал от быстро мелькавших лет Среднеземья и угас род Менельдила, сына Анариона, засохло Дерево, а нуменорская кровь перемешалась с кровью меньших Людей. Ослабла бдительность у врат Мордора и темные твари прокрались в Горгорат и размножились. Со временем захватили они и Минас Итиль, превратив в жуткое место. С тех пор имя ему - Минас Моргул, Чародейская Крепость. Получил новое название и Минас Анор, теперь это Минас Тирит, Крепость Рубежа, и война между двумя этими твердынями нескончаема. Осгилиат разрушен, призраки бродят там меж развалин.
    Все это случилось уже много человеческих поколений назад. Но Правители Минас Тирита еще не сдались, по Реке еще можно пройти от Аргоната до Моря.
    Вот, кончается вверенная мне часть истории. Верховное Кольцо исчезло во дни Исилдура, Три укрыты от Врага. Теперь и они в опасности, ибо к великому нашему несчастью Единственное найдено. О том, как это случилось, пусть расскажут другие.
    Элронд смолк, но тут же вскочил порывистый Боромир.
    – Мастер Элронд, - обратился он к Владыке Дольна, - позволь мне немного дополнить твои слова о Южном Княжестве, ибо именно Гондором послан я сюда. Полезно бы знать всем присутствующим о наших делах. Ведь только нашей доблестью до сих пор сдерживаются дикие орды Востока и ужас Мордора, это нам обязан Запад миром и свободой. Что будет, если мы не сможем удержать переправы на Андуине?
    Я не зря спрашиваю, именно так скоро и может произойти. Враг, которого не называют у нас, снова поднимается. Снова курится дымом вершина Роковой Горы, которую вы зовете Ородруином. Мощь Черной Страны растет с каждым днем, мы почти окружены. Потерян Итилиен, наши исконные прекрасные земли на восточном берегу. В июне мы были разбиты. Мордор бросил против нас вастаков и людей Харада. Мы бы устояли, но вот против нового врага, доселе неизвестного, выстоять не смогли.
    Что оно? Говорят, иногда это огромный черный всадник, от одного вида которого оружие падает из рук наших воинов, а дикари просто звереют. Из Итилиена вернулась лишь горстка воинов, успев разрушить за собой последний мост Осгилиата. Я был в их числе. Спаслись четверо: мой брат и еще два воина. И все же мы держимся. Западный берег Андуина наш. Народы за нашей спиной прославляют нас, но помощи не присылают. Из всех союзников только Рохан блюдет древний договор.
    В это тяжелое время пришел я в Дольн, одолев неимоверный путь. Сто дней и еще десять провел я в седле. Но я пришел просить не помощи в войне, ибо сказано: не мощью оружия силен Дольн, а мудростью. В совете нуждается Гондор, в совете и в разгадке вещих снов, вернее, одного сна, привидевшегося моему брату накануне итилиенского сражения. Брат мой видел тот же сон еще несколько раз, однажды пришел он и ко мне.
    В полуночной грезе предстало передо мной предгрозовое восточное небо, оттуда непрестанно слышались громовые раскаты. С запада, из вечерней зари прозвучал нам далекий, но чистый голос, отчетливо произнесший слова:

    Сломанный Меч в Имладрисе искать
    Отныне вам суждено.
    Срок наступает - Совет созвать
    Сильнее Моргульских чар.
    Там будет явлен зловещий знак -
    Проклятье пробуждено,
    И полурослик уйдет во мрак,
    Приняв на себя удар.

    Мы не поняли, что это значит, и спросили отца нашего, Правителя Денетора, умудренного в знаниях. Он смог сказать только, что в древности Имладрисом звалась эльфийская долина на севере, там сохранялась в неприкосновенности мудрость Высоких Эльфов. Брат мой порывался отправиться на поиски, но, памятуя о дорожных опасностях, в путешествие, уговорив отца, отправился я. Блуждал по дорогам, ехал бездорожьем, искал Дом Элронда, о котором слышали все, но не знает никто. И вот я здесь.
    – И здесь ты многое поймешь, - ответил Арагорн, вставая и кладя на стол перед Элрондом обломки своего клинка.
    – Вот Сломанный Меч!
    – Кто ты и что тебе до Минас Тирита? - невольно отступая перед высоким Следопытом, спросил Боромир, вглядываясь в обветренное лицо.
    – Он - Арагорн, сын Арахорна, - негромко прозвучал в наступившей тишине голос Элронда. - Он - Наследник Исилдура, сына Элендила из Минас Итиля. Он - вождь дунаданов-северян, тех немногих, кто остался от этого славного народа.
    – Так значит оно тебе принадлежит, а не мне вовсе! - Фродо в крайнем возбуждении вскочил на ноги, держась рукой за грудь.
    – Оно не может принадлежать никому из нас, - сурово остановил его Арагорн. - Судьбе угодно было на время доверить его тебе.
    – Достань Кольцо, Фродо, - повелительно произнес Гэндальф. - Пришло время. Подними, подними выше, пусть посмотрит Боромир и поймет смысл видения.
    По залу пробежал ропот, вслед за тем воцарилось молчание. Все взгляды обратились к Фродо. Страх и еще почему-то стыд терзали хоббита. Ему ужасно не хотелось не только доставать Кольцо, но даже прикасаться к нему, а захотелось наоборот оказаться за тысячу миль отсюда. И все-таки он нашел в себе силы и дрожащей рукой поднял неимоверно тяжелое, сияющее Кольцо.
    – Перед вами - Проклятие Исилдура! - гулко раскатились под сводами слова Элронда.
    Боромир пожирал глазами страшный золотой символ.
    – Полурослик… - растерянно пробормотал он. - Значит, пробил час Минас Тирита! Но тогда к чему нам Сломанный Меч?
    – В предсказании говорится о сроке, а не о часе, - резко поправил его Арагорн. - Но час действительно настает, час великих свершений. Вот Меч Элендила, единственное наследие, пронесенное через века. Ему предречено быть откованным заново, когда найдется Проклятие Исилдура. Ты отправился на поиски этого меча, чего же ты хочешь теперь? Хочешь ли ты, чтобы род Элендила вернулся в Гондор?
    – Меня послали лишь для того, чтобы уяснить смысл пророчества, - гордо выпрямившись, отвечал Боромир. - Да, Гондору приходится тяжело. Меч Элендила пришелся бы нам как нельзя кстати… если, конечно, прошлое вернет его без изъяна, - он с явным сомнением окинул взглядом фигуру Следопыта.
    Фродо почувствовал, как рядом вскинулся Бильбо, оскорбленный недоверием, оказанным старому другу. Хоббит встал, приосанился и громко произнес:

    В истинном золоте блеска нет;
    Не каждый странник забыт;
    Не каждый слабеет под гнетом лет -
    Корни земля хранит.


    Зола обратится огнем опять,
    В сумраке луч сверкнет,
    Клинок вернется на рукоять,
    Корону Король обретет!

    – Не ахти какие стихи, но суть передают верно, - Бильбо выглядел взъерошенным. - Если слова Элронда не убедили тебя, - он сердито ткнул пальцем в сторону Боромира, - пусть хоть это поможет. Раз уж ты ехал сто дней и еще десять, лучше прислушаться к тому, что тебе говорят! - хоббит фыркнул и сел на место.
    – Это мои стихи, - шепнул он Фродо. - Я их для Дунадана давным-давно сочинил, еще когда в первый раз услышал его историю. Знаешь, я, по-моему, готов совершить еще одно путешествие с ним вместе, когда придет его день.
    Арагорн улыбнулся и кивнул Бильбо, а потом снова повернулся к Боромиру.
    – Твое сомнение простительно, - мягко сказал он. - Я не очень-то похож на знакомые тебе изваяния Элендила и Исилдура, стоящие в залах Денетора. Я только потомок, а отнюдь не сам Исилдур. Жизнь я прожил долгую и нелегкую, а твой путь из Гондора до Дольна - малая толика моих дорог. Мне пришлось пересечь немало гор и рек, я видел дальние страны, где даже рисунок звезд в небе иной, чем здесь. Но дом мой, уж какой есть, на севере. Род Валендила не прерывался, Меч всегда переходил из рук в руки, хоть нас и становится все меньше. Да, мы - Скитальцы из Пустоземья, следопыты и охотники, только дичь у нас особая - вражьи прислужники; их и за стенами Мордора хватает.
    Ты говорил о крепости, принимающей на себя удары Врага, наша задача в ином. На свете немало зла, для которого ничто крепостные стены и острые мечи. Много вы знаете о мире за границами Гондора? Там свобода, ты говоришь? Так вот, ее бы там и в помине не было, если бы не мы, северяне. Когда темные твари, которых ты и в кошмаре не видывал, вылезают из-под холмов, из темных лесов, не свобода, а страх царит на равнинах. И тогда на их пути встаем мы. Кто мог бы безопасно пользоваться дорогами, кто мог бы спокойно спать в мирных краях Среднеземья, если бы северяне-дунаданы оставили свою неусыпную службу, если бы покинули этот мир?
    Ты говоришь, вас благодарят, но не помогают? Нам не перепадает и этого. Путники косятся, встретив на дорогах, селяне изощряются, выдумывая для нас прозвища. Один толстый трактирщик прозвал меня Колобродом, а между прочим, живет он в одном дне пути от таких чудищ, что увидишь только - обомрешь, а если оно наведается к нему в гости, от деревни и труб не останется. Но он спит себе преспокойно, потому что не спим мы. А по-другому и быть не может. Пусть простой фермер живет, не зная страха, я и мой народ все сделаем, чтобы он жил так и дальше. Для этого храним мы свои тайны, в этом видим свое назначение, покуда зеленеет трава.
    Но вот снова меняется мир. Настает новый час. Проклятье Исилдура нашлось. Война - в двух шагах. А значит Меч мой будет откован заново, значит, я приду в Минас Тирит!
    – Вы все говорите, о Проклятии Исилдура, - прищурился Боромир, - а я видел только золотое колечко в лапке полурослика. Исилдур сгинул, когда наша Эпоха еще не начиналась. Откуда же узнали Мудрые, что это - Кольцо Исилдура? Как прошло оно сквозь годы, почему принесено сюда таким странным хранителем?
    – Ты услышишь и об этом сегодня, - произнес Элронд.
    – Но ведь не сейчас же, Мастер! - воскликнул Бильбо. - Посмотри, дело уже к полудню, надо же и подкрепиться, в конце концов.
    – Я тебя не называл, - улыбнулся Элронд, - ты сам вызвался. Вот и начинай. Выкладывай свою историю. А если ты успел переложить ее на стихи, ох, не скоро придется тебе подкрепляться.
    – Ладно, - неожиданно покладисто согласился Бильбо, - сделаю, как просишь. Но теперь вы услышите настоящую историю, а если кто слыхал другую, может, даже и от меня, - хоббит покосился на Глоина, - забудьте и простите. Очень уж мне в те поры хотелось отделаться от воровской репутации. Теперь-то я многое понимаю… Ладно. Вот как это было.
    Для многих из присутствующих на Совете, история Бильбо была внове, они изумленно слушали старого хоббита, обстоятельно, без всяких прикрас описывавшего свое Приключение. Дойдя до встречи с Горлумом, он не ограничился одной загадкой, а привел их все, в том порядке, в каком они загадывались. Бильбо как раз собирался перейти к подробностям Праздника и своего исчезновения из Шира, но тут Элронд остановил его.
    – Хорошо сказано, друг мой. Пока этого достаточно. Главное мы услышали и теперь знаем, как Кольцо оказалось у Фродо. Теперь его очередь.
    Фродо с неохотой встал и не очень живо принялся рассказывать историю Кольца с тех пор, как оно перешло к нему на хранение. Бильбо вопросов не задавали, а вот путешествие хоббитов из Шира до Бруиненского Брода обсуждалось во всех деталях. Особенно подробно расспрашивали о Черных Всадниках.
    – Неплохо, неплохо, - похвалил Бильбо, когда Фродо, наконец, сел. - Если бы тебя не прерывали все время, отличный рассказ получился бы. Я кое-что записал, мы потом должны просмотреть все это вдвоем, хватит на несколько глав.
    – По-моему, на целую повесть, - усмехнулся Фродо. - Да только ведь история не закончена, неполная она. В ней многого не хватает, особенно про Гэндальфа…
    Последние слова хоббита услышал сидевший рядом Гэлдор из Серебристых Гаваней.
    – Вот и мне так кажется! - воскликнул он и, встав, обратился к Элронду. - По-видимому, у Мудрых есть причины считать находку полурослика тем самым великим кольцом, о котором было столько разговоров. Но то - Мудрые. А мы? Неужели нет других доказательств? И еще, я хотел бы спросить, почему среди нас нет Сарумана? Он много знает о Кольцах, его совет был бы как нельзя кстати.
    – На самом деле, Гэлдор, это один вопрос, - сказал Элронд. - Есть и на него ответ. Но об этом пусть говорит Гэндальф. Ему принадлежит почетное последнее слово, ибо в новой истории Кольца главная заслуга его.
    – Ты хочешь доказательств, Гэлдор, - задумчиво начал маг, - но для многих хватило бы рассказанного здесь Глоином, особенно если не упускать из виду, как выслеживали Фродо. Уже отсюда ясно, какую ценность представляет для Врага наше кольцо. Давай считать. Девять - у Назгулов. Семь - либо у Врага, либо уничтожены.
    При этих словах Глоин беспокойно шевельнулся.
    – О Трех мы знаем, - продолжал маг. - Какого же недостает? Да, между Рекой и пещерой лежит пустыня времени, потеря, на первый взгляд не очень-то связана с находкой. Но этот провал в знаниях мудрых наконец-то заполнен. Медленно заполнялся, согласен, слишком медленно, и вот Враг уже близко, ближе даже, чем я опасался. Счастье еще, что и Враг узнал обо всем недавно, не раньше этого лета.
    Может быть, кто-то из вас помнит, как много лет назад мне пришлось добывать правду в Дол Гулдуре. Я был там, я видел Чародея, вызнал о нем многое и убедился: опасения наши справедливы. В Дол Гулдуре скрывался Саурон, наш древний Враг, снова принявший зримый облик и набиравший силу. Может, кто-то даже помнит, как отговаривал нас Саруман от немедленных действий и преуспел. Мы долго наблюдали. Мы дали разрастись Тени, и только тогда Саруман согласился, Совет принял решение, против Чародея были брошены все наши силы и Сумеречье освободилось от Зла. Как раз в тот самый год, когда нашлось Кольцо. Неправда ли, любопытное совпадение? Если совпадение вообще…
    Как и предупреждал тогда Владыка Элронд, мы опоздали. Саурон тоже наблюдал за нами, он хорошо приготовился к отражению удара. Он управлял Мордором, отправив Девятерых в Минас Моргул. А когда там все было подготовлено, мы выступили, он разыграл паническое бегство и тут же оказался в своей исконной Черной Крепости, после чего не скрывался уже. Снова созван был Совет. Мы знали, как стремится он заполучить свое Единственное Кольцо, знали и опасались, нет ли у Врага каких-либо новостей о нем, нам неизвестных. Но Саруман веско сказал: «Нет» - и повторил то, что говорил и раньше: «Единственное никогда больше не объявится в Среднеземье».
    Враг знает, говорил Саруман, что у нас Кольца нет. Он надеется найти его, но надеждам не суждено сбыться. Нам нечего бояться. Я недаром много лет посвятил изучению Колец. Саурон покинул мир живых, а тем временем Великий Андуин унес Кольцо в Море. Там оно и пребудет до Конца. Так говорил Саруман.
    Гэндальф замолчал и перевел взгляд на далекие пики Мглистых Гор, у корней которых так долго таилась беда. Он вздохнул:
    – Меня успокоили слова Сарумана Мудрого, в том самая большая моя ошибка. Я мог бы раньше отправиться на поиски истины, тогда сейчас нам не грозила бы столь великая опасность.
    – Мы все ошибались, - печально произнес Элронд. - Если бы не твоя бдительность, Тьма уже поглотила бы нас. Но продолжай, прошу тебя.
    – А ведь сердце мое чувствовало беду, - снова заговорил Гэндальф. - Меня весьма интересовало, как Горлум добыл «свою прелесть» и давно ли владеет ей. Я был уверен: он вылезет из подземелья и отправится на поиски сокровища. Я не хотел пропустить этот момент. И он вылез-таки, но улизнул от моих наблюдателей и - как в воду канул! И я, я оставил все как есть! Я опять ждал и наблюдал, мы ведь только этим и занимались долгие годы.
    Конечно, хватало и других забот. Но прошло время, и мои опасения вспыхнули с новой силой. Откуда взялось хоббичье кольцо? И что с ним делать, если я вдруг окажусь прав в своих самых худших предположениях? Эти вопросы требовали ответа. Я по прежнему скрывал свои подозрения, орасаясь заговорить о них раньше времени. Осторожности нас научили бесконечные войны с Врагом, и которых главным оружием всегда оказывалось предательство.
    Семнадцать лет назад это было. Но тут - новая напасть! У границ Шира вдруг объявилось множество лазутчиков Врага - зверей, птиц, прочих тварей. Мои страхи начали расти… Я обратился за помощью к дунаданам, они удвоили дозоры, а я открыл то, что камнем лежало у меня на сердце, Арагорну.
    – Тогда я предложил отловить Горлума, - подал с места голос Арагорн, - хотя времени прошло уже немало. Труд предстоял нелёгкий, но кому же, как не Наследнику Исилдура исправлять ошибку великого предка? Мы с Гэндальфом отправились на долгую охоту.
    Маг рассказал, как они обшарили все Дикие Земли от Хмурых Гор до Ворот Мордора.
    – Там мы впервые обнаружили слабые следы этого негодника. Выходило так, что он долго жил в Темных Холмах, но теперь его там не было. Я потерял терпение, а вслед за ним и надежду. И вот тогда мне подумалось, а не проверить ли само Кольцо? Не выдаст ли оно само себя? И в памяти моей отчетливо прозвучали слова Сарумана на одном давнем Совете, которым я не придал значения. Девять, Семь и Три, говорил Саруман, украшены каждое своим камнем. Единственное - нет. Оно простое, круглое и гладкое, словно какое-нибудь из меньших колец, но тайные знаки, покрывающие Одно, отличают его от прочих. Мудрый сможет прочесть надпись.
    Он не сказал, что написано на Кольце. Кто мог знать об этом? Знал Саурон, сделавший Кольцо. А Саруман? Он многое узнал о Кольцах, но откуда? Чья рука, кроме Темной Длани, касалась Кольца? Только рука Исилдура.
    Здесь я оставил поиски Горлума и поспешил в Гондор. Когда-то там хорошо относились к членам нашего Ордена. Саруман часто бывал там и подолгу гостил у Правителей Города. Но Денетор встретил меня куда менее любезно и без всякой охоты допустил в книгохранилище.
    «Если тебе и вправду нужны предания Древних Дней, относящиеся к основанию Города, - с некоторым пренебрежением сказал он тогда, - ну что ж, читай. Былое - здесь. Мне это не нужно. Моя забота - грядущее. Здесь долго корпел Саруман, если ты не способней его, то ничего нового не найдешь. Я сам - Мастер в этом знании и о своем Городе знаю все». Так сказал Правитель Денетор.
    А на поверку вышло другое. В книгохранилище нашлось немало записей, которых не прочесть хоть трижды мастеру. Люди перестали понимать языки и знаки, бывшие до них. Да, да, Боромир, в хранилище Минас Тирита и сейчас лежит манускрипт, который, как я полагаю, после гибели последнего Короля не читал никто, кроме нас с Саруманом. Написан он рукой Исилдура. Он ведь не сразу покинул Город, как утверждают предания.
    – Северные предания, - поправил Боромир. - Мы-то знаем, что после войны Исилдур жил в Минас Аноре у племянника, Менельдила. Он готовил его к правлению Южным Княжеством. Тогда же он посадил в память о брате последнее семечко Белого Дерева.
    – И оставил свиток, - заметил маг. - Вот об этом-то в Гондоре забыли. А между прочим, свиток прямо касается истории Кольца. Я перевел запись. Вот она:
    «Великое Кольцо станет отныне родовой драгоценностью Северного Княжества, а запись о нем останется в Гондоре, ибо и здесь обитают наследники Элендила. Я сделал эту запись, дабы не исчезла память о великих делах».
    Маг оглядел собравшихся и продолжал.
    – Дальше Исилдур описывает Кольцо таким, каким оно попало в его руки.
    «Оно было горячим, когда я впервые взял его, горячим, как горящий уголь. Оно обожгло мне руку, и я сомневаюсь, что боль от ожога покинет меня когда-нибудь. Сейчас, когда я пишу, оно все еще остывает и умаляется, но ни формы, ни красоты не теряет. Уже письмена, горевшие поначалу так ярко, тускнеют на глазах и едва различимы. Они напоминают руническое письмо Эрегиона, в мордорском языке нет знаков для такой тонкой работы. Но я не могу прочесть надпись. Полагаю, это язык Черной Страны. Он зол и груб. Я не знаю, какое злодейство таит надпись, но пока знаки не исчезли, сниму с них копию. Верно, Кольцо хранит жар руки Врага, и хоть черна его длань, Кольцо сияет, как огонь. Может статься, если нагреть Кольцо, знаки снова проступят на нем. Но я не могу заставить себя причинить вред этому единственно прекрасному из всех трудов Саурона. Это - мое сокровище, хоть я и заплатил за него великой болью».
    – Теперь я знал, зачем отправился в Минас Тирит, - продолжал Гэндальф. - Как и предполагал Исилдур, надпись была сделана на языке Мордора. О том, что означают письмена, нам было известно и раньше. В тот миг, когда Враг впервые надел Кольцо, славный Келебримбор, создатель Трех чистых, наблюдал за Врагом и услышал зловещие слова. Так открылся коварный замысел.
    Я покинул Денетора и в пути на север получил вести из Лориена. Арагорн изловил Горлума. Конечно, я поспешил ему навстречу. Как рисковал он в этой смертельно опасной охоте, я и предположить не могу.
    – Что говорить о том, - заметил Арагорн. - Когда человек бродит у Черных Ворот, когда пробирается меж траурных цветов моргульской долины, то не рассчитывает на приятную прогулку. Откровенно говоря, и я решил бросить эту затею, даже повернул к дому, но тут мне повезло наконец: возле мутноватого озерка в грязи четко отпечатались следы, свежие, совсем свежие и торопливые. Вели они со стороны Мордора, вдоль окраины Гиблых Болот. И вот там, на берегу бочажка, я обрел свое «сокровище». Оно пялилось в воду, видно, промышляло пропитание. Когда темный сумрак пал на землю, я поймал Горлума. Он был весь в какой-то зеленой слизи и кусался, как хорек. Вряд ли он питает ко мне теплые чувства, мне пришлось обойтись с ним жестко. Там, на месте, мне от него ничего не удалось получить, кроме нескольких укусов. Обратная дорога была сплошным кошмаром. Днем и ночью я не спускал с него глаз и гнал впереди себя с веревкой на шее и кляпом во рту, и в конце концов приволок в Сумеречье и сдал эльфам. Не скажу, что расставался с ним в слезах. Запах от него исходил довольно смрадный. Однако разлуки у нас не получилось. Подоспел Гэндальф, и я восхитился его терпению: ведь его хватило на долгую беседу с этой дрянью.
    – Да, беседа была долгой и утомительной, - вспомнил Гэндальф. - Но очень полезной. С одной стороны, его версия «кражи» соответствовала той истории, которую нам поведал сегодня Бильбо, но здесь для меня было мало ценного. Я и раньше догадывался о том, как было на самом деле. Но, с другой стороны, я впервые услышал, как Кольцо вернулось со дна Великой Реки там, в низинах Оболони. А еще я узнал, как долго оно хранилось у Горлума - много поколений сменилось за это время среди его соотечественников! Сила Кольца продлила его годы далеко за отпущенный срок, а такое во власти только Великих Колец.
    Вот, Гэлдор, мои доказательства. А если их недостаточно, есть еще одна проверка. Вы видели Кольцо, Фродо его показывал. Оно круглое, без украшений, Но тайные письмена, о которых говорил Исилдур, еще можно прочесть. Для этого кто-нибудь должен был отважиться нагреть Кольцо. Я сделал это. Вот надпись на Кольце.
    Голос мага поразительно изменился. В нем звучала грубая тяжкая мощь, когда он прочел:

    Аш назг дурбатулук, аш назг гимбатул,
    Аш назг тракатулук аг бурзум иши кримпатул!

    Словно тень, затмила ясное солнце. В зале на миг потемнело. Все вздрогнули, а эльфы прижали ладони к ушам.
    – Никто не осмеливался до сей поры вещать в Имладрисе на этом языке, Гэндальф Серый, - сурово проговорил Элронд. Тень исчезла и собравшиеся смогли перевести дух.
    – И я надеюсь, никто не осмелится больше, - ответил Гэндальф. - Я не прошу у тебя прощения, Мастер Элронд. Либо этот язык зазвучит скоро в каждом уголке Запада, либо мы признаем, наконец, - перед нами сокровище Врага, в нем скрыта вражья злоба и заключена древняя вражья мощь. В те черные годы слова эти прозвучали впервые и кузнецы Эрегиона поняли, что преданы.

    Чтобы всех отыскать, воедино созвать
    И единою чёрною волей сковать…

    Я еще немало узнал от Горлума. Разговорчивым его не назовешь, да и рассказчик из него неважный, но в одном можно не сомневаться: он был в Мордоре и там из него вытрясли все. Враг знает о возвращении Единственного, знает о том, что оно долго хранилось в Шире, а раз его слуги шли за Кольцом почти до этих дверей, скоро узнает, что оно у нас.
    Некоторое время все молчали. Потом заговорил Боромир.
    – Так ты говоришь, этот Горлум - маленькая тварь, но большой прохвост? Что же вы сделали с ним?
    – Его держат в заключении, чего же еще? - пожал плечами Арагорн. - Ему здорово досталось. В Мордоре его пытали, черный страх перед Сауроном до сих пор окутывает его сердце. Мне довольно того, что за ним присматривают эльфы Сумеречья. Он очень озлоблен, злоба дает ему силы, какие трудно предположить в столь тщедушном теле. Не сомневаюсь, будь он на свободе, вреда принес бы немало. Ясно же, что из Ворот Мордора он вышел с согласия Врага, а значит, с черной целью.
    – Увы! - неожиданно вскричал Леголас, и странно было видеть на прекрасном эльфийском лице горестное выражение. - Пришло время сказать и мне о порученном. Я принес недобрые вести, но только сейчас понял, насколько они злы. Смеагорл, которого здесь называют Горлумом, бежал!
    avatar

    Сообщение в Ср Июн 26, 2013 8:12 am автор Lara!

    – Как - бежал? - вскочил на ноги Арагорн. - Вот уж действительно дурные нести. Как бы нам всем не пришлось горько пожалеть об этом. Но скажи, как случилось, что народ Трандуила не справился с порученным ему делом?
    – Часовые здесь ни при чем, - отвечал эльф. - Может быть, виною наше мягкосердечие. Пленному помогли бежать. А это значит, что о наших делах Врагу известно больше, чем нам хотелось бы. День и ночь, как просил Гэндальф, мы охраняли эту тварь, - удовольствие маленькое. Гэндальф надеялся со временем излечить Горлума и у нас не хватило духу держать его все время в темнице…
    – Со мной вы так не нежничали! - фыркнул Глоин, припомнив свое заключение в подземельях Трандуила.
    – Я тебя прошу, мой добрый Глоин, - Гэндальф проникновенно прижал руки к груди, - сейчас не время вспоминать старые обиды. Это досадное недоразумение давно исправлено. Если мы возьмемся разбирать старые распри, Совет можно закрывать.
    Глоин встал и поклонился. Леголас продолжал.
    – Мы выводили Горлума в лес. Он облюбовал одинокое дерево и все время проводил на вершине, на ветерке. Большой беды в том никто не видел, ведь под деревом стояла стража. Однажды он раскапризничался и отказался спускаться. Никому и в голову не пришло лезть за ним. Он, бывало, так цеплялся за ветки, что и не оторвешь. Охрана просто осталась под деревом на ночь.
    А ночью напали орки. Их было много и самых свирепых. Это были горные орки, что само по себе странно, к лесу непривычные, их, конечно, отогнали, но Горлум исчез, а стража под деревом частью оказалась перебита, частью - захвачена в плен. Тогда-то мы и поняли, в чем цель этой нелепой вылазки, а Горлум, похоже, знал о ней заранее. Мы не знаем, как именно, но его предупредили. Он - хитрый, а вражьих шпионов развелось в лесу видимо-невидимо. Даже темные твари, изгнанные в Последний Год Дракона, стали возвращаться. Сумеречье, кроме северной части, вновь превращается в гиблое место.
    Конечно, мы пошли по следам. Но они вели к Дол Гулдуру, а эльфам там делать нечего.
    – И он ушел, - подвел итог Гэндальф. - Ладно. Не ловить же его снова. Пусть делает, что хочет. Видно, есть в этом какой-то промысел, и Горлум сыграет свою роль в свое время, только вряд ли Саурон или он сам догадываются, какой она будет.
    Теперь я могу ответить на последний вопрос Гэлдора: где Саруман Белый? Что присоветует он в этой нелегкой ситуации? Мне придется занять ваше внимание подробным рассказом, он того стоит. До сей поры мы говорили об этом только с Элрондом. Думаю, это пока последняя глава в истории Кольца.
    – В конце июня я был в Шире, - начал повествование маг. - Меня снедала тревога и источник её был на юге. Я и отправился туда, как будто специально навстречу вестям о войне в Гондоре. Слухи о Черной Тени словно ножом полоснули мне по сердцу. Несколько беглецов с юга, встреченных мной, были так напуганы, что ничего толком не смогли рассказать. Я повернул на северо-восток и по Зеленопутью направился в Брыль. В дороге я повстречал Радагаста Бурого, эльфы Трандуила должны знать его, одно время он был их соседом. Радагаст из нашего Ордена, но я лет сто его не видел. Тем более удивительно мне было, когда он окликнул меня.
    – Гэндальф! А я тебя ищу! В этой глухомани и расспросить толком некого. Мне сказали, что тебя можно отыскать в какой-то деревне, не то Шир, не то Пыр…
    – Верно сказали, - ответил я. - Ты только местным так не говори. Шир - не деревня, а страна, хоть и небольшая, а ты сидишь на самой границе. Но это - к слову. Что за дело погнало тебя в дорогу? Видно, важное, ты ведь не очень-то расположен к путешествиям?
    – У меня к тебе поручение, - отвечал он, - и куча плохих новостей. - Потом огляделся, словно рассчитывая заметить под кустом посторонние уши и прошептал: - Назгулы! Все Девять. Пересекли Реку и движутся на Запад. Выглядят черными всадниками.
    Вот тут я и понял, наконец, что за тревога не оставляла меня. А Радагаст тем временем продолжал:
    – У Врага, видно, какая-то большая забота здесь, иначе зачем бы Девяти соваться в такую дыру.
    – Что ты имеешь в виду? - спросил я.
    – Мне было сказано, что Девять повсюду расспрашивают о каком-то Шире…
    Признаюсь, сердце у меня упало. Даже Мудрым небезопасно встречаться с назгулами, когда они все вместе, во главе с Предводителем. В древности это был великий король и великий чародей, а теперь его оружие - смертный ужас.
    – Кто послал тебя? - поинтересовался я.
    – Саруман Белый, - ответил Радагаст. - Он еще просил передать: коли тебе нужна его помощь - он готов, но тогда тебе придется поспешить, а то как бы поздно не было.
    Я обрадовался. Саруман Белый - мудрейший среди нас. Радагаст и сам великий маг, мастер форм и цвета, кроме того, он знает все о травах и животных, а птицы, те просто его друзья. Но Саруман эпохами изучал искусство Врага, и только благодаря ему нам удавалось разгадывать ходы Темного Владыки. Именно Саруман разработал план нападения на Дол Гулдур. Может статься, подумал я тогда, ему известен способ загнать обратно Девятерых.
    – Я отправляюсь к нему, - сказал я Радагасту.
    – Поспеши, - посоветовал он. - Я много времени потратил, разыскивая тебя, а дни бегут быстро. Мне было велено найти тебя не позднее середины лета, она как раз и наступила. Даже если ты отправишься сию секунду, вряд ли опередишь Девятерых. Они найдут страну, которую ищут. А я возвращаюсь домой. - Он вскочил на коня и готов был умчаться, но я остановил его.
    – Постой, нам ведь понадобится твоя помощь, нам понадобится вообще любая помощь. Предупреди зверей и птиц, они же дружны с тобой. Пусть собирают новости, пусть присмотрят за этими делами, и пусть несут вести в Ортханк, мне и Саруману.
    – Хорошо, - ответил Радагаст, - я сделаю, о чем ты просишь. - И он умчался так, словно все Девять гнались за ним.
    В этот день мы с конем сильно устали. К тому же надо было обдумать все спокойно. Я заночевал в Брыле. В Шир возвращаться времени уже не было, решил я, и совершил самый большой промах из всех.
    Я написал Фродо и доверил передать письмо своему давнему приятелю, хозяину гостиницы, а сам уехал на рассвете. Саруман издавна поселился в Изенгарде, в отрогах Мглистых Гор, неподалеку от Гривы Рохана. Боромир должен знать эту огромную, открытую всем ветрам равнину, раскинувшуюся до самых Белых Гор. А Изенгард - это каменистое плато, окруженное высокими острыми скалами. В центре этой естественной крепости стоит Ортханк - башня, выстроенная давным-давно руками нуменорцев. Глядя на нее, высоченную, хранящую немало тайн, трудно поверить, что это - рукотворное сооружение. В скалах Изенгарда только одни ворота, иначе в Ортханк не попасть.
    Спустя немало дней, я поздним вечером приблизился к этим воротам. Их охраняли. Правда, как выяснилось, стража была уведомлена о моем приезде и открыла створы.
    Когда они бесшумно сомкнулись за моей спиной, я почувствовал беспричинный с виду страх, однако, подъехал к дверям Ортханка. Саруман уже поджидал меня. Вместе поднялись мы к нему наверх. Я заметил у него на пальце кольцо.
    – Вот ты и пришел, Гэндальф, - приветствовал он меня, а в глазах у него плясали белые огоньки, словно от какого-то недоброго веселья.
    – Да, пришел, - отвечал я, - пришел за обещанной помощью, Саруман Белый.
    Почему-то упоминание его собственного титула разгневало мудрого мага.
    – Неужто за помощью, Гэндальф Серый? - с неожиданной издевкой переспросил он. - Кто бы мог подумать! Гэндальф Серый ищет помощи, такой хитроумный, такой непоседливый, он везде суется и во все вмешивается, а вот поди ж ты - за помощью пришел!
    В полном недоумении глядел я на него.
    – Если меня не обманули, - начал я, - настало время собрать воедино всю нашу мощь…
    – Вполне допускаю, - усмехнулся Саруман. - Только поздновато посетила тебя эта мысль. Интересно, долго ли Совет скрывал от меня события величайшей важности? Чего ради ты выбрался теперь из своего Шира?
    – Девять вышли в мир, - ответил я ему. - Радагаст сообщил мне, что они перешли Реку.
    – Ах, Радагаст! - захохотал он, и теперь-то уж ясно было, что он издевается. - Радагаст-укротитель пташек! Радагаст Простак! Радагаст Дурак! Значит, у него все-таки хватило ума сыграть свою роль, а большего от него и не ждали. Ибо ты пришел, а это - главное. Здесь ты и останешься, Гэндальф Серый. Тебе пора отдохнуть от путешествий. Так решил я, Саруман Мудрый, Саруман - Создатель Кольца, Саруман Радужный.
    Тут только я заметил, что одежда Сарумана, по привычке показавшаяся мне белой, переливается всеми цветами и оттенками. Когда он двигался, у меня просто в глазах рябило.
    – Мне больше по душе белый цвет, - сказал я.
    – Белый! Ха! Он хорош для начала. Но белые одежды можно выкрасить, белый лист исписать, а белый цвет - разложить.
    – Тогда он уже не будет белым, - ответил я. - А тот, кто начинает расчленять целое на части, пытаясь понять природу целого, уже не будет мудрым.
    – Нечего излагать мне прописные истины, - оборвал он меня, - оставь их своим друзьям-недоумкам. Я не затем вытащил тебя из норы, чтобы выслушивать твои наставления, я хочу предложить тебе выбор.
    Дальше он произнес; целую речь и, как мне показалось, заранее отрепетированную:
    – Древние Дни миновали, - так учил меня Саруман. - Уходят Средние Дни и уступают место Новым. Кончилось время Эльфов, настает наше: перед нами мир Людей, им надо управлять. Но нужна немалая сила, чтобы устроить этот мир так, как хотим мы, научить его Добру, ведомому лишь Мудрым.
    Послушай меня, Гэндальф, старый мой друг и помощник, - тут голос его помягчел, он подошел поближе, - я сказал «мы», это и будем мы, если ты захочешь присоединиться ко мне. Поднимается новая сила. Против нее бесполезны старые союзники, а старые способы бесполезны для нас. Нет надежды у эльфов, нет шансов у гаснущего Нуменора. А значит, нет выбора и у нас, кроме как примкнуть к новой Силе. Вот в чем мудрость, Гэндальф. Вот в чем надежда. Она победит, эта Сила, победит скоро, и не забудет тех, кто помог ей победить. Она будет расти, а вместе с ней будет расти и наша мощь. Кому как не нам, Мудрым, набравшимся терпения, удастся направить ее, а потом и обуздать? Мы можем позволить себе выждать, можем сохранить наши помыслы, сожалея, конечно, о неизбежном зле по пути к великой цели: к Знанию, к Власти, к Порядку, к тому, чего мы тщетно пытались достичь, покуда наши слабые и ленивые друзья больше мешали, чем помогали нам. Наши намерения останутся прежними, изменятся лишь средства.
    – Саруман, - остановил я эту прекрасную речь, - а ведь я уже слыхал раньше подобные разговоры… от лазутчиков Мордора, посланных смущать невежественные умы. Не могу же я подумать, что ты так долго ждал меня только за этим.
    Некоторое время он рассматривал меня, соображая что-то свое.
    – Значит, такой мудрый план не увлекает тебя? - в раздумье произнес он. - Нет, не увлекает? А если добавить к нему кое-что, а? - он накрыл мою руку своей узкой длинной ладонью. - А почему бы нет, Гэндальф? - жарко зашептал он. - А Великое Кольцо? Неужели ты думаешь, мы не могли бы распорядиться им? Тогда Сила перешла бы к нам. Ну? Теперь ты знаешь, зачем я призвал тебя. У меня много глаз. Полагаю, тебе ведомо, где оно, это сокровище? Разве не так? Иначе зачем бы Девять носились по всему Среднеземью, разыскивая Шир. А ты что там делаешь?
    Здесь он не смог сдержать обуревавшую его страсть. Глаза, алчно вспыхнув, выдали его. Мне пришлось отступить.
    – Саруман, - сказал я, - Единственное потому и Единственное, что может быть лишь на одной руке. Ты знаешь это не хуже меня, поэтому забудем о твоем «мы». Но я не собираюсь отдавать его, я не собираюсь даже рассказывать о нем теперь, когда узнал о твоих намерениях. Ты долго был Главой Совета, но только теперь я понял тебя. Ты предлагаешь выбор: подчиниться либо тебе, либо Саурону. Допустим, мне не подходит ни то, ни другое Может, предложишь еще что-нибудь?
    Вот теперь я видел настоящего Сарумана, холодного и опасного.
    – Ну что ж, - промолвил он. - Это похоже на тебя: не увидеть мудрого решения даже в своих собственных интересах. Ты мог бы помочь мне, а себя избавить от больших неприятностей. Потому что третья возможность - остаться здесь до конца.
    – Какой конец ты имеешь в виду? - спросил я.
    – Меня интересует лишь один. Ты скажешь мне, где Кольцо. Я найду способы помочь тебе в этом. А может, Кольцо найдут без тебя. Тогда подождем, пока Правитель выберет время подумать о награде за наглость и препоны, чинимые Гэндальфом Серым.
    – Это будет нелегким делом, - сказал я, а он в ответ рассмеялся, ибо знал - слова мои пусты.
    Меня поместили на вершине Ортханк